Благая Весть

- А может оно и можно… - нечаянно озвучил свою мысль старый еврей и тяжело вздохнул. Допив чашу кошерного вина, он как следует взбил пыльную подушку, и, старчески кряхтя, прилёг на кушетке, равнодушно уставившись в жаркое небо. Для всех это означало долгожданное начало перерыва с обеда, и многочисленная родня стала интеллигентно выходить из-за стола, чтобы что-нибудь поделать.
Женщины, стараясь не греметь посудой, принялись готовить стол к вечерней трапезе, меняя грязные тарелки на чистые, и пустые кувшины на полные, а мужчины отошли в дальний угол двора, чтобы темпераментно обсудить политику, экономику, а так же последнюю интрижку местного раввина. Дети же тем временем продолжили испытывать судьбу, пытаясь веревкой заарканить торчащую из-под дремлющей собаки огромную телячью кость.
- А причём здесь это? - снова пробурчал себе под нос хозяин дома и закрыл глаза, пытаясь сбежать от своего незримого оппонента в полуденную дрёму.
Каждую субботу, особенно в сезон сева или жатвы, в его голове, словно два горных козла, сталкивались лбами две противоречивые мысли, чем отравляли ему всю радость шаббата. И если козлы страдали из-за любви к козе, то этот еврей мучился из-за своего врожденного желания докопаться до истины во всем, особенно если дело касалось духовных вопросов.
Не кради, не убей, не пожелай своей жены чужому – тут без проблем, но как только наступал шаббат, то вместе с ним начиналось это нестерпимое бодание козлов. Дело в том, что с одной стороны еврей был даже благодарен Господу за строгое повеление один день в неделю только что и делать, как бегать от стола до туалета. В этом он видел не что иное, как заботу любящего Бога о своем народе. Но с другой стороны, как например, сегодня, можно было и дособирать урожай, потому что со дня на день базарные бабки обещали дожди с порывами ветра, местами туман.
Он искренне не понимал, почему в субботу нельзя жать пшеницу, которую наверняка побьют дожди, а в то же время достать из ямы упавшего туда барана можно? Ведь хлеб собирается для человека, а скотина в канаве может и посидеть денёк-другой, ничего с ней не случится… Или как на прошлых выходных, когда отдавали племянника на обрезание – почему раввину в синагоге можно было точить бритву, а сегодня за попытку заострить кухонный нож еврей получил от жены "вай! вай! вай!" и тяжелый взгляд в спину?
Ножи, козлы, обрезанный племянник. Туманная невнятность уже начала всё спутывать в голове главы семейства, как на улице послышался неприятный, потому что приближающийся, шум. Мужчины во все времена умели на слух определить тип скакуна и объем его лёгких, и осел-долгожитель, запряженный в громыхающую телегу, никак не входил в субботние планы этой бедной еврейской семьи. Хозяин дома мысленно взмолился, но Господь в этот раз его не услышал, поэтому вскоре скрип повозки прекратился, а стук в дверь начался.
- Кто там? – нарочито грубо спросил еврей, приоткрыв один глаз. Женщины во дворе засуетились, а мужчины переглянулись между собой и поправили осанку.
- Шалом! – Послышался за воротами мужской голос, по тональности ближе к женскому.
- Чего надо? – продолжилось недружелюбие изнутри.
- Нам? От вас? Да Боже упаси! Это мы с вами готовы поделиться. – В той же октаве ответил уже другой мужчина.
Еврей открыл второй глаз и перестал лежать.
- Чем?
- Благой Вестью. Мы посланники церкви Христовой. Откройте.
"Хм… сколько непонятных слов в одном предложении!". – Подумал еврей, а вслух сказал:
- Нам нельзя. Сегодня суббота. – Он кивнул женщинам, и те быстро убрали со стола всё самое вкусное. – Поэтому сами открывайте.
- А у вас там собаки нет?
- Есть, - еврей посмотрел на свою старую, плешивую псину, и почувствовал стыд, - но она уже поела. Так что заходите.
Ворота раскрылись, и во двор робко вошли двое мужчин, одетых в рясы и задумчивые лица. Они представляли собой забавную противоположность. Один – высокий, тощий, с запотевшей лысиной, а другой – низкорослый толстячок с пышной шевелюрой и торчащей вперед бородой. В руке, поближе к сердцу, лысый бережно держал какой-то увесистый предмет черного цвета. Еврей посмотрел на подарок и дал незнакомцам знак пройти к столу.
- Угощайтесь, чем Бог послал! – Глава семьи пододвинул гостям блюдо с фруктами и кувшин с водой, когда они важно расселись на предложенных им местах. – Так с чем вы к нам пожаловали? – Спросил он, с интересом поглядывая на незнакомый предмет в руках лысого.
- Мы принесли вам… - сделал загадочную паузу лысый и положил на стол свою ношу. – Мы принесли вам… - поглаживая прямоугольными движениями гостинец, продолжал он повышать интерес. – Мы принесли вам… - еврей вытянул шею так, что захрустели позвонки. - Мы принесли вам… Благую Весть! – Наконец-то закончил лысый и одним движением руки предмет раскрылся и стал большой, кожаной книгой…
"Ну хорошо, что хоть так" – подумал еврей, а вслух спросил:
- Благую, в смысле, добрую?
- Эээ… скорее, радостную…
- А почему сами такие грустные?
- Мы не грустные, мы смирённые. – Отломил себе лепешку лысый и макнул ее в масло.
- Перед кем?
- Перед Господом нашим. – Волосатый задрал голову к небу, указав конусом бороды на местообитание Бога.
- А когда это успели запретить радоваться? Да тем более в шаббат? – недоумевал еврей.
- Нет, не запретили. Радоваться можно, но только внутренне.
- А танцевать как внутренне?
- А вот танцевать больше нельзя. – Волосатый сделал очень серьезное лицо. – Неугодно это Господу нашему.
- Ох уж эти фарисеи, опять со своими реформами… - запричитал еврей, качая головой.
- Это не фарисеи, - остановил его лысый, - это новое повеление от Господа.
- Сам Господь так повелел? – удивился хозяин дома.
Рты были заняты едой, и гости лишь кивнули.
- Когда?
Сначала прожевал лысый:
- На первом вселенском соборе.
- Так, я понял только слово "первый".
- Да вы что!? – не поверил волосатый. – Уже третий недавно прошёл.
- Что "третий"?
- Как что? Вселенский собор…
- Так а сам "вселенский собор" вы мне на иврит переведёте или так и будем тут как Аристотель с Платоном?
- А! Так это означает собрание великих мужей Божьих, служителей церкви Христовой.
Возникло минутное молчание. Еврей впитывал в себя новые слова.
- Так значит, они вас сюда послали?
- О, Нет! К вам нас направила воля Господня.
- Зачем?
- Подарить вам Благую Весть!
- В смысле радостную? – еврей посмотрел на книгу.
- Можно и так…
- И в чём же радость?
- Се, дева во чреве примет и родит Сына… - застонал волосатый, поднявшись еще на одну октаву.
- Вы про племянника моего что ли? – обернулся еврей на очумелую от такого диалога родню. – Так он у Хаиши уже пятый. Какая она вам дева?
В толпе послышались смешки…
- Нет, нет, нет! – остановил еврея лысый странник. – Главное откровение Благой Вести – Бог любит вас!
- И всё? – после небольшой паузы удивился еврей.
- Что значит "и всё"? – наигранно возмутился волосатый. – Вот вы, например, знали раньше, что Бог любит вас?
- Конечно, - рассмеялся еврей, - я же с детства в синагогу хожу.
- В синагогу… хм… а вы слышали, что Иисус умер на кресте?
- Слышал. А причём здесь это?
- Потому что Бог любит вас…
- Так! – перебил их еврей. Ему уже расхотелся подарок, но только он собрался указать гостям на выход, как за воротами он вдруг увидел доверху наполненную чем-то повозку. Надежда умирает последней, и он решил ещё какое-то время подержать себя в руках:
- Так значит… - чуть поласковее начал он, - значит вы говорите, что Бог любит меня? – Он взял несколько виноградных ягодок, украдкой поглядывая на телегу. - И чтобы сказать мне вот это, вы пришли сюда? В такую жару? В субботу?
- Любовь Божья двигала нами… - с блаженным лицом ответил лысый и разломал вторую лепешку.
Еврей добавил себе усилий, а волосатый продолжил мысль коллеги:
- Любовь Божья безгранична. Если вы уверуете, что Иисус есть Сын Божий, и что Он умер за вас, вам больше не нужно будет ходить в синагогу, соблюдать субботу…
Еврею стало интересно.
- Субботу?
- Да! Теперь к Богу поклоняются по-другому. – Радостно констатировал лысый.
- А можно поподробнее? Насчет субботы?
- Да, конечно…
Волосатый пододвинул к себе массивную книгу и открыл её на какой-то закладке. Потрогав себе кончиками пальцев лоб, пуп левое плечо и правое плечо, он прочитал несколько строк и передал эстафету своему коллеге. Лысый проделал тот же ритуал, после чего они практически в унисон что-то пролепетали, и, возведя очи горе, ушли в транс.
Еврей оглянулся на стоявшую позади семью и в смущении повел плечом. Родственники кивнули ему в сторону телеги и передали мысль – "а что делать, терпи…". Но силы были на исходе.
Вскоре из небытия вернулся волосатый и посмотрел на хозяина дома так, словно видит его впервые.
- Аллилуйя. – Тихонько сказал он и пододвинул себе книгу. – Что ж, вы, наверное, давно хотели узнать, в чём же состоит "Благая Весть".
- Хм… да нет, недавно… - ответил еврей, а проповедник, не прерываясь, продолжил:
- Хорошо, я отвечу. До сих пор вы поклонялись Богу в синагоге. Так?
Еврей кивнул. Лысый тем временем тоже спустился с небес и несколько ошалело оглядывал присутствующих.
- И вы уверены, что Бог есть только у евреев?
- Ну да, а разве может быть иначе?
- В том-то и дело, - продолжал волосатый, - что после смерти Иисуса Бог стал везде.
- Стал вездесущим? – уточнил еврей.
- Да, и теперь Ему могут поклоняться все народы.
- Даже наши соседи самаритяне? – брезгливо спросил еврей.
- Даже негры, - вступил в разговор лысый.
- Ой, что делается! – послышался женский голос из толпы слушателей.
- Таков наш Господь… - констатировал волосатый, воздев руки к небу.
- И что, прямо везде-везде можно Ему поклоняться? – спросил еврей, угадывая тем временем содержимое повозки путём деления её объема на мощность осла.
- Ну не совсем везде. Наш Спаситель завещал поклоняться Ему в церкви. – Лысый перелистнул несколько страниц в своей книге.
- В самой правильной церкви… - с умным видом добавил волосатый.
- А что такое церковь?
- Это как синагога, но только по-другому.
- Так получается, что Бог просто переехал? Из синагоги в церковь?
- Ну, не совсем так… - улыбнулся лысый. – Жертвы упразднили…
- Жертвы уже давно упразднили. – Вставил еврей.
- Обрезание отменили, - продолжил лысый, - да и закон больше не нужен.
- И закон отменили? Что, теперь можно прелюбодействовать? – Он обернулся на свою родню, в лицах которой читалось безоговорочное принятие ими Благой Вести.
- Нет! - Категорично отрезал волосатый. – Прелюбодействовать и так, и так нельзя.
- Ууууу… - разочаровались сзади, а волосатый продолжил:
- Просто раньше был закон, а теперь благодать…
- Но прелюбодействовать и воровать всё равно нельзя?
- Да, нельзя.
- Так, а что насчет субботы?
- Субботы? Ой, теперь что хотите, то и делайте. Хотите, работайте, хотите – отдыхайте. Вот в воскресенье только…
- А что в воскресенье?
- Ну… - виновато развел руками лысый, - лучше не работать, конечно.
- Понятно. Значит, Бог переехал из храма в церковь, поменял субботу на воскресенье, запретил танцы… и грешить по-прежнему нельзя… так в чем же радость?
- В том, что теперь каждый человек может прийти к Богу. Помните, мы говорили, что даже негры могут спастись… в этом и заключается Благая Весть…
- Ну и почему я должен радоваться, что негры спасутся?
- А вам их не жалко?
- Мне? Нет! – честно ответил еврей.
- А нам жалко! – честно сказал лысый. – Нам всех людей на земле жалко. И мы хотим, чтобы все, включая вас, спаслись.
- А разве я не спасён?
- Вы? Да что вы! – с ухмылкой ответил волосатый, почерпнув из чаши горсть фисташек.
- Это ещё почему?
- Потому что теперь к Богу можно прийти только через его Сына Иисуса Христа.
- А где об этом сказано?
- У пророков. – Чтобы орешки не мешали листать книгу, волосатый высыпал их в карман. Найдя нужную страницу, он ткнул пальцем в её середину. – Вот. Ещё Моисей писал, что придет после него «Пророк бОльший, и чтобы Его слушали».
- Да уж… - еврей задумался, - и я так понимаю, Он уже приходил?
- Да, и явил нам новый путь ко спасению…
- Какой?
- О! – воодушевился лысый. – Теперь достаточно лишь просто прийти в церковь и прочитать молитву примирения с Господом.
- А на улице нельзя примириться с Господом? – спросил еврей, вспоминая покаяние народа во времена Неемии.
- Да вы что! Как можно!? – возмутился лысый. – Как же на улице свечку поставить?
- Какую свечку? – не понял еврей.
- Обыкновенную, из воска. – Удивился лысый непониманию очевидного.
- А зачем?
- Так Господь повелел. – Очень набожно ответил волосатый.
- Когда?
- Да ещё на первом вселенском соборе… - лысый взял помидору, но, обнаружив на ней дефект, положил обратно.
- Кстати, а сами эти "святые отцы" кто такие?
- Как кто?! Это же самые верные служителя Божии! Им Бог открыл тайну.
- Какую?
- Ну, мы не знаем, - переглянулись гости, - это же тайна.
- Значит… – Еврей почесал затылок и почему-то вспомнил про местного раввина, от "молитв" которого зачинали даже неплодные. – Значит, несколько верных служителей божьих собрались и постановили, как теперь нужно приходить к Богу?
- Нет, ну что вы! – возразил волосатый, не понимая, к чему клонит еврей. – Это Иисус так заповедал нам.
- Да, - поддержал лысый своего коллегу, - что-то Он повелел своим апостолам ещё при жизни, а что не успел, то передал в таинстве святым отцам.
- И я так понимаю, про церковь и свечи Спаситель сказать при жизни не успел? Передал это через святых отцов?
Гости довольно улыбнулись, поразившись смекалке хозяина дома:
- И святые отцы постановили, - продолжал рассуждать еврей, - что если я захочу примириться с Богом, я должен зайти в церковь, прочитать молитву и поставить свечку?
- Наоборот. – Поправил волосатый.
- Простите, поставить свечку и прочитать молитву… и это всё?
- Вот видите как просто! - счастливо улыбался лысый.
- И безболезненно… - вслух подумал еврей, вспоминая прошлую субботу и племянника.
- Да, - поддержал его волосатый, - теперь в церкви не обрезывают, а крестят.
- Это как?
- Это водой. – Перекрестив себя, показал волосатый.
- А вот здесь мёдом. – Начертив крест на лбу, добавил лысый.
- Тоже господь повелел? – уточнял еврей.
- Да, на втором вселенском соборе… - ответил лысый и едва заметно зевнул.
- Странно… - только и смог сказать на всё это еврей.
- "Заповедь новую даю вам!". Это сам Иисус говорил ученикам! - привел свой аргумент волосатый.
- "И приходящего ко Мне не изгоню вон!". – Зачем-то сказал лысый.
- А кстати, молиться теперь тоже нужно Ему? – продолжил расспрос еврей.
- Нет, - высыпав очередную горсть фисташек себе в карман, ответил волосатый. – Теперь у нас есть на небесах ходатаи, главная из которых, - волосатый добавил голосу набожности, - пречистая дева Мария, святая матерь Божья, заступница на…
- К-т-о-о-о?!!! – Вскрикнул еврей, от чего лысый чуть не поперхнулся оливкой. Родственники запричитали. Племянник вспомнил про обрезание и заплакал. А еврей продолжил, но уже сорванным голосом:
- Совсем что ли сдурели? Когда это у Бога появилась мама?
- Я сейчас все объясню. - Лысый выскочил из-за стола и побежал к повозке. Через секунду он вернулся с каким-то рисунком, выполненным на деревянной доске. Приложив деревяшку к груди, он гордо произнес – "Вот!".
Еврей долго смотрел на предмет гордости благовестников и потом спросил.
- Это что?
- Пресвятая богородица!
- То есть… вы хотите сказать, что великого и всемогущего Бога родила вот эта убитая горем женщина? – Еврей был явно оскорблен, но гости искренне не понимали - чем.
- Ну… не совсем Бога… - смущенно ответил волосатый … - а Его Единородного Сына. Вы же помните, Мессия должен был родиться от девы.
- Помню, что от девы, но причем тут эта грустная старуха с младенцем?
- Перестаньте так про пречистую матерь Божью! – волосатый снова ткнул бородой в небо и перекрестился.
- А вы перестаньте мне мозги кипятить! Ведь даже если эта тётка родила Мессию, то с какой стати она богордица?
- Ну… ведь через нее родился Спаситель мира, Сын Божий. – Лысый бережно повесил картину на гвоздь, вбитый в центральный столб двора и, поклонившись ей, вернулся к столу.
- И раз она родила Иисуса, значит теперь нужно ей молиться? – не сдавался еврей.
- Ну а вы как думаете?
- Я думаю - с какой это стати?
- Так Господь повелел. – Показывал собой пример смирения лысый. – Еще на первом вселенском соборе святые отцы поста…
- Я вас умоляю! – Хозяин дома обхватил голову. – Святые отцы… Вы хоть одного из них видели?
- Нет.
- А откуда вы тогда знаете, что они постановили, а что нет?
- Ну как… В главном нашем соборе Христа Спасителя лежат их послания, и любой может прийти и почитать их.
- Да, - подтвердил лысый, - у нас все по-честному…
Старый еврей, не желая больше что-либо говорить, встал и вышел из-за стола. Пройдясь по двору и пнув несколько камней, он остановился у столба, в тяжелой задумчивости уставившись на непонятную картину. Вопросы о том, почему у Бога такое странное представление о красоте и вообще, где Он нашел такую старую девственницу – не были столь актуальным для данного момента. Мысли о самом Спасителе терзали душу старого еврея. Ведь про Иисуса по стране ходили сотни легенд. Да что там легенд, - его родную пра-пра-пра-бабушку один из апостолов Христа исцелил от смертельной болезни одним прикосновением руки… а то, как эти ученики плевались в глаза слепорожденным и те прозревали вообще говорить не приходится.
Но неужели Иисус, долгожданный Мессия приходил только для того, чтобы удивить всех своими чудесами и исцелить небольшую кучку народа? Разве пророки предсказывали все эти свечи, крестообразные ритуалы и грустную старушку с серебристой тарелкой на голове? А где же избавление Израиля? Где заповедь, написанная на сердцах и жизнь вечная? Где спасение?
Во дворе повисла гнетущая тишина, в которой было слышно лишь назойливую муху и ритмичное причмокивание ребенка, сосавшего материнскую грудь. Лысый уже давно прожевал откусанное накануне яблоко, но не решался проглотить полученное пюре, а волосатый тем временем перебирал свою бороду, удаляя из неё остатки былых трапез. Гости смутно подозревали, что их сейчас начнут выгонять, но им хотелось, чтобы не в шею.
…
В принципе им повезло, потому что всё, что хозяин дома собрался сказать о Благой Вести и евангелистах, коротко и ясно, одним громким звуком, выразила спящая у ворот собака. Разбудив этим себя и не на шутку испугавшись, она бросилась лаять на ни в чём неповинное животное, запряженное в телегу. Ослик, до этого тоже пребывавший в лёгкой дрёме, истерично рванул вперёд и вскоре вместе с повозкой он уже стоял посреди двора. Дальше столба с картиной богоматери ему пройти не дали, хотя он и сильно хотел. Еврей схватил его за уши, а подоспевшие на помощь сыновья держали его за оглобли. Гости тоже как могли, пытались усмирить очумевшего осла, и только когда собака получила от хозяина пинка за свою затянувшуюся инициативу, животное успокоилось и перестало буксовать.
Гости наперебой начали извиняться за своего скакуна и заверять, что в жизни он обычно спокойный, добрый и послушный, и что такая бестактность произошла с ним впервые. Со своей стороны ослик грустно посмотрел в глаза еврею, подтвердив слова своих хозяев трогательным «И-ааа!». Еврей выпустил из рук уши и троица потихоньку начала пятиться назад, благодаря за вкусные угощения и ещё раз извиняясь.
Но только они сделали несколько шагов, как еврей вдруг попросил их задержаться. Его внимание привлекло содержимое повозки, небрежно накрытое грязным тряпьём. Подойдя ближе и заглянув под ветошь, он обнаружил там целый склад тарелок, чаш, крестов, подсвечников…огромные связки свечей для святых угодников, позолоченные цепочки, кадильницы, какие-то ящики, а так же целая коллекция картин, наподобие той, что одиноко висела на столбе.
- А зачем вам так много картин?
Лысый обрадовался, что его не будут бить, и воспрянул духом:
- Это не картины, это иконы.
- И в чем разница?
- В названии…
- Ну хорошо, зачем вам так много икон? – Еврей потянулся за одной из них, но волосатый заботливо остановил его руку:
- Извините, вы сегодня к женщине не прикасались?
Еврей удивился и посмотрел на свою старуху жену:
- Да уже лет пятнадцать не прикасаюсь.
- А, ну тогда можно. – Волосатый помог достать из телеги икону. – Кстати, это знаменитый Кулядай Чудотворец. Он творил вели-и-икие чудеса. – Бровями показал свою радость евангелист.
- Такие же, как Мессия?
- Ну что вы… – заважничал волосатый. – Немножечко поменьше.
- Поменьше в количестве или в качестве?
- Ой, даже не знаю, наверно и в том, и другом.
- Ну и зачем вам икона Кулядая Чудотворца?
- Как "зачем"? – волосатый повернул к себе икону, и посмотрел сначала на нее, потом на еврея. – Молиться!
- Ей?
- Ему.
- Хорошо, ему. Но он же, я так понимаю, умер?
- Ну, так он сейчас на небе, с Господом нашим. Помогает нам.
- В чём?
- В жизни.
- А Бог уже один не справляется?
- Справляется, - вступил в разговор лысый, - но если верующему человеку нужны в жизни чудеса, то лучше молиться Кулядаю. А когда вы к Господу приходите за исцелением, то поставьте свечу вот этому святому, – лысый достал из повозки еще одну икону, – Бородаю Целителю.
- Но ведь исцеляет Бог? – искренне не понимал еврей. – И чудеса Он творит.
- Это раньше было. А теперь вот так нужно. – Важно сказал лысый и нежно поцеловал Бородая в губы.
- А где об этом написано у пророков? – Еврей показал на книгу, лежащую на столе.
Лысый посмотрел на стол, но заметил не книгу, а половину жареного барана и большое блюдо запеченной рыбы – перерыв с обеда заканчивался, и семейство вновь усаживалась за стол, чтобы поесть. Лысый проглотил слюну и ответил:
- Там не написано, но на вселенском соборе святые отцы постановили, что…
- А святые отцы не могли ошибаться? – не дал ему закончить еврей.
- Исключено!
- Почему?
- Потому что они святые.
- Понятно. И что они ещё постановили?
- По средам и пятницам мясо не есть.
- Фу, слава Богу, сегодня суббота! – сначала испугался, а потом обрадовался еврей.
Убедившись, что гости шутку не поняли, он продолжил.
- Но вы же говорили, что Евангелие – Благая Весть, а оказывается ещё и мясо нельзя…
- Так это ради вашего же блага! Мясо вредно для здоровья! – заступался за предания волосатый, незаметно втягивая живот.
- И я так понимаю, это очередная тайна, которая открылась святым отцам?
- Да, - лысый был очень серьезен, - им ещё много чего открыто, о чём мы не знаем, и знать не должны.
- А как, например, я могу проверить, что они не врут?
- Ой, да очень просто! – взбодрился волосатый. - Вот например святой великомученик…
- Велико-что?
- Великомученик. То есть тот, кто умер мучительной смертью от рук врагов церкви Христовой. Ну так вот, был такой святой великомученик Пилимей Сидрахский, которому был глас Господень водрузить над храмом крест…
- А зачем Господу это нужно?
- А мы-то откуда знаем? Такова была Его воля.
- А-а, понятно… Ну и как люди поверили этому ве-ли-ко-му-че-ни-ку... – с трудом выговорил еврей.
- Вот, - волосатый вытянул из телеги продолговатый ящик черного цвета, из-за чего одна большая икона, потеряв устойчивость, громко стукнулась о другую. Евангелисты быстро перекрестились и по очереди поцеловали деревяшку.
- А это кто такой? – спросил еврей, наклонив голову, чтобы было удобнее рассмотреть икону.
- Да это же сам наш Господь Бог, явившийся во плоти! – Волосатый продолжал держать одной рукой ящик, а другой помог лысому бережно поставить икону.
- Не может быть! - Удивился еврей. - Господь разрешил Себя нарисовать?
- Да, на третьем вселенском соборе. – Сиял счастьем лысый, глядя на Господа.
- А зачем Он у вас баранов ловит?
- Это образы заблудших душ. Ведь Господь пришел спасти погибшее…
- Так и нарисовали бы души людей.
- Как господь повелел, так повелел. – Отрезал волосатый и перекрестился.
- Но вот смотрите, он же спасает людей без икон и свечей? – не унимался еврей.
- Ну естественно без! - недоумевал лысый. – Во время земных странствий Господа еще не было святых, а значит, и не было икон, а раз не было икон, то и свечи были не нужны. А вот когда появились первые великомученики…
- Кстати о вашем Сидрахе, или как там его?
- Пилимей Сидрахский. – Гости бережно прислонили икону к стопке остальных деревяшек и волосатый вновь вернулся к забытому ящичку. – Ему Господь открыл поставить крест над Храмом и внутри повесить несколько…
- Кого повесить?
- Крестов… так вот, сначала враги церкви не верили Пилимею, смеялись даже, что никакой он не святой, но как же они были опозорены, когда через его мощи люди вдруг стали получать исцеления, и даже одна бездетная матушка забеременела в девяносто лет…
- В восемьдесят восемь, - поправил волосатый своего коллегу.
- Или в восемьдесят восемь, - согласился лысый.
- Да вы что?! В восемьдесят восемь? А моей Наоми только восемьдесят два. Правда, - сказал еврей, задумчиво поглаживая живот неприлично низко, - причина, скорее, не в ней.
- Ну а батюшка еёйный ведь тоже немолодой был! – с мужской солидарностью засмеялся волосатый. – Так что если бы не чудотворные мощи, так и умерли бы бездетными…
- Так мощи - что это такое?
- Ну как? Мощи, это мощи… вот! – волосатый открыл коробку и достал оттуда черную, засохшую голень человеческой ноги. – Я прямо силу Божью через нее чувствую! Попробуйте! – И он протянул кость обалдевшему хозяину дома.
- А-а-а! – вскрикнул еврей, и словно ужаленный отпрыгнул назад. Его младший сын, стоявший рядом, упал в обморок, а старшего начало тошнить недавно съеденным обедом. Женщины за столом прижали детей к грудям и заплакали. Племянник снова вспомнил о своем недавнем обрезании.
Волосатый искренне удивился такому непониманию. Лысый в чем-то засомневался. Только один ослик понял, к чему всё идёт, и начал потихоньку разворачиваться.
- А ну пошли вон, посланники хрЕновы! – заорал хозяин дома, как только пришел в себя. Голос в этот раз его не подвел, и от крика еврея лысый остолбенел, словно мышь перед удавом. Он не мог сдвинуться с места до тех пор, пока икона богоматери с хрустящим деревянным звуком не разбилась о его голову.
- Совсем что ли с ума сошли, покойников откапывать? – орал еврей, направляясь к повозке за следующей иконой.
Средний сын тем временем решил отомстить за своих братьев, и, выхватив из повозки кадильницу, хотел было заехать ею по макушке волосатого, но тот сделал блок мощью Пилемея.
- Опомнитесь, нехристи! – застонал лысый после того, как еврей расколол об его лысину икону Кулядая.
- Не губите! – вопил волосатый, когда на его убегающей спине в щепки разлетелся гроб ноги Пилемея Сидрахского.
Уже на улице к еврейской семье присоединились уставшие от субботнего безделья соседи и случайные прохожие. Не вдаваясь в подробности (за что и почему), они ревностно, с криками и улюлюканьем помогали гнать благовестников за пределы селения. Меньше всего от этого преследования пострадал ослик, потому что чем быстрее он бежал, тем больше высыпалось из телеги, а чем больше высыпалось, тем легче было бежать. В его движении наблюдалось даже некоторое ускорение. А вот его хозяевам пришлось тяжко. С каждой разбитой об их голову иконой их скорость неумолимо снижалась, и они уже были готовы сдаться, но когда они услышали, куда гонители собираются засунуть им святые свечи, ситуация резко изменилась. Представив себе размер праздничных свечей, приготовленных ко дню вознесения Христова, будущие великомученики резко прибавили ходу и вскоре оторвались от своих преследователей. Как сложилась их жизнь в дальнейшем – не знает никто.
Что же касается старого еврея, то известно, что он со всей своей семьей перестал ходить в синагогу и иногда позволял домочадцам работать в шаббат. Но только если в этом была необходимость. Потому что в Книге, оставленной гостями, он прочитал слова Иисуса, что не человек для субботы, а суббота для человека. И ещё оказалось, что Бог вовсе не запрещал радоваться или танцевать, а наоборот, ведь Иисус сам положил начало своим чудесам на свадьбе в Канне Галилейской. А кто не танцует на свадьбах? Ну разве что безногие или немощные старики…
Но главное открытие еврея состояло в том, что для обретения вечной жизни достаточно лишь было поверить в Иисуса, что Он Сын Божий. Об иконах, крестах, свечах и прочих глупостях, о которых толковали продавцы Благой Вести, в этой Книге не было сказано ни слова. Более того, она строго запрещала ожидать чудес от умерших людей, и тем более от их останков. Даже если эти останки действительно могут творить чудеса, как это произошло с собакой, сожравшей мощи Пилемея и получившей исцеление от лишая…

Благая ВестьПроза

Благая Весть
Проза