Природа юмора

Цель этой работы – более подробно рассмотреть игровое поведение человека (вида «homo sapiens») как филогенетическую основу природы комического чувства и чувства юмора: более ясно выявить все формы «протеического» обличия комического, разнообразие которых ни чем иным не объяснить, как только в диапазоне игрового поведения.
В этом же и ответ на саму универсальность комического (почему всё на свете можно рассматривать «серьёзно» и «комически»).

Кроме того, лишь в древней культуре и игровом поведении возможно обнаружить архаическое единство и латентное состояние всего современного разнообразия интеллектуальных, культурных, эстетических и…юмористических достижений.
Например, древние гротесковые изображения представляют собою разные замудренные рисунки и орнаменты, портреты и скульптуры, где смешанные в одно разные впечатления природы.
Это всё говорит о начальном периоде и соответствующей форме художественного поиска и попытке осмысления бытия. Разнообразные явления бытия запечатлевались человеку как «чудесное и неопознанное», «чудное и странное», «причудливое и смешное». И распространенные в гротеске улыбающиеся гримасы – это одно из многих отражений чувств, которые выходят из игрового поведения: «удивление», «отношение к причудливому»... Поэтому в современном юмористическом жанре вместе с персонифицированным комичным не утрачивает своего значения, например, каламбур, как просто причудливая форма острОты.
А как, к примеру, сможет объяснить психологию каламбура иная теория - допустим, теория агрессивной природы юмора - ведь здесь нет персоны: объекта агрессии и насмешки?
Конечно, это можно связать с демонстрацией интеллекта и повышением социального статуса, как это бывает и объясняют. Но так много - чего можно привлечь к улучшению социального статуса и борьбе за место под солнцем. Почему бы не сказать, что и произведение В.А.Моцарта "Реквием" в особенности поспособствовало ему в этом.

Сама эмоция игрового поведения обладает повышенной возбудимостью и полнотой жизненного тонуса, что определяет состояние ума с зарядом на катарсис через смех.
Игра, творческое вдохновение и интеллектуальная продуктивность берут свою энергетику в единстве жизненного тонуса. И здесь шутка – частая гостья. Так 7 ноября 1825 г. А.С.Пушкин пишет П. Л. Вяземскому: «Трагедия моя кончена; я перечел ее вслух, один, я бил в ладоши и кричал, ай да Пушкин, ай да сукин сын!».
Это, конечно, больше интеллектуальное наслаждение и радость. Но он же - и шутил по этому поводу, и смеялся.
Сам юмор «исторически выступает как личностный преемник безличного древнейшего типа комического — всенародного обрядно-игрового и праздничного смеха» (Л.Е. Пинский). То есть, веселье, смех, игра, праздник и шутка (юмор, чудачество) - это проявления единой эмоции радости и счастья.

Существует множество теорий смеха, которые признают смех положительным аффектом, эмоциональной разрядкой, катарсисом. Но охватить обе стороны этого процесса «шоковую» и «энергетическую» (ресурс) способна только теория «позитивного чувства». «Есть определенный эмоциональный, телесный тонус, который имеет чисто психофизиологическую природу, и на этом фоне, даже простые вещи могут вызывать смех» (Рамиль Гарифуллин ).

Пытаясь выявить то главное специфическое качество комического в его изменяющейся протеической природе, можно констатировать, что в контексте удовольствия, культурного общения, добродушного назидания, безобидных курьезов и эстетического наслаждения, смеяться всегда легко. А в плохом настроении нам не до смеха. И наличие какого-либо негативного чувства подрывает положительный заряд. Эгоизм и чувство разделения – не повод плохого настроения, но такого положительного заряда, как при объединяющем и дружественном расположении к окружающим, разделяющая позиция не даёт. Это даже противоречит социальной, культурной и коммуникативной роли юмора.
Эстетический компонент, необходимый чувству юмора, находится, также, в зависимости от нравственной позиции. Утрата эстетического, тоже, обедняет смех. А то, что обедняет, естественно, природой «обедняемого» оно быть не может.
Поэтому и не может быть агрессивной природы юмора. Этим всем вышеуказанным факторам удовлетворяет лишь позиция игрового поведения. Игровое поведение – это социальный инстинкт.

Б. Дземидок делит все концепции на 1) объективистские (в центре внимания находятся объективные свойства комического объекта); 2) субъективистские (определяют комическое как результат субъективных способностей личности) и 3) реляционистские (рассматривают комическое как следствие взаимоотношений объективных свойств объекта и субъективных способностей личности).

Теория «игрового поведения» относится к реляционистскому взгляду.
Через генетически обусловленную физиологическую активность игрового поведения она легко объясняет субъективный фактор веселого настроения и потребности похохмить, или отсутствие такового, а также, учитывает цепную реакцию самоподкрепления смеха, занижающую пороги комического восприятия действительности.

В отличие от теории Александра Козинцева, у которого специфика игрового поведения человека ограничивается игровой борьбой - 1) псевдоагрессия и 2) неагрессивные формы игрового самоотрицания и антиповедения, как «голос предков» с которым рефлектирует высшее «я», мы выводим антропогенез чисто человеческой специфики, где онтологическая цель игрового поведения, предполагающая развитие навыков, у человека – это, прежде всего, развитие интеллекта.

Александр Козинцев пишет: «юмористического отношения к объекту не существует. Есть юмористическое метаотношение, единственная функция которого – временно отключать серьезное отношение. На что именно направлено последнее, и в чем оно состоит – неважно, ведь оно все равно отключается». «У юмора нет семантики, у смеха она есть. Несерьезное сообщение не значит ничего, тогда как метасообщение (смех) имеет совершенно определенный смысл: «не принимайте всерьез!».

Но на это и утверждение о том, что всё разнообразие объективных комических и курьезных образов, юмористических эстетических тонкостей и всех других признаков и причин, по А.Козинцеву - это лишь иллюзия, - даже не знаешь, что сказать, если это "объективное" есть и имеет реальное действие. Тогда спросим: а в чём же протекает подкрепление физиологического смеха и почему так необходимая «всего лишь зацепка» для запуска реакции смеха на деле столь специфична и разнится в силе импульса и харизматического фактора?

Можно ответить, почему столь ученый муж отказывается от очевидного в пользу такого суррогата, как «временное «поглупение» субъекта, который начинает смотреть на мир с точки зрения маленького ребенка, пьяного, умственно отсталого человека и – вполне вероятно – своего далекого предка (но при этом!) одновременно рефлектируя над своим «поглупением».
Причины этого - в трудности психологического проникновения в объективные свойства и семантику комическо-юмористического. А саму семантику смеха «не принимайте в серьёз!» через его древнюю структуру А.Козинцев смог связать всего лишь с игровой борьбой в животном мире (и даже не игровым поведением в полном его значении). «Открытие» сделано – исследование закончено, осталось лишь собрать все «за» и сформулировать теорию».

Слабым местом в работе А.Козинцева «Человек и смех» является и то, что, несмотря на такой большой и хороший материал, смех человека там характеризуется, с одной стороны, как оттесненный вглубь «родового бессознательного», а с другой признается более сильным в отличие от животных, и в-третьих, констатируется таким же. Стоит ли, вообще, прилагать столько усилий, чтобы узнать отличается ли смех человека от животного или нет?!

Стоит сказать, что эта Кантовская ещё теория, вообще, ничего не даёт взамен на полное отрицание объекта и субъекта, кроме утверждения, что смех является ответом на «бессмыслицу». По Канту, удовольствие от игры пустыми представлениями рассудка «может достичь аффекта, хотя мы и не испытываем интереса к самому предмету».
Как это - «аффекта», если мы «не испытываем интереса»? А в жизни, например, курьёзный случай с близкими и знакомыми людьми всегда вызывает улыбку при воспоминании, что не сказать уже о других предоставленных незначительных для нас случаях, например, утром встретившаяся опечатка в тексте.

Отрицая объективный комический образ, характеризуя его иллюзорным, Александр Козинцев предлагает определение комическому образу и источнику смешного в ином ракурсе:
«Оба взаимоотрицающих взгляда – и «сверху вниз» (на собственную глупость с точки зрения собственного ума) и «снизу вверх» (на свой же ум с точки зрения своей же глупости), а уж тем паче с обеих точек зрения сразу – содержат гигантский заряд комизма. Между этими противоположно заряженными полюсами вспыхивает электрический разряд, который обращает в пепел все наши попытки постичь «семантику юмора». Поистине, лишь самое интеллектуальное существо в мире способно рефлектировать (пусть и бессознательно) над своим развитием и наслаждаться собственным временным поглупением!»
Без комментариев!:)
Что же, будем возрождать семантику юмора «из пепла».

Для объективного подхода в построении теории юмора, полезным будет замечание, которое высказал Л.Карасёв:
«Смех появляется “сразу”, “мгновенно” вместе со всеми остальными важнейшими элементами человеческой культуры (сходной точки зрения, например, на происхождение языка придерживаются многие лингвисты). Смех возникает как единое целое, как сложившееся качество и уж затем – как целое – начинает развиваться, обогащаться и т.д.»

ОБРАЗЫ КОМИЧЕСКОГО

1. Главный существенный комизм и курьёз.
По Бергсону существует три главных способа получения смешного:
а) неловкое подражание гибкости жизни (мода, экстравагантное чудо, чудачество и т.д.);
б) представление о теле, как о "стеснительной" оболочке для души. Комично каждое привлекающее наше внимание проявление физического со стороны личности. Когда дело идет о моральной стороне этой личности. Например, когда возникает противоречие.
Пример. Оратор, который закатил какую-то патетическую речь и вдруг чихнул. То есть проявил какое-то свое телесное в контексте высокого и духовного. И он ставит на нет свою прелюдию, которая была до этого.
в) мгновенное преображение личности в вещь?? – Возможно, в сравнении, например: «тупой, как сибирский валенок».

Смех - это эмоция, получившая своё развитие из природы игрового поведения (веселиться, веселить, пошутить над кем-то, передразнить, создать пародию).
Поэтому, в отличие от удивительного в неживой природе, комичное принадлежит персоне и действию: «смотри – что он делает… - что он вытворяет?!» Некто невольно неразумными действиями «пародирует» сам себя (свой надлежащий человеческий облик). Там, где поведение или мимика животных может напоминать человеческие черты, это, также, вызывает улыбку.

Острота, обязательно должна передавать комический образ, как минимум, внешности персоны или поведения. Без этого не бывает комизма.
Существует некий «комический шаблон». Это типичные признаки самого человека, поведения и определенных форм его проявления – неадекватность, странный эстетический вкус, стиль и культура, смешная мимика, физическая неуклюжесть, невнимательность, моральная слабость. Главной причиной всего комичного обычно является недалекий ум или глупость, а следствие, как всегда - курьёз.

Однако все эти проявления в личности и жизни уникальны, и сама шутка всегда
должна быть оригинальной, уникальной, изящной, близкой и необычной.

Более ярко и наглядно передает сущность комического – клоунада. А клоун – лучший образ и не превзойденный виновник всего смешного. Как говорится: «цирк уехал, а клоуны остались».

Если посмотреть на клоуна, то он весь состоит из искажений, несообразностей и противоположностей. Но всё это красочно и в необходимой мере – эстетично и композиционно подаётся.

Клоунада построена на курьезах, где во всех серьезных начинаниях персонаж «хотел как лучше, а получилось «как всегда».
Но часто образ клоуна выражается в намеренном чудачестве. Эта «заигрывающая, игровая» тема имеет глубинный смысл – чувство юмора связано с природой «игрового поведения» и имеет определенную функцию в онтогенетическом развитии. И как мы знаем, недостаток опыта или, даже, легкомысленность детей, не мешает им понимать юмор и быть остроумными.
Относительно «курьезов» можно сказать, что они должны быть безобидными, чтобы поистине быть смешными.

Если ещё вспомнить, что клоуны нередко смеются и плачут, то вырисовывается картина, в которой главная функция юмора и комизма – его воспитательная и назидательная роль для подрастающего поколения. А самокритичность и готовность принимать конструктивную критику - есть результат и более строгая форма обучения. Но юмор и комизм, также, продолжают развиваться, и в личностном росте, и в общественном достоянии – в искусстве.

ФЕНОМЕНОЛОГИЯ КОМИЧЕСКОГО
1. Сначала комическое появляется в симпатии к малышам – их неосмысленным мордашкам, неуклюжести, к тому, как они, становясь старше, стремятся подражать взрослым.
Сама природа располагает взрослых к игровому поведению с детьми.
Поэтому взрослый способен со снисхождением отнестись к промахам и небольшим слабостям других людей – способен увидеть их чудными.

2. Развитие интеллекта для человека играет главную роль в борьбе за выживание.
Поэтому в игровом поведении человек делает основной упор на интеллект: различные загадки, считалки, задачки на сообразительность.
Переход в восприятии юмора от ума к чувству: сложность – парадоксальность – изумительность – невероятность – восхитительность. Здесь повод к интеллектуальному и эстетическому катарсису.

3. Человеку – исследователю свойственно сравнивать и определять. Его любознательность занижает порог чувствительности, и он удивляется необычным предметам и явлениям. Это свойство восприятия позволяет забавляться не стандартными предметами и явлениями, рождает фантастические образы, гротеск, призывает «каламбурить» и «балагурить». В этих случаях нет персонифицированного комического, но как исключение или дополнение, такую разновидность комичного и смеха мы имеем.
Как это явление в антропогенезе сможет объяснить иная теория, если (снова) ни специфика человеческого игрового поведения?!

4. В игровом поведении на развитие интеллекта возможна форма обучающей игры, где розыгрыш – шутка является своеобразным тестом на сообразительность; или это может быть уроком на осмотрительность.
В природе игрового поведения уже у животных наблюдается игра – соревнование. Не исключается это и в регламенте человеческого развития.
- Вниманию последователей «арессивной» теории юмора!

5. В свою очередь, общей задачей у человека является всякое отличие совершенного от несовершенного. Область разума здесь в ведущей роли.
Поэтому, когда глупость пытается выглядеть умно («умничать») – это зачастую комично и смешно.
Если это доходит до полного невежества, то здесь ни юмор, ни ирония уже не подойдут. С этим должна бороться только сатира.
В подобных случаях, от иронии берёт свое начало критика и всё более ужесточается в направлении сатиры. Если в иронии появляется насмешка, то сарказм – это обличающий, высмеивающий и укоряющий юмор. А сатира наказывает и казнит порок.
Смех здесь тоже претерпевает некое видоизменение. Как хорошо подметил А.Д. Редозубов: «саркастический смех – это «иносказательный» смех». Можно добавить, что в отличие от радостного и комического – природных и себе специфичных - богатых видов смеха, в пределах чувства человеческого достоинства возможен иронический и саркастический смех, которые не стоит путать с невротическими и психопатическими формами.
Естественно, что сами высмеивающиеся разные в человеке (обществе) недостатки и пороки заслуживают адекватной критики и обуславливают литературный жанр.

Курьезы же, как случаи, от которых никто не застрахован, всегда остаются объектом доброго юмора.
Попадание впросак – это всегда полный гротеск. Ибо в данном случае, неожиданность и самообман шокируют интеллект. Удивительно это и со стороны.

КОМИЧЕСКОЕ В ЗАГАДКЕ
Т. Липпс выводит "закон психического затора", являющегося основой всякого удивления и интереса. Суть его в следующем: мы ожидаем одной ценности, но внезапно возникает другая, не соответствующая данной ситуации; эта подмена пробуждает интерес в силу своей необычности, способствует концентрации "психической энергии" или, говоря иначе, создает "психический затор", освобождением от которого является, как правило, смех. Этот подход можно отнести и к теориям несовместимости, и к теориям высвобождения. (Дземидок Б., 1974)

В контексте одной шутки могут иметь место несколько, разных и однотипных, шокирующих импульсов.
Даже, обычная гримаса – это двойное удивление (или обман): в поведении и самом образе, в коммуникативном и информационном контакте.

«Комическое» переводится как «гримаса, гримасничать».
Гримасы могут носить смысл дразнилок, пародии, карикатуры. А могут быть отвлеченными – игровое поведение.
Смешными можно считать такие гримасы, которые в себе художественно сочетают глупость и претензию на ум, как общий образ – образ «гротеск». И вместе с тем отражают нечто специфическое, одновременно, знакомое нам и ускользающее.
Сама ситуация, в которой выдается «отвлеченная» гримаса, никогда не сможет ей быть логической причиной.
Поэтому, когда кто-то умело гримасничает, он все равно создает гротеск. Он показывает контраст – неадекватность того образа, который «на своей волне». Всё это необычно, парадоксально и неожиданно. Кто умело гримасничает, тот, иными словами, «умело тупит» или «красиво тупит».
Гримаса - это простая форма комизма, тем не менее, отвечает всем его критериям:
1. В коммуникативном поведении идет обращение мимикой.
- Несколько архаично, но естественно.
2. Но тут же твоё ожидание обманывается, и информационно тебе предоставляются абстрактные идеи «глупости» вкупе с «умным видом» (?). И здесь тоже загадка…
3. Специфический образ, как компонент гримасы, обманывает внимание своей выразительностью, и уходит «на свою волну».
- Здесь, как сформулировал Э.Кант «разум превращается в ничто». Он первым отметил, что определённая структура мысли (”игра идей”) может вызвать смех. Но, как заметил К.Глинка, он не объяснил, отчего это происходит.

Стоит показать две – три профессиональных гримасы, как это вызовет изумление и взрыв смеха (а иногда достаточно одной).

1. Мы одновременно смеемся над чудаком, который «нас обманул, но мы его разоблачили»
- Волевой катарсис. В составе общей радости и триумфа жизни.
2. Мы эстетически продолжаем удивляться этому «парадоксу» и «причудливости» - гротеску.
- Эстетический катарсис.
3. Мы радуемся интеллектуальному озарению.
- Интеллектуальный катарсис.

КОМИЧЕСКОЕ В ЭСТЕТИКЕ МУЗЫКИ
Согласно Канту музыка и повод к смеху представляют собой два вида игры с эстетическим идеалами или представлениями рассудков, посредством которых, в конце концов, ничего не мыслится, которые могут благодаря одной лишь своей смене живо доставлять удовольствие.

Но стоит добавить, что эти «эстетические идеалы» и «представления рассудка», сами могут быть «шутливыми образами» в абстрактной своей форме. Пусть это будут отдельные элементы (ассоциации) комического, но они всегда чисты и художественны.
«Гримасы» музыки очень художественны и эстетичны! А как часто бывают комичны хореографические «проекции»!

Сама смысловая идея или сюжет чем более противоречив, парадоксален, тем он курьезнее. Но трудно переоценить эстетический фактор в комическом образе.
Мы можем говорить об остроумии или даже карикатуре, как о «точном» сравнении, «впечатляющем» шарже, или «образности» гиперболы.
Но если речь идет о комичном – это всегда чистый гротеск!
Это такой красивый «упс», который обладает хорошей харизмой. Простой «упс» - это кратковременное удивление, а комичное – это нарастающее восхищение.

Согласно Жан Полю, «субъективный контраст образует противоречие между двумя предыдущими моментами, которые навязывают комическому существу второй ряд мыслей, сужая ему душу и взгляд на вещи». Здесь речь идет о механизме самоподкрепления эмоции смеха.
«В основе смеха имеет место зеркальный эффект. Когда мы смотрим в зеркало и разглядываем себя, то сначала направляем свое внимание на то, что видим. Далее, мы видим нечто. Этот сигнал идет к нам, мы его перерабатываем. Потом опять смотрим на себя и уже видим себя через призму увиденного. Идет такое всматривание в себя, такой эффект колебания. Также и во время смеха, мы попадаем в некую психологическую ловушку, когда мы периодически смотрим на тот объект, который вызывает смех. Мы смеемся и смеемся и еще раз и еще раз и не можем остановиться. Мы опять вглядываемся и опять смеемся и опять вглядываемся и опять смеемся и так до тех пор, пока у нас не произойдет какого-то полного эмоционального сброса. Не потому мы прекращаем смеяться, что этот объект виноват, а потому, что мы уже разрядились» (Рамиль Гарифуллин).

* Гротеск (в определенном смысле) – любое видоизменение образа (интерпретация) от реалистичного до фантастического, однако, отвечающее гармоничному, эстетическому, интеллектуальному критерию, где бывает «правда удивительнее вымысла» (Марк Твен), а фантастичное хранит или указывает на истину.

ЮМОР – ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ВЕСЁЛАЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ИГРА (Чувство юмора – это умелое изобличение противоречий и диссонансов в разумном и социальном через художественную интерпретацию мысли в контексте социальной игры и совершенствующего элемента).

Итак, “Смех ума” – это смех, который имел в виду Аристотель, когда писал о способности смеяться, как о специфической черте человека, отличающей его от животного.
Но более высокая культура, по всей видимости, предполагает уход от смеха в интеллектуальную, эстетическую и нравственную область юмора.

Эмоция юмора – это особый вид радости, имеющий свою специфику. Эта радость и в онтологическом её проявлении – радость жизни и хорошее настроение, это эстетическое восприятие экзотики образа, красоты мысли, красоты общения, это радость интеллектуального познания и удивления.

Чувство юмора и творческая мысль неотъемлемы друг от друга.
Многие тесты IQ составлены на нахождение закономерностей, на способность к ассоциативному разнообразию, из чего видно, что интеллектуальной базой остаётся память. Хорошая память – это внимательный ум и богатая ассоциативная способность.
Чувство юмора требует того же процесса мышления и той же мысли. Если обратиться к пословицам и афоризмам, то мы видим, что мысль, интерпретирующая предмет внимания, может являть образ интеллектуальный, эстетический и комический.
Предпосылкой чувства юмора является способность абстрагироваться, находить ассоциативные связи… и ориентируясь на комичный образ, это умение тонко и лаконично указать на предмет несовершенства (или совершенства).
Юмор в себя включает остроту ума и комический образ.
Если присмотреться ко многим различным шуткам, басням, анекдотам, сатире и комедии, в их состав всегда входит два главных компонента: остроумие, которое осмысливает, строит и передаёт комическое; и сам комический образ (пусть даже уловимый где-то в ассоциациях, но он есть, и в этом некий феномен самого чувства юмора).
Например, какие можно найти интерпретации при встречающемся сравнении телевизора с «ящиком»?
а) Это просто демонстрация интеллекта, собственной индивидуальности, раскованного духа. (Область остроумия)
б) Намёк на то, что польза от телевизора сводится к уровню полной бессодержательности. Это также - «сухое» остроумие, но уже более весомое по смыслу - назидающее. Кроме того, здесь уже есть намек на нечто «пустое», когда смотрят телевизор лишь ради того, что там мерцает и издаёт звуки.
в) Возможно, здесь ассоциация уже с комичным, где можно смотреть на ящик, как в телевизор.
г) Или - однажды чей-то дедушка был расстроен из-за шума от телевизора и обозвал его примитивным способом. Дедушка выглядел комично, и образ прижился.

Чувство юмора и связанный с ним комический образ высмеивает глупость, где юмор, как общественно-культурный продукт, свойственный человеку, как виду - "человеку разумному".
«ЧЮ - лучший аргумент в борьбе с глупостью. Сказать оппоненту, что ты - дурак, есть - отсутствие ЧЮ, а вот высмеять его глупость - вполне здраво».
И именно в обличении глупости в общем социальном плане, или в персональном, но в добродушном морально-нравственном чувстве, определяется граница чувства юмора. Как, впрочем, невозможно применить юмор к явлениям не столь безобидным.

Если же сказать лишь об остроумии, то комичный образ тут, как бы, не обязателен. А эмоция, вызванная острым умом - это эстетическое чувство и чувство удивления.
И если здесь присутствует улыбка, то это те же, указанные чувства позитивной насыщенностью и внезапностью открывают единый (генерализованный) эмоциональный источник.
А чаще, улыбка в ответ на остроумное высказывание – это знак признательности (культурная суть юмора).

КАК ВОСПРИНИМАЕТСЯ ЮМОР

а) Интеллектуальный фактор усиливается при вскрытии самого комического образа. Комический образ в своей структуре имеет элементы, воздействующие на интеллект. Вместе с целостным, синтетическим опознанием образа, продолжается его анализ: различение «несоответствий» в па-родии и эталона (совершенное – не совершенное, настоящее – мнимое, значимое – ничтожное, красивое – вычурное, цель – средство, утрировка величины, гротеск). Интеллект фиксирует различные детали и нюансы, отражаясь в своей эмоциональной специфике от «любо-пытства» до «удивления и признательности», которые, несомненно, возникают, например, при «внезапности» и «парадоксе» - интеллектуальных «авторитетах». Кроме «столкновения двух контекстов» (семантическая трактовка), когнитивный диссонанс имеет место во всем процессе интеллектуальной переработки комического «продукта» и внутри самих контекстов.

б) Уайр и Коллинз указали, что помимо чисто интеллектуального понимания содержания шутки (процессов интерпретации-реинтерпретации), восприятие юмора определяется также контекстуальными переменными, т.е. спонтанно возникающими ассоциациями, мыслями о прошлых или будущих событиях, связанных с полученной информацией; представления о человеке, рассказывающем шутку, и т.п. (Wyer R. S., Collins J. E., 1992). Все эти побочные ассоциации, существенным образом влияют на восприятие юмора.

в) Что было бы, если бы не было неожиданности, молниеносности в остроте? Не было бы столь непривычного и острого противопоставления явления высоким эстетическим идеалам. Не было бы столь высокой активности нашей мысли в самом процессе этого противопоставления. Все было бы привычным, обыденным, и не вспыхнул бы тот свет, в котором явление предстает пред нами в своем комическом виде.
Впрочем, бывает, что человек неоднократно перечитывает классическое комедийное произведение и получает от него неиссякаемое эстетическое наслаждение; через много лет, придя посмотреть вновь комедийный фильм, зритель смеется с первозданной непосредственностью, а порой больше.
Здесь сила творчества произведения, которое способно производить сильное впечатление, способно обновлять переживание. Чем обширнее тема и богаче содержание, тем более - многое обновляется или предстает под другим углом зрения.

г) Здесь же, в интеллектуальной составляющей и далее, в моральной, нравственной, культурной, коммуникативной функциях комического явления – эстетическое переживание предмета (и свой восторг и харизма).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Логично поставить вопрос, «не умножая сущности без надобности»: Существует ли по природе такая структура, образование, инстинкт – то - что бы объединяло жизнерадостность, хорошее настроение, заразительность, улыбку, озорство, восторженность, красоту, эстетичность, курьез, шутку, научение, поучение, доброжелательность, социально-коммуникативную направленность?
Мы перечислили все факторы и проявления, способствующие и отражающие здоровый юмор и здоровый смех. И стоит сказать, что всё это объединяется – в безусловно-рефлекторном игровом поведении.
Эмоция игрового инстинкта имеет ряд особых свойств:
1. Высокая импульсивность, необходимая динамике игрового поведения
2. Впечатлительность
3. Подъём жизненного тонуса
4. Заразительность, не требующая специфических и сложных раздражителей
5. Эмоция, закрепляющаяся в социальном поведении
6. Эмоция, которая стимулирует развитие навыков (в том числе интеллектуальных)

Жизнь и деятельность человека намного богаче жизни животных. Человеку более необходима та эмоция, которая «поднимает жизненный тонус». Ему нужна как быстрая реабилитация от стресса, так и более устойчивая жизненная оптимистическая позиция. Первые три свойства эмоции игрового инстинкта являются базовыми качествами в развитии соответствующей эмоции у человека.

4ое свойство – возросло в качество субъективной генерации комического чувства. Это же свойство является фактором, влияющим и на общественное развитие и коммуникативные связи.

5ое. Закрепляемость социальная – прототип общественных и культурных отношений

6ое свойство – развивающее интеллект и остроумие.

Эта теория отражает связи и задатки развития чувства юмора по всему спектру общего и специфического, в эмоциональном и рефлекторном.

Природа юмораПублицистика

Природа юмора
Публицистика