Начало мудрости - страх Господень

Остановившись у книжного прилавка перед центральным универмагом, Тимофей отвлекся на оживленный разговор двух молодых парней.
Ребята раздавали евангельские листовки и сейчас вели беседу об Иисусе Христе. Их собеседниками были парень и девушка, примерно такого же возраста, как и они.
«Верите ли вы в Иисуса Христа как своего личного Спасителя?» – спрашивал один из благовествующих.
Заинтересовавшись тем, что отвечал голубоглазый парень,Тимофей, тем не менее, спокойно прошел мимо них и, размышляя, направлялся в сторону своего дома.
Тот парень, думалось, был искренен: «Я верю в Иисуса как доброго человека, возможно, пришедшего от Бога», – осевшие в памяти слова наводили на какие-то мысли.
Тимофей вспомнил день, когда в его жизни многое изменилось. До этого он тоже стремился жить справедливо и с особым уважением относился к воспитанным нравственно людям; посещая библиотеку, брал книги из серии «Жизнь замечательных людей».
Но сейчас больше всего ему вспоминались моменты, в которые приходило недоумение и бессмысленность в утверждении своих моральных принципов – «зло побеждает», приходили искушения.
И вот тогда Тимофей часто вспоминал людей, отдавших жизнь за принципы добра, и часто вспоминал о Иисусе Христе, как о «добром человеке; и если есть Бог, то Иисус – тот человек, который об этом должен что-то знать».
Но в день, когда перевернулась жизнь Тимофея, он читал книгу о жизни святых «Добротолюбие», купленную в пяти томах.
В то время восприятие жизни 26-летнего человека зрело в какой-то углубляющейся серьезности, поэтому его ищущая душа приобрела эти книги, не обращая внимания на неудобство церковно-славянского языка. Непонятной особенностью в повествовании авторов было то, что они говорили не о человеке, а о Господе Иисусе, но самоотреченная описываемая жизнь святых была выражением твердости и необычно непостижимой глубины духа. По мере чтения тот дух, пронизывая сердце, свидетельствовал, что люди «знают куда идут». А читающий ум все больше откидывал опыт прошлого мировоззрения, приходило понимание – что высоко у людей, то мерзость перед той необъяснимой глубиной духа; что истина – в Иисусе. Так Тимофей стал новым человеком, христианином.
Впоследствии, по недолгому времени, он, уже читая Евангелие, приостанавливал чтение в том месте, где Иоанн креститель свидетельствовал об Иисусе. Снова и снова вчитываясь в контекст первой главы (Ев. от Иоанна), он не мог объяснить и преувеличить чудо этих строк и сопровождающие переживания их.
Сегодня-то Тимофей знает, что переживания Духа святого являются для христианина духовной реальностью, преобразованием и богопознанием; знает, что Отца и Сына верующие познают через переживания в Духе Святом, поэтому – «Господь Иисус».
Также читая псалмы, Тимофей давно уже встретился с другим аспектом того чудного прошлого переживания – «желаю лучше быть у порога в доме Божьем, нежели жить в шатрах нечестия».
Однако сейчас, по дороге домой, чуть внимательнее переходя улицы, наш рядовой ученик Христа обнаружил для себя что-то странное из разговора тех ребят возле ЦУМа, и что-то новое в понимании «Спаситель».
Будучи уже дома и разобравшись с кое-какими делами, вечером, по обыкновению, Тимофей вышел в гости к дяде Павлу .
Дядя Павел жил недалеко в трех кварталах. Это был христианин пожилого возраста и человек удивительной внутренней благодати, в обществе которого Тимофей ощущал себя как в некой духовной церкви.
Так было и в этот раз. Открыв калитку, старик добродушно улыбнулся и молча пошел с гостем в дом.
В доме, не спеша расставив стулья за столом, поставив на плиту чайник и помолчав немного, спросил: «Тима, как дома?»
– «Нормально… Дядя Павел, знаете, о чем я хотел спросить?» – у Тимофея была уже традиция вопросы духовной жизни оставлять до встречи со своим старшим другом.
Он рассказал дяде Павлу о коротком разговоре ребят и добавил: «Мне Бог простил грехи и дал новое рождение, значит Он меня спас. И теперь есть исповедание грехов, старание не грешить и становиться лучше... Но мне показалось, что «Спаситель» – это должно быть больше?! - Я верю в Его заботу, в грядущее воскресение, но эта вера и нынешняя жизнь не имеют той силы и реальности, как начало моей христианской жизни».
После некоторой паузы дядя Павел сказал: «Тимофей, «становиться лучше» или «хуже» в этом вопросе не играет никакой роли. Но для меня, грешного человека, Бог является Спасителем.
Да, Господь очищает наши грехи, но Он дает нам их видеть. Чем больше мы видим грех и его силу, тем больше мы нуждаемся в спасении. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?»
В комнате наступила тишина. Тимофей заметил, что последние слова были не только напоминанием о «Послании к римлянам», но обращением перед Господом, и именно это стало изменять его понимание контекстов тех глав: о грехе и спасении. Одновременно в памяти Тимофея восстанавливались некоторые миссионерские проповеди, приходило различение духа: эти проповеди основывались больше на моральных стандартах, неглубоких подражающих чувствах, а изложение изобиловало лишь знанием Писания и остротой ума.
Но сейчас Тимофей встретился снова с внутренней жизнью. Он входил в познание святости Божией. На глазах выступили слезы: «Спасибо, дядь Павел, я зайду потом». Он встал, вышел и побрел в сторону дома. Внутри Тимофея бурлила настоящая река Гихон, трудно было сдержать слезы. Но эти слезы были особенные – духовные. Они вызывались переживанием радости спасения. Вот такой удивительной благодати был старик.
Впоследствии, читая Библию, Тимофей понимал, что он уже и подругому читает. Духовный опыт Тимофея становился глубже. Возрождение продолжалось, и сопровождающее покаяние носило характер погребения прежнего грешного человека.
Восприятие становилось тоньше: если раньше исповедовался очевидный грех, то теперь Тимофей смотрел: свет, который в нем, не есть ли тьма. К тому же, Писание все больше становилось живым светильником («всякий книжник, наученный царству небесному, подобен хозяину, выносящему из сокровищницы своей новое – то есть живое откровение и слово, согласное пророческому слову писания»). Внутренний свет проливался на внешнюю жизнь, и, «если притупляется топор, и если лезвие его не будет отточено, то надобно будет напрягать силы; мудрость умеет это исправить» (Еккл. 10:10).

Спустя несколько лет вера и жизнь Тимофея вошли в новое качество. Действительно, уже не приходилось «напрягать силы», например, в убеждении к вере своей неверующей жены, ибо свидетельство больше утверждалось в жизни, слова знали время и устав. Супругу Тимофея звали Екатериной. Она очень была похожа на Марфу, сестру Лазаря из новозаветной библейской истории. Это была земная женщина, но хорошая хозяйка и заботливая мать. Тимофей не раз уже замечал, что за двенадцать лет их супружеской жизни характер кати менялся, да и чему-то он сам у нее научился.
Проблемы, которые иногда возникали в трудовой жизни, давно перестали решаться через принципиальность характера и импульсивную волю. когда, похоже, их решал Господь, когда приходила
прозорливость. Тимофей считал, что иногда Бог специально людям создает обстоятельства, чтобы они учились думать и становились тоньше для принятия некоторых истин жизни (как у Соломона – «в дни благополучия пользуйся благом, а в дни несчастия размышляй»).
Да и неслучайно, наверное, вскоре одна из проповедей Тимофея начиналась со свидетельства и толкования (с 20-го по 33-й стихи) притч Соломоновых.
Это было время, когда ему уже ясно представлялся путь христианского свидетельства по внутренней жизни. Из книги «Откровение» он знал, что победа над тьмой приходит через принятие искупительной крови Иисуса Христа, через слово свидетельства своего и самоотречение души своей даже до смерти. А из опыта знал, что есть христиане, которые еще не сильны в слове свидетельства и духовном подвиге.
Так, обратив еще внимание на то, что Иисус перед крестной смертью говорил об этом как о крещении (от Луки 12:50), и Павел говорил о своей смерти как о «венце» к лучшему воскресению, Тимофей усмотрел для себя внутренний аспект крещения по силе жизни. Ибо из спасенных: один малым наречется в Царствии Небесном, а другой большим.
В своих проповедях Тимофей, хоть и имел желание говорить к спасению душ, но никогда не отчаивался от духа противления, а имел утешение, что главный его Учитель и братья по Царству знают, что он говорит.
И был благодарен Господу больше не за «знание, которое упразднится и пророчество, которое умолкнет», а за молитву, которую он всегда начинал со слов:
«Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня; не отвергни меня от лица Твоего и духа Святого Твоего не отними от меня. Верни мне радость спасения Твоего, и духом владычественным утверди меня...» (пс. 50).
И благодарил Бога за то, что на жизненном пути ему встретился такой человек и духовник, как дядя Павел.

Начало мудрости - страх ГосподеньПроза

Начало мудрости - страх Господень

Начало мудрости - страх Господень
Проза