Для ТЕБЯ - христианская газета

В чем же сила, земляк?
Проза

Начало О нас Статьи Христианское творчество Форум Чат Каталог-рейтинг
Начало | Поиск | Статьи | Отзывы | Газета | Христианские стихи, проза, проповеди | WWW-рейтинг | Форум | Чат
 


 Новая рубрика "Статья в газету": напиши статью - получи гонорар!

Новости Христианского творчества в формате RSS 2.0 Все рубрики [авторы]: Проза [а] Поэзия [а] Для детей [а] Драматургия [а] -- Статья в газету!
Публицистика [а] Проповеди [а] Теология [а] Свидетельство [а] Крик души [а] - Конкурс!
Найти Авторам: правила | регистрация | вход

[ ! ]    версия для печати

В чем же сила, земляк?


Кому приходилось ездить в середине девяностых годов в северный Казахстан, вероятно, тоже был поражен видами селений, встречавшихся по пути. Обглоданные скелеты ферм и полуразрушенные здания мастерских и автобаз, вокруг которых беспорядочно валялись изжеванные, оторванные куски кабин от машин и тракторов, голые рамы, колеса с обгрызанными шинами и другой металлический лом, который совсем недавно был сельхозтехникой. В селах и городках целые улицы домов с провалившимися крышами зияли глазницами пустых оконных и дверных проемов. Смотришь – и становится жутко от вида этих руин, наводящих на размышления о послевоенном Сталинграде. И, главное, города и села стояли черные, без света, и безлюдье…, пробежит где озабоченно человек, и опять тишина.

После одиннадцати часов тряски в автобусе, после трех часов ожидания в замызганном и гулком из-за пустоты, прозябшем здании автовокзала, после последующих двух часов в чихающем, периодически глохнувшем стареньком ПАЗике мы с сыном, Ваней, готовы были встретиться в Антоновке с любыми неожиданностями.
Приехали!
Великая тайна сокрыта в малой родине: только вдохнешь её атмосферу, только окинешь взглядом, и затрепетало, защемило, наполнилось сердце радостью встречи с далеким детством.
Стоим мы с Ваней, оглядываемся кругом… да-а-а, постарело родное село, посерело облезшей краской, но стоит, не превращается в руины, как окрестные села и городки. Стоит!
Сразу же за остановкой в утреннем солнце отсвечивает остатками желтизны бывший сельский магазин, ныне превратившийся в наглядное пособие разрухи постсоветских лет. Но хотя крыша его и обвалилась, оконные и дверные проемы аккуратно заколочены листами железа (удивительно, где местные власти взяли листовое железо, а еще удивительнее, почему его до сих пор не сперли).

Если провести аналогию с временами года, то Антоновка трудных, страшных, холодных девяностых годов сейчас ассоциируется в моей памяти не с лютой зимой с её безысходностью, а с ранней весной, когда, хотя вокруг еще и мертво, и голодно, но в воздухе уже витает пробуждающаяся великая сила жизни.
Откуда в этом, на первый взгляд обычном селе, такая сила жизни? Почему коренные жители, в каких бы крупных городах они не жили, в какие бы богатые страны не забросила их судьба, с внутренним теплом и гордостью величают себя антоновцами?

Кивнув на развалины магазина, я как бы мимоходом проронил: "Это был "Большой магазин", здесь с одной стороны продавали ткани и одежду, а с другой – книжки и игрушки". Спроси, почему начал рассказывать сыну про этот магазин – не отвечу, наверное, утомление от дороги и радостное волнение от встречи с родными местами побуждали говорить, говорить, говорить. По дороге к родительскому дому я всё о чем-то рассказывал, разъяснял, а сын слушал – степенно так слушал.
– Когда привозили учебники, на другой день мы, школьники средних и старших классов, магазин брали штурмом. Еще до открытия собиралась такая толпа, что один раз в толчее парнишка даже потерял сознание.
– А зачем? – спросил Ваня. По возрасту он еще оголец, но уже солидно рассуждающий человек.
– А кто его знает, зачем? – до меня вдруг дошла вся абсурдность нашего поведения, ведь учебников всем хватало. Наверное, так покупать было веселее, чем степенно выстаивая очередь. Да и после было о чем вспомнить, хотя бы об оторванных пуговицах, или: "А мы вдвоем как уперлись ногами в косяк, как даванули…".
Это обелиск в память о погибших в Великую Отечественную войну: на девятое мая здесь собиралось все село, из клуба играла музыка, возлагали венки – в общем, всё, как положено. Кстати, у нас был очень хороший клуб, одно время он занимал по кинопрокату второе место в Казахстане среди сельских клубов.
А это наша школа: её построили в год, когда я пошел в первый класс. Какая она маленькая! А тогда казалась громадной. А вон те деревья мы сажали, смотри, какие они стали за четверть века!
Вспоминая и разговаривая, не заметили, как подошли к крайней улице, а там и родительский дом.
Встреча, радостная суета, потом приготовление завтрака.
"Коля, сбегай, нарви луку", – велит мне мама. Она быстро сдает в последнее время: годы, да и здоровье не очень.
В том году весна выдалась ранняя да теплая, так что многолетний лук к началу мая можно уже срывать к столу.
Завтрак: вареная картошка с лучком, чай с карамельками "Ивушка". Хорошо еще, что в селе построили пекарню, и отец, как и остальные работники совхоза, получал хлеб в счет зарплаты за прошлые годы.
Только позавтракали и подмели двор, пришла баба Шура, подруга матери. У нее затопило погреб, и мы все пошли помочь достать картофель и банки с солениями. Работа не хитрая и не пыльная, вот только вода – зараза – мокрая и холодная. Мы с отцом по очереди лазили в погреб и доставали картошку: один в погребе шурует, а другой на солнышке отогревается, потом наоборот. Ваня же с бабой Шурой относили ведра и рассыпали картофель на пологе для просушки и чтобы согрелся перед посадкой.
Во время весеннего паводка погреба в Антоновке стало подтапливать после того, как между селом и расположенным рядом озером проложили в земле трубу большого диаметра для подачи воды с реки Иртыш до… – а кто его знает, докуда они успели проложить трубу. Вышло, как обычно: вместе с трубой "закопали" кучу денег, а воды, по сути, так и не дали, зато нарушили водный режим почвы. Эх! Молодцы!
Картофель достали, а тут и обед подоспел. Пока мы во дворе занимались, мама кухарила у газовой плиты – сварила суп с клецками. Но я вспомнил про обед не из-за супа, а из-за, вроде, незначительного, но много говорящего эпизода. Когда сели за стол, так как я в этот момент снимал на камеру, попросил сына, чтобы он поблагодарил Господа за хлеб сей насущный. Пока он читал молитву, много пожившие и много повидавшие на своем веку люди с великим вниманием и почтением слушали, и чувствовалось, что сердцами поддерживали слова благодарения. В конце баба Шура даже вздохнула: "Видите! Уже знает, а мы жизнь прожили, а ни бум-бум".
Расскажу о её доме. Снаружи дом, как дом, а заглянешь внутрь – и раскроется его самобытность. Уже двор выдает: вон на стене висит коса, а на другой коромысло, а лавка – ведь это настоящая скамья из хаты. Между воротами и лавкой притулились санки – старинная работа сельского кузнеца. Металлические полозья, каркас со спинкой; спинка украшена коваными завитушками: все прочно и в то же время изящно. На таких санках и с горки катались, и воду возили по две фляги – ничего им не делается.
Но бУде топтаться у порога, рассматривая серпы, "летучую мышь" и другой инвентарь, пройдемте в дом! Печка – ну, этим сельских жителей не удивишь. А у бабы Шуры русская печь – слабо?! А чугунок когда последний раз живьем видели? А старинные металлические кровати, покрытые покрывалами с вручную вязаной каймой с традиционными рисунками? И это всё не музейные экспонаты, а рабочие вещи, которыми хозяйка пользуется в обиходе – пользуется так же обыденно, как телевизором, стоящим тут же. Такое удивительно гармоничное сочетание старинного и современного создает ощущение удобства и тихого уюта в доме, а еще стабильности и преемственности.
Откуда это ощущение? Может, от старинных вещей? Но зайдите в любой музей – там много старинных вещей – разве там чувствуется стабильность, преемственность, а, тем более, уют? Нет.
Значит, дело не в доме и не в вещах? Какой бы ни был дом, сам по себе он души не имеет и не запечатлеется в сердце теплом и уютом. Уют исходит от хозяйки дома, от её отточенной неторопливости движений, и в то же время любая работа у неё спорится, смотришь со стороны, кажется, что дело делается как-бы само собой. Баба Шура – её певучий голос, искринки в улыбающихся глазах… – да воспетые Некрасовым женщины-крестьянки с их внешним смирением и обреченным трудолюбием, ни в какое сравнение не идут с её ненавязчивой интеллигентностью, мудростью, внутренним самоуважением много пережившего и еще больше простившего человека. Можно подделать доброту, можно имитировать даже смирение, но интеллигентность души невозможно.

Неброская, по-деревенски самобытная интеллигентность души многих антоновцев – может, в этом духовная сила нашего села?
Верна пословица: "Не стоит село без праведника", но, с другой стороны, даже скамейка не устоит на одной ноге, знать, есть еще силы – сокровенные внутренние силы, которыми устояла в те трудные годы Антоновка.

После обеда родители пошли домой, а мы с сыном спустились в "Долыну", благо она была рядом, сразу за огородом. Ваня проковырял ножом дырочку в березе, и мы попробовали сок. Замазав отверстие глиной, пошли на насыпь: с нее лучше вид на… – не знаю даже как назвать это вместилище весенних вод: озерцом не назовешь, большой лужей язык не поворачивается назвать такую чистую воду, поверхность которой при малейшем дуновении ветерка покрывается рябью бегущих волн. Долина – точное название.
"Видишь круглые ямы? Раньше в них месили саман, глину с соломой, и делали из него кирпичи – здесь много домов построено из таких кирпичей: дешево, быстро и зимой тепло", – начал я очередное воспоминание.
Когда я был примерно твоего возраста, разок пришлось здесь зимой искупаться. Пошли мы – человек пять или шесть, не помню, проверять, крепкий ли лед. Попробовали у берега, попрыгали – держит, дальше – тоже держит, а на середине, там, где была вырыта яма и было глубоко, провалились. Рядом прыгала маленькая девчушка, которая увязалась за своим братом, и пришлось её взять с собой, она тоже ушла в воду, да так, что с головой засосало под лед. Благо, провалившись, мы стояли на дне, и, ухватив её за пальтишко, вытащили. Я уж и не помню, как вылезли из той полыньи (был в шоке от "купания"), тут же побежали в ближайший дом отогреваться и сушиться. Баба Маша, к которой мы прибежали, тех, кто промок, загнала на печку греться, потом, пока сохла одежда, всех напоила чаем с травами и вареньем. Кажется, тогда обошлось без последствий.

И был вечер, и было утро – наступил день второй.
Второй день посвятили весенним заботам. Я навешивал и приводил в порядок штакетник, а Ваня с дедом сколотили раму для рассады – дело нехитрое, но аккуратность и тут нужна. Потом вскапывали палисадник, а бабушка занималась посадкой цветов.
Когда вскапывали, насобирали дождевых червяков – куриный деликатес. Одна курица была совсем ручная, так что Ваня – сугубо городской житель – развлекся тем, что подержал на коленях живую курицу и покормил ее с руки.

Ближе к вечеру пошли на посиделки к соседям: деду Василию и бабе Гале (в деревне вообще мало молодежи осталось, а на окраине и подавно одни старики).
Раньше, в шестидесятые годы соседи собирались по вечерам у деда Васиных родителей: у них был сепаратор, и все по очереди перегоняли молоко. Телевизоров тогда не было, поэтому вечера проходили весело: те, кто уже перегнал молоко, не спешили домой, а беседовали, мужики играли в "дурачка". Кто-нибудь как завернет байку или вспомнит случай из жизни, все и покатятся со смеху. Раньше, представляете, сидя за столом, частенько пели песни – я такие по радио никогда не слышал. Сейчас, к сожалению, всё это бесследно утрачено – целый культурный пласт.
Нас, малышню, чтобы не путались под ногами, загоняли на лежанку русской печи, и мы сверху наблюдали и с жадностью впитывали – нет, не рассказы: слова со временем забываются, а дух той культуры.

Итак, мы с внуком Ваней и дедом Ваней у соседей; хотя слово "соседи" звучит формально, не отражает душевной близости, существующей между нами. Разве подходит слово "сосед" к тому, кто в детстве кормил тебя кашкой, с кем жил бок о бок, а потом, когда я уехал учиться, встречал и провожал? Точнее будет слово "родные".
Объятия, подарки, расспросы… Потом разговор перекинулся на жизнь в России и Казахстане; кто-то сравнил с прошлым – нет, не ради выяснения, когда было хуже или лучше, а само так получилось. Вспомнили – взгрустнули, взгрустнули – разговор сам собой угас…
Чтобы поднять настроение, тетя Галя рассказала, как они "обмывали" шубу. Её дядя жил в городе и сумел купить шубу – вещь редчайшую в деревне в шестидесятых годах.
"Баба Поля, баба Надя, Коломейчиха и еще соседки собрались "обмыть" и оценить", – начала она рассказ. "Подывылысь, похвалили, "обмыли", а потом одна надинэ шубу и выходэ посеред хаты и пританцовуе красуется, потом другА одевае и тоже на середину хаты… – я им кажу: вы шубу порвете, и поносить не успею. Вот им интересно было!".
Тетя Галя – радушная, гостеприимная хозяйка – рассказывает заразительно весело. Её речь – это характерный для многих антоновцев сплав русского и украинского языка. Именно сплав, в котором не заметно переходов с одного языка на другой; только у одних больше русской составляющей, у других больше украинской составляющей.
Почин был подхвачен, и покатилось воспоминание за воспоминанием, байка за байкой, только чайник успевай кипятить.
– А как дед Кондрат вас с Сашей вишнями накормил, помните? – подхватил беседу дядя Вася. Дядя Вася – это уже другой тип рассказчика: смотришь на него, так и кажется, что сейчас подмигнет и выдаст прибаутку, типа: "Подмигнули ей лукаво, где б найти к Вам переправу…". Они и внешне выглядят под стать своим характерам: тетя Галя – вся округлая, мягкая бабулька, сияющая добротой, а дядя Вася – поджарый, шустрый с веселой лукавинкой в глазах – ну чем тебе не дед Щукарь.
– Самогонку настояли на вишнях, начал рассказ дядя Вася, настойку выпили, а ягоды деду Кондрату стало жалко выбрасывать, вот он и насыпал их вам. А ягоды сочные, сладкие с остринкой, ну вы и наелись, и опьянели. Дед уложил вас на полати, а остальные ягоды вынес курам. Баба Надя приходит – куры по двору все на боку валяются, и хоть бы ногой какая дрыгнула. Подохли отчего-то, опечалилась она, повынесла за двор на мусорную кучу. Заходит в дом, а там вы вповалку и на столе трехлитровая банка из-под настойки… Ох, и досталось тогда деду и за малых детей, и за пьяных кур! К вечеру все оклемались.
"А как поспорил с мужиками, что теща встретит меня радушно и хлебосольно в любое время суток, слышали?" – вошел в задор дядя Вася.
– Давно это было, теща тогда еще держала корову. Мы с мужиками собирали сено – пока одному привезли, пока сложили скирду, потом другому, в общем, когда привезли теще, было уже далеко за полночь. Свалили сено на сеновале. Я подмигнул, чтобы молчали про то, что привезли. Стучимся в окно, а были мы уже подшофе, зажегся свет: "Кто там?". – Открывай, мать! Зять пришел!
Впустила нас. Всё как положено: усадила за стол, налила по рюмке, закусили – и по домам.
А утром, в шестом часу, стук в окно: "Васько, голубчик, да абы я знала, что вы сено привезли, абы так я вас встретила! Да я бы угостила на славу!".
"А как баба Поля отучила кота цыплят таскать, помните?" – подхватил уже наш дед...
Да, забыл указать на одну бытовую деталь: когда повечерело, тетя Галя посреди стола зажгла керосиновую лампу, такую же самую, как были в девятнадцатом веке. Дело в том, что в девяностых годах в Казахстане были перебои с электроэнергией (перебои – это еще мягко сказано). Мягкий теплый свет лампы разлился по комнате, подкрасив все вокруг в желтый цвет. Было уютно и тепло, и мы за чаем и радостной беседой не заметили, как прошел вечер.

Вот вспомнил тот вечер, по сути, обычный вечер с чаепитием и разговорами, и открылась простая, но в то же время очень важная истина: пока живы вечерние беседы на лавочках, пока живы посиделки, пока, замерзнув, гурьба ребятишек может забежать в ближайший дом, и там их обогреют, обсушат и напоят чаем – будет стоять село, какие бы испытания не выпали на долю его жителей.
Может, в этом душевная сила Антоновки?

И был вечер, и было утро – наступил день третий.
И снова были весенние хлопоты по дому, а потом были радостные и долгожданные встречи с родными и друзьями – так пролетело десять дней. Настала пора ехать домой: из дома – домой.
С вечера собрали вещи, а потом наступило утро – грустное утро расставания.
Сели в автобус. Вот позади уже школа, обелиск, вот уже и родник на краю села… взгляд провожает, как бы прощается с озером, с "Двумя братьями", синеющими своими пирамидальными вершинами на горизонте, с холмами, с полями.
Господи, я столько лет прожил и даже не осознавал, насколько разнообразна и неповторима здесь природа! С востока холмы и лес спускаются в ровную безбрежную степь, словно берег наползает на море, с юга шумит волнами озеро, дальний берег которого еле голубеет лесом на горизонте, с севера подступает к селу разнолесье с его изобилием ягод и грибов, а с запада колышется в восходящих потоках воздуха ровная степь, кое-где прочерченная лесополосами.
Это здесь сосна встречается с ковылем. Это здесь на поросших камышом озерцах хозяйничают эгоистичные собственники, лебеди, а по прибрежным солончакам перебегают и искусно прячутся кулички. Это здесь зимой вдоль дорог, словно куры, пасутся степные куропатки. Это здесь летом на озере кормятся бок о бок домашние и дикие гуси и утки, и бывает, что прибьется один-два диких гусенка к стаду домашних гусей и живут с ними всё лето. Но как придёт пора вставать на крыло, не зевай, хозяйка, иначе дикие гусята все стадо перебаламутят, но заставят и малых и старых гусей учиться летать, так загоняют, что прощай, нагулянный за лето жир...
Автобус увозил нас всё дальше и дальше, и мысли постепенно обращались от прошлого к будущему – такова особенность дороги: она полна своих забот, своих ожиданий.
-----
Я задался вопросом, в чем же сила малой родины, и не нашел на него ответ. Но она есть – есть незримая душевная сила, потому что где бы мы ни жили, её частица всегда остается с нами.
Погребняк Н. 2016
Комментарий автора:
Я задался вопросом, в чем же сила родного села, и не нашел на него ответ. Но она есть – есть незримая душевная сила, которая щедро изливается на нас, потому что где бы мы ни жили, мы остаемся антоновцами.

Об авторе все произведения автора >>>

Николай Погребняк Николай Погребняк, Россия
Родился в 1961 г. в Кокчетавской области. После окончания Омского политехнического института работал инженером-конструктором. В 1995 г. по вере принял водное крещение в РПЦ. Работал в Центре реабилитации, исполнял диаконское служение и читал лекции. Автор произведений, посвященных популяризации Христианских ценностей и Христианского учения, в том числе монографии: "Семь дней творения – семь тысячелетий истории человечества", литературного цикла: "Если Господь вывел Вас из церкви...", повести: "Смерть Иерусалима" и других книг, статей и рассказов.
e-mail автора: nikolaj-pogrebnyak@yandex.ru

 
Прочитано 893 раза. Голосов 1. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы, замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам совершенствовать свои творческие способности
Оцените произведение:
(после оценки вы также сможете оставить отзыв)
Отзывы читателей об этой статье Написать отзыв Форум
Отзывов пока не было.
Мы будем вам признательны, если вы оставите свой отзыв об этом произведении.
читайте в разделе Проза обратите внимание

Первый снег - Тихонова Марина
Ура! рассказ занял второе место на одном из литературных конкурсов:)

Разговоры двоих - Ольга

Что делать? - Светлана Поталова

>>> Все произведения раздела Проза >>>

Драматургия :
Преображение ворчуна - Николай Агапьев
Сценка о столкновении надменной, религиозной самоправидности с искренним простодушием. Первоначально в ее названии имелось дополительное слово "комедия" но после отзыва Маго Мета... Оно было удалено. В сценке сделаны некоторые изменения. Да благословит вас Господь возлюбленные. Всех вам благословений!

Поэзия :
"Источник и проводники" - Надежда Горбатюк

Поэзия :
Верить - Шмуль Изя

 
Назад | Христианское творчество: все разделы | Раздел Проза
www.ForU.ru - (c) Христианская газета Для ТЕБЯ 1998-2012 - , тел.: +38 068 478 92 77
  Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ


Рамочка.ру - лучшее средство опубликовать фотки в сети!

Надежный хостинг: CPanel + php5 + MySQL5 от $1.95 Hosting





Маранафа - Библия, каталог сайтов, христианский чат, форум

Rambler's Top100
Яндекс цитирования

Rambler's Top100