Для ТЕБЯ - христианская газета

Колеблемая ненька: история и документы
Публицистика

Начало О нас Статьи Христианское творчество Форум Чат Каталог-рейтинг
Начало | Поиск | Статьи | Отзывы | Газета | Христианские стихи, проза, проповеди | WWW-рейтинг | Форум | Чат
 


 Новая рубрика "Статья в газету": напиши статью - получи гонорар!

Новости Христианского творчества в формате RSS 2.0 Все рубрики [авторы]: Проза [а] Поэзия [а] Для детей [а] Драматургия [а] -- Статья в газету!
Публицистика [а] Проповеди [а] Теология [а] Свидетельство [а] Крик души [а] - Конкурс!
Найти Авторам: правила | регистрация | вход

[ ! ]    версия для печати

Колеблемая ненька: история и документы


На российском телевидении говоруны и тетерева ведут информационную войну с Украиной. Непонимание и взаимная ненависть напрягает обе стороны, но зрителя шокирует то, что неожиданные враги говорят на одном и том же русском языке. Чтобы эта словесная баталия продолжалась, и тем, и другим платят огромные деньги, но это всё же лучше, если бы два братских народа убивали друг друга не понарошку.
Отпустите Украину на все четыре стороны! У хохлов другой менталитет, они стараются выслуживаться, а москали — пофигисты, и самые отъявленные пофигисты — москвичи; в российской армии, где нужна самоотдача, им не рады. У монеты две стороны — орёл и решка. У Украины же там, где орёл — конец, край России, а обратная сторона — начало Европы. Впрочем, из истории видно, что Украина близка быть началом и Швеции, и Польши, и Австрии, и Османской империи. А как говорил Соломон, что было, то и будет. Да ведь не только Украина может быть источником подрыва Российской империи — вся периферия угроза целостности России. На Дальнем Востоке границы колеблет Китай и Япония, в Средней Азии не хотят быть в золушках и на посылках тюрки, Кавказ и вовсе пылок и нестабилен, а прибалты всегда откровенно враждебны. Русским надо с этим смириться: зависимых и слабых завоёвывают, принимают под своё широкое крыло, а поднаторевших и амбициозных, хочешь не хочешь, надо отпускать на свои хлеба. Точно таков же брак и союз между мужчиной и женщиной, - если подоспела сводьба-свадьба, не за горами и развод. Ведь что такое любовь и отношения? Между народами это экономические, торговые и культурные связи, но если сказать азбучно, тривиально, связь точно такая же, что между полами и полярностями: взаимное зануздание, поедание и познание. Когда объект любви познан, он становится как бы трупом, к нему пропадает аппетит. Так изученный букварь выбрасывают на мусорку, а интерес присматривают на стороне. Да ещё накопленные обиды зудят и раздражают. Хорошо, если паразит понятливый, высасывает хозяина постольку-поскольку, ведь из-за неумеренного усердия хана не только хозяину, но и паразиту. Да и попервах, казалось бы, платоническая любовь вдруг оказывается корыстью: свинью-то кормят, гладят и чешут, чтобы зарезать! Но неусердие и неверность тоже непоправимая беда! Вот я, пролетарий, допустим, состою в браке с Зю. Он должен меня, как верный пёс, охранять, показывая свою классовую ненависть и ревность к хищникам, которые тоже точат на меня зубы. Но Зю, старенькая собачка, понимает, что ненависть расшатывает здоровье, поэтому он не искренне лает, а брешет. Да и без выражения брешет, ведь если заученные стихи Есенина всегда читать с выражением, можно, как и их автор, некстати повесится. Чтобы эту мысль не допускать до безумия, Зю, когда у меня глаза закрыты, пьёт водку с Димоном. Кто-то решил посрамить в интернете северо-корейскую идею чучхе: на фотографии у корейских генералов в орденах и медалях не только грудь, но и живот и даже на коленях висят эти побрякушки. Милый мой, оборотись и посмотри на Россию: за высокими заборами, железными дверьми и решётками укрылись российские министры, депутаты и олигархи. Если раньше издавались пофамильные телефонные справочники, то сегодня эти люди невидимки, неопознанные летающие объекты. Если бы мстительные исламские террористы знали их адреса, они не стали бы взрывать неповинных. Сегодня эта бессовестная когорта богаче и круче, чем цари династии Романовых. Неужели они могут быть счастливыми, когда народ прозябает на прожиточном минимуме? Промышленность, наука, образование, здравоохранение, малые города и сёла — всё «оптимизировано», всё загублено, разворовано. Дороги в неисчислимых заплатах, по тротуарам идёшь, стопам больно из-за обнажившейся колючей гальки. Но не будем о плохом, я тоже беспокоюсь о своём здоровье. Христос сказал, что надо прощать ближнего семижды семьдесят раз. Но так сказано о насельниках Иерусалима: именно семьдесят седмин — суть и определение этого города, в котором все ближние. Но в России под сто пятьдесят миллионов жизней, а значит необязательно Димону слышать мои претензии и реагировать на них. Я для него не ближний — чужой, а значит вне христианской морали и вне православного храма Христа Спасителя, в который он иногда заходит потусоваться. Да, Христос и десятки, десятки имён гуманистов сегодня коту под хвост…
Я читал, что как-то в тюрьме провели эксперимент: всех опущенных отделили от насильников, но там снова произошла поляризация несправедливости. Не потому ли православная церковь осуждает борьбу за справедливость? Но если обозреть историю, мне кажется, прогресс всё же есть. Изощрённые пытки и казни всё же прекращаются, рабский труд заменяется машинами, и войнам объединённые усилия миротворцев всё-таки не дают разгораться. Так что я желаю Украине попытаться…
(Виктор Долгалев)













ИСТОРИЯ УКРАИНЫ. ЮЖНОРУССКИЕ ЗЕМЛИ ОТ ПЕРВЫХ КИЕВСКИХ КНЯЗЕЙ ДО ИОСИФА СТАЛИНА
УИЛЬЯМ ЭДВАРД ДЭВИД АЛЛЕН


Британский ученый, работник дипломатической службы, политик и бизнесмен, Уильям Эдвард Дэвид Аллен провел тщательный геополитический анализ украинского региона от Киевской Руси до начала Второй мировой войны. Развитие Украины и ее спорные границы могут быть поняты только при рассмотрении отношений между ею и Литвой, Польшей, Австро-Венгрией, Скандинавскими странами, Османской империей, монгольскими ханствами в Крыму, казаками и гетманами и, конечно, царской Россией, а позже между Германией и Советским Союзом. История Аллена интересна в плане национального вопроса, который терзает многонациональные империи, включая все соседние государства Украины прошлого и настоящего, и который до сих пор является причиной напряженности на Украине.








Уильям Аллен

История Украины. Южнорусские земли от первых киевских князей до Иосифа Сталина


Н.М., наполовину украинке, наполовину ангелу


Сила и гордость – ее облаченье,
Не страшно грядущее ей.
И добрые, мудрые фразы
Слетают с ее языка.
Так дайте ж ей плод,
Что взрастила она,
И собственный труд
Пусть прославит ее.

    Пословицы. 31


William E.D. Allen



The Ukraine: A History



Originally published in 1940, this book is a detailed and in-depth study of the history of the Ukraine up to the beginning of WWII. Allen examines the geographical and historical factors behind the development of the…




ГЛАВА 1

РЕЧНОЙ МИР И КИЕВСКАЯ РУСЬ (ДО 1240)





ВЛИЯНИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ФАКТОРА НА РУССКУЮ ИСТОРИЮ


Россия – страна многочисленных рек. Однако тот факт, что все водные артерии Восточно-Европейской равнины впадают во внутренние моря или в моря, скованные льдом, наложил свой отпечаток на всю историю России. Великие реки Сибири впадают в Северный Ледовитый океан, Двина, текущая на северо-запад, – в Балтийское море. Южные реки Днестр, Днепр и Дон несут свои воды в Черное море, которое соединяется со Средиземным двумя узкими проливами, разделяющими Европу и Азию. Величайшая европейская река России Волга впадает в Каспий, крупнейшее озеро Азии.

Именно густая речная сеть Восточно-Европейской равнины и помогла населявшим ее племенам объединиться в общее государство. На русских реках практически нет порогов – самыми крупными были днепровские[1 - После сооружения Днепровской электростанции эти пороги ушли под воду. (Здесь и далее примеч. пер.)]. Реки широки и медленно текут по обширной плоской равнине. Для того чтобы эти природные артерии превратились в единую систему коммуникаций, необходимо было только одно – приложить человеческий труд. Реки России текут в меридиональном направлении, поэтому ее торговые пути проходили с севера на юг и обратно. Речной путь из Черного моря в Балтийское был известен средиземноморским купцам еще с самых древних времен. Однако густая речная сеть, способствовавшая единому и упорядоченному развитию жизни на Восточно-Европейской равнине, позволяла многим степным завоевателям безо всяких помех вторгаться в ее пределы. Поэтому древняя история этой равнины представляет собой целую серию сменявших друг друга нашествий с востока, запада и севера, а также смешение самых разнообразных влияний. Культуры стран, возникавших на этой равнине, привносились извне и, как свидетельствуют древнейшие источники, были результатом смешения культуры завоевателей, обычно весьма немногочисленных, с культурой покоренных ими местных жителей. Именно так, вне всякого сомнения, возникли средневековые государства Великого Новгорода и Киева, где скандинавские воины и купцы подчинили себе славянское население, находившееся на примитивном уровне развития.

Третьим, самым молодым по времени культурным влиянием в средневековой России стало влияние Москвы. Близость Волги, тесные связи Великого княжества Московского с Золотой Ордой и Монголией, а также влияние ислама придавали особенно мрачный, консервативный оттенок возрождавшейся русской государственности. «Азиатский» характер этой третьей русской культуры очень резко контрастировал с «западной» предприимчивостью «балтийского» Новгорода и «средиземноморским» великолепием южного Киева.

Главным путем, по которому на север проникало влияние Востока, являлась Волга. Культура Хазарского царства, существовавшего в VIII в., испытывала очень сильное влияние персидской, арабской и еврейской культур. Примитивные же племена Волжского бассейна, как подчеркивал Ключевский, находились под влиянием финно-угров. В XII в. меря, весь, чудь и другие исконные жители этих мест были покорены суздальскими князьями. Новая Россия, которая возникла в Великом княжестве Московском и впервые в истории сумела подчинить себе всю речную сеть Восточно-Европейской равнины изнутри, очень сильно отличалась от Киевской и Новгородской Руси, поскольку имела гораздо меньше славянских и европейских элементов.

Меридиональным тенденциям русской истории, опиравшимся на речную сеть, противостояли широтные, простиравшиеся с востока на запад. Восточно-Европейская равнина не имеет гор на северо-западе и безо всяких преград тянется от берегов Балтийского моря до Карпат на западе и до Арало-Каспийской зоны пустынь, доходящей до Тянь-Шаня и Хингана, на юго-востоке. Поэтому еще сравнительно недавно великие державы Средневековья Польша и Швеция оказывали сильное давление на неустоявшиеся границы других государств Европы. В древние времена германцы, двигаясь на восток, дошли до берегов Черного моря, и южнорусскими землями целых два столетия управляли готы. На востоке, из пустынь Внутренней Азии, одна за другой накатывались волны нашествий алтайских народов. Вторжение гуннов и аваров в степи Причерноморья, через которые эти народы прошли на своем пути в Центральную Европу, по своим масштабам не уступает монгольским завоеваниям XIII в. Монголы фактически стали последним алтайским народом, который закрепился на Восточно-Европейской равнине прочнее других и на более длительное время. Это объясняется тем, что они усиливали свою беспощадную военную машину умением управлять покоренными народами, которому их научили китайцы и персы.

Таким образом, русские земли всегда были открыты для вторжений с запада и юго-востока. Это порождало хроническое состояние нестабильности и неуверенности в своей безопасности, которое оказало влияние на весь ход русской истории. Неустойчивость границ и частые вражеские нашествия создали в России сложные национальные проблемы. Русское государство московских царей покоилось на реальном географическом единстве, а его создание явилось естественной реакцией на ослабление давления с востока. Но государство, которое первые Иваны слепили из славянских, финских и татарских народов, никогда не отличалось национальным единством. Безгранично расширившись вовне, в ответ на враждебное безграничное давление изнутри, Российская империя сумела поглотить славянские и неславянские народы, которые исторически тяготели к другим регионам и подчинялись культурным влияниям других стран.




ЮЖНАЯ РОССИЯ ДО ПРИХОДА СЛАВЯН


До прихода славян южнорусские земли населяло множество разных народов. В доисторический период (то есть до появления письменности) здесь процветали разные культуры. Веер рек, раскинувшийся с востока на запад у Черного моря, в который входили Кубань, Дон, Днепр, Буг, Днестр, Прут и Дунай, орошал обширную равнину, которая соединяла азиатский мир с трансдунайским и средиземноморским. В разные периоды истории на всем пространстве от Кавказа до долин верхнего Дуная возникали различные культуры. Общий культурный фон, порождавший единые формы и способы, не всегда, конечно, означал наличие национального единства. Сохранившиеся до наших дней останки людей разного физического типа, а также погребальные обычаи свидетельствуют о том, что сюда мигрировали и здесь проживали самые разные народы.

Первый исторический период в Южной России начался с греческой колонизации, корни которой уходят в VIII в. до н. э. Греки, поселившиеся здесь, вне всякого сомнения, были наследниками древних понтийских талассократий: минойской и микенской. XI, XII и XIII главы «Одиссеи» и легенда об аргонавтах говорят нам о существовании в этих краях более древних культур. Это подтверждается и многочисленными археологическими находками на Кубани.

Греческую понтийскую цивилизацию подробно описали Миннс и Ростовцев. Греки, поселившиеся на северных берегах Черного моря (Понт), обнаружили, что южнорусские степи принадлежали скифам, которые, вероятно, представляли собой аристократию алтайских кочевников. Они говорили на языке алтайской группы и относились к иранской культуре; они подчинили себе множество народов, многие из которых занимались земледелием. Под патронажем скифских вождей расцвело замечательное искусство, возникшее под влиянием греческой, иранской и верхнеазиатской культур. Экономика скифов, основанная на скотоводстве и земледелии, дополняла экономику греческих городов-государств, и в течение нескольких веков греческие колонии и скифские вожди Северного Причерноморья богатели за счет процветавшей торговли между степью и средиземноморскими странами. От поставок скифского зерна зависели даже Афины, особенно в годы Пелопоннесской войны. Понтийский регион играл важную роль в политике всего эллинского мира. Пейскер утверждал, что огромная потребность Греции в зерне заставляла кочевников-скифов продавать грекам весь урожай пшеницы, собранный народами Северного Причерноморья, которые им подчинялись. Он подчеркивал, что Геродот объединял под именем «скифы» самые разные племена – кочевые и оседлые, которые имели, очевидно, разное происхождение. Эти племена выращивали зерно «не для питания, а для продажи», и Пейскер не сомневался, что среди этих сельскохозяйственных племен находились и славяне.

Расцвет понтийских городов пришелся на IV в. до н. э., когда Боспорское царство, державшее под своим контролем Керченский пролив (Киммерийский Боспор), закупало зерно, выращенное на полях Придонья и Кубани, и держало в своих руках транзитную торговлю между племенами Северного Причерноморья и народами внутренних районов Азии. Другие города тоже сосредоточили у себя огромные богатства и были населены людьми самых разных племен: Тир – на Днестре, Ольвия (современная Одесса) – в устье Буга, Херсонес Таврический (Севастополь) – в Крыму, Танаис (Азов) – в устье Дона.

Народы, обитавшие по берегам Понта, степные племена, жители греческих городов-государств и владыки Анатолии на короткое время были объединены Митридатом VI Евпатором. Историк Рейнах поведал нам о грандиозных замыслах Митридата, который в ту пору, когда Ганнибал уже потерпел поражение на Западе, еще мечтал завоевать Восток. Однако сделать это Митридату не удалось, и наследниками греческих владений в Северном Причерноморье стали римляне. К тому времени эллинско-скифский союз уже распался. Во II в. до н. э. сравнительно долгий мир в степи был нарушен вторжением кочевых сарматов, которые говорили, вероятно, на языке иранской группы и жили восточнее Дона. Их потомками являются, по-видимому, осетины Центрального Кавказа. Согнав скифов с принадлежавших им земель и поглотив их, дикие сарматы двинулись по степи на запад. Древнее экономическое единство южнорусских земель распалось. Жители Херсонеса, Ольвии и Тира теперь могли чувствовать себя в безопасности только под защитой мощных крепостных стен и римского гарнизона. В I–II вв. Римская империя вела борьбу с сарматами на Дунае, которая потребовала напряжения всех ее сил. Победа Траяна над этими варварами была увековечена в барельефах, которые украсили колонну Траяна в Риме – на ней можно увидеть изображение сарматов.

В течение II и III вв. сарматов разбили германские готы и герулы. Боспорское царство пало; Херсонес Таврический был окружен, а Тир и Ольвия – разрушены. Царство готов просуществовало два века и «стало единственным некочевым образованием в истории степи». В конце IV в. в движение пришли азиатские орды. Готов разгромили гунны – первые алтайские племена, которые вторглись в страны Древнего мира. За ними пришли болгары, авары, хазары, мадьяры, печенеги, кипчаки и монголы. «Подобно бурану, свирепой степной буре, эти орды сметали с насиженных мест своих предшественников и гнали их на цивилизованные страны Европы, истребляя живших в степи славянских крестьян. Они прошли через зону лесостепи, грабя и убивая ее население, поэтому славянам пришлось покинуть эти земли и переселиться в Полесье» (Миннс Э.Г. Скифы и греки в Южной России).




ПРОИСХОЖДЕНИЕ СЛАВЯН


С доисторических времен до XV в. кочевники играли решающую роль в истории Южной России, а в Центральной Европе их жестокие опустошительные набеги влияли на течение европейской истории в V–XIII вв. Многие проблемы современной Европы зародились еще в те времена, когда орды азиатских кочевников вторгались в пределы славянских и германских государств.

Пейскер в своем блестящем труде «Кембриджская история Средневековья» сравнивал два расовых источника, сочетание которых сформировало население России и большей части Центральной и Юго-Восточной Европы.

«Кочевники азиатского происхождения, – по мнению Пейскера, – относятся к алтайской ветви урало-алтайской расы…

Все говорит о том, что местом возникновения племен конных кочевников являются Турано-Монгольские степи и пустыни. Именно они своими гигантскими размерами, неслыханной суровостью климата, невозможностью пасти скот летом, соленой растительностью, кормящей бесчисленные стада, и, прежде всего, неразрывными экономическими связями с далеким, обильным травой севером, – именно они породили народ с неискоренимыми привычками конных кочевников».

В отличие от алтайских кочевников славяне всегда были мирными земледельцами и становились неизбежными жертвами азиатских конных грабителей, а также скандинавских речных пиратов и торговцев. По мнению Прокопия, славяне считались не злобными и дурными людьми, а, скорее, безобидными и наивными. Морис писал о них так: «Они легко переносят жару, холод, сырость, отсутствие одежды и голод и по-дружески относятся к чужеземцам». Адам из Бремена указывал, что не встречал более гостеприимных людей, чем померанские славяне.

Вместе с балтами (литовцами, латвийцами и древними пруссами) славяне входили в балтославянскую группу индоевропейской семьи. Их язык имел много общего с германскими и иранскими языками: «Разделение балтославянского языка на древнебалтийский и древнеславянский, а потом древнеславянского на славянские языки было вызвано, с одной стороны, изоляцией различных племен друг от друга и, с другой, – взаимной ассимиляцией и влиянием связанных между собой диалектов и несвязанных языков. Дело здесь не только в общей генеалогии, но и в особенностях исторического и политического развития».

Вопросу о том, где находилась родина славян, посвящено множество книг. Пейскер разделяет точку зрения польского ботаника Ростафинского, основанную на данных биогеографии, свидетельствующих о том, что отделение славян от балтов произошло еще в доисторическую эпоху в районе Полесья. Это была огромная заболоченная равнина, образующая неправильный треугольник, в вершинах которого находятся современные города Брест-Литовск, Могилев и Киев.

Первоначально славяне, как и германцы, не имели общего имени; по мнению Пейскера, правильнее называть славян словенами (единственное число – словенин); вероятно, это название означало «жители словы». Другая версия гласит, что название «словене» произошло от существительного «слово», в противовес славянскому наименованию «немец», которое означало «немого человека», не понимавшего, о чем ему говорят. Название «словене» относилось первоначально лишь к одному из крупных племен. Восточные римляне сначала вошли в контакт с частью этого племени и назвали все другие славянские племена, обитавшие севернее Дуная, «склавенами» или «стлавенами».

Пейскер показал нам, как природные условия солончаковых пустынь Азии сформировали дикого конного кочевника. И подобно тому, как этот кочевник был сыном и продуктом аридных пустынь, так и славянский рыбак-крестьянин стал сыном и продуктом заболоченных лесов: «Славянин и конный кочевник, как и земли, где они родились, представляют собой две полные противоположности, и лишь по убийственной иронии судьбы они сделались соседями. Первый представляет собой мягкую наковальню, второй – крепкий как сталь молот. Когда же в игру вмешался еще один, не менее тяжелый, молот (германский), наковальня оказалась полностью расплющенной» (Пейскер Т. Кембриджская история Средневековья. Т. I. Гл. XII: Азиатский фон). Но мне кажется, лучше было бы употребить другое сравнение: стальной молот, твердая наковальня и мягкое железо между ними.

Пейскер проанализировал фундаментальное отличие германской экспансии от славянской: «Сухие и сравнительно плодородные лесные земли богаты пригодными для обработки почвами, поэтому перенаселить их очень трудно. Вот почему люди создают в таких местах общества и государства. Но у болота примитивный человек не может отвоевать ни фута земли: он осушает его, создавая запруды и превращая мелкие речушки в большие пруды, изобилующие рыбой. Поэтому по мере того, как участки обрабатываемой земли сокращаются, население скучивается в одном месте. Сухие лесные земли делают тех, кто на них живет, сильнее, зато на заболоченных землях люди постепенно вырождаются. Однако лесные почвы нельзя эксплуатировать бесконечно: если, сняв урожай, на поля не вывозят навоз или не оставляют их под паром, – иными словами, если почва истощается, – то прокормить растущее население она уже не может, что порождает миграцию или захват соседних земель. Миролюбивые обитатели болот не могут никого завоевать и лишь постепенно переселяются туда, где им не оказывают сопротивления. В этом-то и заключается разница между экспансией германцев и экспансией славян. Германская экспансия была взрывчатой, как вулкан, славянская же напоминала медленное просачивание или медленное затопление соседней территории. Некоторые германские племена покинули свою родину: в поисках нового дома они сгоняли со своих земель соседей, а те, в свою очередь, сгоняли своих, и так продолжалось до тех пор, пока в движение не пришло все полушарие и не разбились на кусочки многие сильные государства, не погибли могучие народы и не распалась даже Римская империя. А что же славяне? Они заняли и густо заселили гигантские территории, а летописи этого даже не заметили. И сейчас мы задаем себе вопрос: как же это могло произойти столь бесшумно и откуда взялись бесчисленные миллионы славян?»

Таким образом, славяне появились на исторической арене во время Великого переселения народов – их земли завоевывали и разоряли германцы; алтайские кочевые народы тоже убивали славян и сгоняли их задолго до IX в. К тому же обитатели заболоченных лесов, которые тянулись по берегам великих рек, страдали от набегов скандинавских пиратов. В это время начали возникать германо-славянские и алтайско-славянские государства. В III в. появилось Германское государство на Днепре. Но алтайские народы создавали великие империи и тащили за собой согнанных с насиженных мест славянских крестьян в Центральную и Юго-Восточную Европу. В V в. от берегов Дона до нижнего Рейна простиралась империя гуннов; в VII в. от Балтийского моря до Пелопоннеса господствовали авары. Центральной Европой, лежавшей между Адриатическим и Эгейским морями и Карпатами, сменяя друг друга, владели сначала болгары, а потом и мадьяры. Но от великих алтайских империй, канувших в Лету, остались многочисленные славянские племена, которые они с собой привели, создавшие земледельческие государства на землях, отвоеванных кочевниками у римлян и германцев.

Пейскер пишет, что в Аварской империи и правящий класс аварских кочевников, и их язык были поглощены покоренными ими славянами и даже после ее гибели представители этого класса продолжали существовать под славянскими именами. Аналогичное социальное явление мы увидим позже и в Варяжско-Скандинавской империи, выросшей на землях Южной России.

Первые славянские государства Центральной Европы появились после крушения Аварской империи в первом десятилетии VII в. Она погибла в результате восстания славянских земледельческих масс. Эти государства возглавляли крестьянские вожди; известно, что первые короли Словенской Каринтии, а также богемские Пржемыслы и польские Пясты были выходцами из крестьян. В самых разных географических условиях, подвергаясь разнообразным культурным влияниям, смешавшись с соседними народами, западные славяне превратились в европейцев и образовали отдельные нации. А тем временем племена, которым удалось спастись от великого алтайского нашествия и отсидеться в болотах и лесах на берегах своих рек, размножились и расселились по широким нетронутым равнинам России, определив ее судьбу. В VII в., после свержения Аварской империи в Центральной Европе, племена восточных славян расселились по берегам Днепра. В следующем веке они заняли долины его притоков вплоть до верхнего течения Западной Двины, а к началу IX в. полностью освоили озерную область, которая в будущем превратилась в Новгородскую землю.




РЕЧНОЙ МИР: ХАЗАРЫ И ВАРЯГИ


В великом промышленном и коммерческом возрождении земель Средиземноморья и Среднего Востока, которое было вызвано социальной и нравственной революцией, порожденной распространением ислама, вне всякого сомнения, очень важную роль сыграло открытие речной сети Восточно-Европейской равнины. Почти одновременно с завоеванием арабами Персии и восточной части Кавказа на Волге возникло Хазарское царство. Хазарский каганат по своему характеру был очень похож на более ранние Скифское и Сарматское царства, где правящий класс кочевников – у хазар, несомненно имевших алтайское происхождение, – управлял землями, населенными самыми разными народами, оседлыми и кочевыми. И арабы для хазар стали почти тем же самым, чем греки для скифов. В VIII в. укрепленный лагерь хазар, разбитый там, где Волга ближе всего подходит к Дону, превратился в многонациональный город Итиль. Здесь же обитали и мирно торговали под защитой хазарского кагана люди самых разных народов. Здесь селились представители четырех частей Евразии: язычники финны и славяне, греки, армяне и грузины, исповедовавшие христианство, евреи и мусульмане из Ирана и арабских стран. Существует предположение, основанное на свидетельствах одного или двух мусульманских путешественников, полученных ими из вторых рук, что хазарский каган принял иудаизм. В своем исследовании Грегуар подверг критике эту версию, однако нет никаких сомнений, что евреи, превратившиеся в самых активных торговых агентов халифата, пользовались в Хазарском каганате очень большим влиянием. Вполне возможно, что хорошо заметные монголоидные черты у восточноевропейских евреев, особенно на Украине, в Польше и Румынии, появились в результате смены вероисповедания и смешанных браков, которые, несомненно, были весьма распространены в многолюдных торговых городах Хазарии.

В VIII в. правители Хазарии вынашивали обширные политические планы; каганы оказывали огромное влияние на политику государств Причерноморья и вели с византийскими императорами переговоры на равных. Правящие династии Итиля и Константинополя заключали между собой браки. Одновременно, несмотря на свою частичную зависимость от торговли с мусульманскими городами Ирана, Ширвана и Ирака, каганы не боялись оспаривать у калифов право контролировать Дербент и Восточный Кавказ.

Хазары жили по берегам рек, впадавших в Каспийское и Черное моря. В VII в., очевидно, уже существовал Великий Волжский путь. По Каме, где обосновались болгары, шла торговля с Уралом и Сибирью. По притокам Волги можно было добраться до рек, текущих на северо-запад, а оттуда – в Ладожское озеро. Из этого озера по Неве спускались в Балтийское море.

О пути, шедшем на юг и восток, хорошо знали скандинавы. Среди финских племен, обитавших по берегам озера Ильмень, Ладожского и Белого озер и на Верхней Волге, появились скандинавские поселения, имевшие одновременно торговый и военный характер. Скандинавы, эти бесстрашные варяги, предлагали свою защиту торговым флотилиям, спускавшимся по речным путям в сторону Хазарии или шедшим им навстречу в Балтийское море. Хазарское царство в эпоху своего расцвета предоставляло всем своим торговым «гостям» свободу торговли.

Практически одновременно с этим славяне расселились по берегам озера Ильмень и вдоль реки Днепр; это помогло скандинавам найти новый, расположенный западнее путь на юг, который позволил им торговать с Византией напрямую, минуя реки, находившиеся под контролем хазар.

В IX в. был создан знаменитый путь «из варяг в греки». Из Балтийского моря торговые караваны шли по Неве в Ладожское озеро, а оттуда по реке Волхов – в озеро Ильмень, затем спускались по реке Ловать до притоков Западной Двины. Преодолев все препятствия в виде сложной системы волоков, они поднимались по Западной Двине туда, где она близко подходит к Днепру. Там варяги по небольшим рекам перебирались в Днепр и плыли до самого Черного моря. Таким образом, чтобы добраться до моря, по которому шел путь в столицу Древнего мира, варягам приходилось преодолевать огромные трудности и терпеть лишения. «Золотой Царьград» славян, манивший своими богатствами алчных варягов, подобно тому как в будущем легенда об Эльдорадо поманит их потомков за океан на завоевание новых континентов, лежал за бесчисленными реками.

Поселения славян, возникшие по берегам рек, позволили им проникнуть в те земли, которые не были еще ими освоены. А великий водный путь, по которому ходили варяги, стал тем самым звеном, что соединило между собой славянские племена, рассеянные по Великой Русской равнине. Вдоль этого пути и возникло Русское государство.

Варяги позаимствовали у хазар идею создания на реках торговых городов. Были построены города: Киев – на Днепре, Новгород – на озере Ильмень, а позже и другие[2 - По мнению русских историков, Киев и Новгород существовали еще до прихода варягов.]. Это были города «Руси». Никто никогда не называл Киев городом полян, Новгород – городом словен, а Смоленск – городом кривичей. Финны называли людей, приплывавших к ним по Балтийскому морю, «руоци». Славяне именовали варягов словом «Русь» – это название они позаимствовали у финнов. Его использовали также хазары, арабы и византийцы; с тем же самым значением оно проникло и в Западную Европу.

Во второй половине IX в. варяжские правители появились почти одновременно в Новгороде, Полоцке на Западной Двине и в Киеве. Олег (Хельги), которого традиционно считают основателем «варяжско-русского» государства в Киеве, был типичным «конунгом» викингов, которые перемежали торговлю с войнами. Он оттеснил к Дону хазар, дошедших до Днепра и собиравших дань с местного славянского населения. Тем не менее он продолжал торговать с Хазарским каганатом, используя «Хазарский путь», шедший по Десне, левому притоку Днепра, далее по ее притоку Сейму и по небольшим рекам, впадавшим в Донец, приток реки Дон.

Точно так же Олег воевал и торговал с греками. Поход 911 г., который привел его под стены Константинополя, оказался удачным не столько из-за того, что войско взяли богатую добычу, сколько потому, что князю удалось заключить с Византией торговый договор, определявший права и привилегии «русских» купцов.

После Олега правили Игорь (Ингвар) и его талантливая и энергичная жена Ольга (Хельга), которые продолжили дело варягов на юге России. Военные действия Игоря в Византии не принесли особых успехов, но ему удалось в 945 г. заключить новый торговый договор с греками. Среди подписей, поставленных под ним, находим подписи послов Игоря и Ольги, их сына Святослава, некоторых удельных князей и русских купцов. Скандинавские имена по-прежнему преобладают, но сын Игоря и Ольги Святослав уже носит славянское имя. Фактически он был последним скандинавским «конунгом».

Все правление Святослава прошло в непрерывных войнах. Он ходил в походы против камских болгар и Хазарского каганата, который разгромил. Этим он оказал плохую услугу новорожденному Киевскому государству, ибо ослабленное поражением Хазарское царство не могло уже служить преградой на пути алтайских кочевников. В Причерноморских степях появилась новая орда степняков, диких разбойников печенегов (греки называли их пацинакитаями), которые включали в себя, вероятно, алтайские и северокавказские племена. Пока Святослав воевал далеко на Дунае, сначала с болгарами, потом и с греками, они дошли до Днепра и чуть было не взяли Киев. Потерпев поражение в битве с византийским войском, он вынужден был заключить договор, по которому обязался поставлять в Византию зерно. Возвращаясь в Киев, он попал в печенежскую засаду и был убит.

Таков был варяжский пролог к истории Киевской Руси, которая в течение XII в. с почти невероятной скоростью достигла своего наивысшего расцвета.




КИЕВСКОЕ ГОСУДАРСТВО


При Владимире Святом (980—1015) и Ярославе Мудром (1019–1054) Киевская Русь – совершенно необычный и даже странный исторический феномен – менее чем за столетие превратилась в мощное и процветающее государство. Историк Ростовцев, изучавший греческие и иранские связи Южной России, не устоял перед искушением закончить свою работу такими словами: «Огромная разница, которая существовала между Киевской Русью и Западной Европой, до сих пор остается необъяснимой. На Западе – сельское хозяйство и феодализм, на Руси – торговля и города-государства».

Изучение греко-скифской торговли позволило историкам понять истинную природу нового государства, которое с помощью скандинавов создали восточные славяне. Особенности Киевской Руси никак нельзя объяснить греко-иранским влиянием, можно – ее географическим положением, природными условиями, которые со времен греко-иранского периода совсем не изменились. Торговля, которая вызвала к жизни греко-иранскую колонизацию, позже привела к возникновению Киевской Руси и определила характерные черты этого государства. Историк Ключевский называл его «городской и торговой Русью», в отличие от «княжеской и сельскохозяйственной Руси», которая возникла в конце XIV или в первой половине XV в. на Севере, в междуречье Волги и Оки.

Владимир Святой и Ярослав Мудрый являлись киевскими князьями X–XI вв. и до определенной степени оставались еще варягами. А те, по мнению Ключевского, были всего лишь «вооруженными торговцами». Киев смотрел на князя как на «наемного военачальника», главной задачей которого считалось «заботиться о безопасности Русской земли и воевать с язычниками». Во время княжения Святослава киевляне были им недовольны, потому что полагали, что он не выполняет своих обязанностей. Он ушел в далекий поход и бросил Киев на произвол судьбы, и городу пришлось самому обороняться от печенегов: «Князь, ты ушел в чужие земли и забыл о своей собственной». Таким образом, город мог одобрять и осуждать своих правителей. После смерти Святослава киевляне не захотели, чтобы их князем стал Ярополк, а предпочли Владимира. Во время борьбы за Киев после смерти князя Владимира Святополк, опасаясь, что его прогонят, «созвал людей и стал наделять мехами одних, а деньгами – которых он раздал великое множество – других». Новгородцы однажды попросили прислать им (для обороны города) князя, которого они «вскормили и воспитали для этого».








Подобные отношения между горожанами и князем свидетельствуют о том, что в городах, стоявших на берегах рек, сложился мощный слой торговой аристократии. В отдельных случаях горожане могли принимать самостоятельные решения, не обращая внимания на князя или даже выступая против него. Такие решения принимало вече, или «общее собрание» жителей города. Оно имело свои законы и обычаи. Перед тем как созвать людей на вече, влиятельные группы горожан собирались в более узком кругу и обсуждали тот или иной вопрос. После этого на площади собиралась большая толпа, состоявшая из жителей разных кварталов города. Теоретически на вече право голоса имел каждый гражданин, но в реальности к голосу толпы прислушивались довольно редко. Вече функционировало под руководством нескольких влиятельных горожан. Они собирали его только тогда, когда были уверены, что люди их поддержат, или, если быть более точными, «одобрят» принятые ими решения. То, что вече становилось главной властью в своей земле, подтверждают слова летописца: «Новгородцы с самого начала, так же как и жители Смоленска, киевляне и жители Полоцка и все, кто имел власть, шли на вече как на совет, и младшие города постановляли то, что было на уме у старших городов».

Некоторые русские историки поддались искушению считать вече Киева и Новгорода странным и отдаленным эхом городских собраний афинской демократии. Однако вряд ли за тысячу лет варварства на южных землях Руси могли сохраниться хотя бы смутные воспоминания об эллинских городах Понтиды. Отдаленное сходство между городами-государствами средневековой России с эллинскими республиками Причерноморья можно объяснить лишь единством материальных условий, обусловивших сходство социальной организации – торговую олигархию, основанную на общем собрании народа.

Торговые пути из Киева и Новгорода в Царьград, тянувшиеся на 4 тысячи километров по диким лесам и степям, требовали защиты, а это породило синтез варягов и славян. Мирная торговля недолго чередовалась с военными набегами первых варяжских «конунгов» Киева. Со временем сочетать торговлю с пиратскими набегами стало очень трудно – особенно в X и XI вв., когда Византия обрела под властью Македонской династии новую силу. Уже к середине X в. в Киеве появилась большая греческая колония. В то же самое время здесь была построена первая христианская церковь – церковь Святого Ильи, поскольку среди киевских купцов и варяжских дружинников князя многие приняли христианство. Княгиня Ольга тоже была христианкой; в 957 г. она в сопровождении большой свиты посетила Константинополь, где была принята императором. Владимир просто выразил общие устремления того времени. Воюя с греками под стенами Херсонеса, он уже мечтал о союзе с императорской семьей, крестился сам и обратил в новую веру жителей Киевского княжества, объявив христианство государственной религией. Другие русские государства, расположенные по берегам рек, не замедлили последовать его примеру. Вернувшись после Херсонесской кампании, Владимир привез с собой в город греческих священников, художников, церковную утварь и книги. Он приказал доставить в Киев две бронзовые квадриги, которые должны были украсить его столицу. Это было похоже на то, как крестоносцы, завоевавшие позже Константинополь, вывезли из него в Венецию «жеребцов святого Марка».

Намерения Владимира не оставляли сомнений – он хотел, чтобы Киев стал вторым Константинополем. Он отказался от дальнейших набегов на Византию и занялся защитой границ Киевской Руси от вторжений печенегов и обеспечением безопасности речной торговли. Чтобы получить для этого средства, он обложил данью обитателей лесов и степных жителей. Владимир любил повторять: «Как жаль, что вокруг Киева так мало городов!» Возникали новые города, а те, что уже имелись, разрастались и богатели. Русь XI в. – это не только Киев и Новгород, Смоленск и Полоцк, расположенные на великом пути «из варяг в греки». Недалеко от Волги стоял город Ростов, а на Оке – Муром, на Десне, охраняя Хазарский путь, вырос Чернигов, на левом берегу Днепра, в районе зарождавшегося степного сельского хозяйства – Переяслав, а среди Волынских лесов – Владимир. Однако главным городом Руси, столицей великого княжества оставался Киев, «мать городов русских». Верховенство Киева воспевалось в былинах и легендах; оно было настоящим и сложилось уже давно. Киев являлся главным среди русских городов и в трансконтинентальной торговле на Восточно-Европейской равнине.

Сыновьям своим Владимир завещал не земли, а города, в зависимости от того, насколько они приближались к городу его мечты – Царьграду. Своему старшему сыну, Ярополку, он отдал Киев; второму, Святополку, – Чернигов; Всеволоду – Переяслав; Ярославу – Новгород; Борису – Ростов; Глебу – Муром, а самому младшему, Мстиславу, – далекую Тьмутаракань на Азовском море. Такова была иерархия русских городов в начале XI в. (однако из этого списка нужно исключить Смоленск и Полоцк, поскольку там правили князья, не принадлежавшие к семье Владимира).

Святополк убил троих своих братьев, и все русские города восстали против него. Он закрепился в Киеве с помощью Болеслава Храброго, первого сильного польского короля, но Ярослав явился в Киев со своими новгородцами. Следует подчеркнуть, что это не Ярослав привел с собой новгородцев, а, скорее, они привели его с собой в качестве военачальника. Потерпев поражение в своей первой попытке взять Киев, Ярослав растерялся и хотел бежать на ладье за море «к варягам». Но, если верить летописцу, «посадник Константин, сын Добрыни, с новгородцами рассекли ладьи Ярослава, так говоря: „Хотим и еще биться с Болеславом и со Святополком“». Город Новгород собрал деньги, нанял варяжскую дружину и собрал ополчение. Новгородцы не успокоились, пока не разгромили Святополка, не заняли Киев и не провозгласили Ярослава великим князем и правителем Киева. Эта история красноречиво свидетельствует о единстве мыслей и чувств жителей русских речных городов-государств в XI в.




ВЕЛИКАЯ ЭПОХА КИЕВА


Под властью Ярослава Мудрого (1019–1054) культура Киева расцвела с необыкновенной быстротой. Западные путешественники XI в. – Дитмар из Мерсебура и Адам из Бремена писали, что в городе были сотни церквей и восемь больших рыночных площадей. Киев стал великой метрополией, стоявшей между севером и югом, иными словами, между греческим и балтоскандинавским мирами. Торговля развивалась и в широтном направлении – с запада на восток, между Германией и недавно появившимися славянскими королевствами Польши и Богемии, волжскими и кавказскими государствами и мусульманским миром. Появление еврейских и польских кварталов в Киеве, а также колоний армянских купцов и торговцев других восточных стран свидетельствовало о бурном развитии торговли запада с востоком. Особенно интересны культурные связи Киева с боровшимися кавказскими государствами Грузии и Армении. На заполненных людьми улицах Киева звуки, доносившиеся из тысяч ремесленных мастерских, сливались с шумом и гамом, царившими в лавках. Торговля вела к познанию окружающего мира, накоплению богатств и зарождению искусства. Адам из Бремена написал настоящий панегирик в адрес Киева: «Aemula sceptri Constantinopolitani et clarissimum decus Graeciae».

Ярослав был типичным государем эпохи расцвета в раннем Средневековье. В 1037 г. он заложил в Киеве собор Святой Софии. Через несколько лет греческие мастера и их русские ученики украсили его (а также множество других церквей и монастырей) мозаикой и фресками. На стенах Святой Софии в Киеве до сих пор сохранились изображения князя Ярослава и его семьи. Стены приделов украшены фресками с изображением охоты Ярослава и празднеств при княжеском дворе. На одной из стен сохранился портрет жены князя Ингигерды, шведской принцессы; рядом с ней стоят ее дочери: Елизавета, будущая королева Норвегии, жена Харальда Хардрада, прославившегося своими подвигами на Востоке, которому суждено было погибнуть у Стемфорд-Бридж в битве со своим противником, английским королем Гарольдом Годвинссоном, убитым вскоре после этой битвы. Здесь же мы видим и Анну, будущую королеву Франции, и Анастасию, будущую королеву Венгрии. Ярослав желал породниться со всеми дворами Европы: он женил своего старшего сына на сестре Казимира, польского короля, который сам женился на сестре Ярослава[3 - Другой сын Ярослава, Всеволод, стал мужем византийской принцессы, дочери Константина Мономаха: от этого брака родился Владимир Мономах.]. Однако киевскому князю не удалось выдать свою дочь за императора Генриха III.

Киев был богат, и владыки западных дворов XI в. охотно вступали с ним в союз. После смерти Ярослава между его сыновьями вспыхнула междоусобица, и один из них, Изяслав, бежал к германскому императору, надеясь получить от него помощь. Он привез с собой такие богатые дары, что немцы были потрясены. «Никогда, – писал один из немецких хронистов, – не видела Германская земля столько золота, столько серебра и такого обилия дорогих тканей».

Во времена правления Ярослава при его дворе в Киеве жило много высокородных беглецов: норвежский король Олаф и его сын, которых Кнут Великий, узурпировавший трон, изгнал из страны; принцы Этельред и Эдвард, которому в Англии позже присвоили прозвище Исповедника. В Киеве нашел приют и претендент на венгерский престол, и Ярослав выдал за него свою дочь Анастасию.

Многонациональный княжеский двор в Киеве читал книги и получал от этого удовольствие; здесь хорошо знали иностранные языки. В русских школах учились не только мальчики, но и девочки – совершенно неслыханная для Европы того времени вещь. Дочери Ярослава поражали всех, кто с ними общался, своими обширными познаниями. В монастырях, особенно в знаменитой Печерской лавре, ученые монахи переводили греческие книги и переписывали болгарские: «Жития святых», исторические хроники, так называемые «Изборники», или «Собрания», которые представляли собой энциклопедии того времени; «Космографию» Козьмы Индикоплова, греческие повести – «Роман об Александре», «Троянскую войну», «Сказание о Варлааме и Иосафате» (современные ученые считают, что это популярное описание жизни Будды, попавшее в Европу из Индии через Иран и Грузию). Из-под пера иерархов русской церкви, которой не было тогда еще и ста лет, выходили тексты служб, послания и полемические записки.

При княжеском дворе Ярослава был составлен первый письменный свод русских законов – Русская Правда. Этот свод отражает весьма своеобразный образ жизни русских людей, для которых он и предназначался. Несмотря на огромное влияние византийского законодательства на тогдашний мир и на теснейшие торговые и культурные связи между Византией и Киевом, законы Киевской Руси не имели никакого сходства с законами Византийской империи, а отражали скорее образ мышления скандинавских народов. Русские законы являлись более гуманными, чем законы современных им восточноевропейских государств, – на Руси не было смертной казни, а также самых жестоких форм телесных наказаний, которые царили в Византии и во всем восточном мире. Это законодательство оказалось приспособлено для нужд и образа жизни высокоразвитого торгового сообщества. Деревня в Русской Правде осталась в тени, поскольку имела подчиненное положение. Основное внимание уделялось жителям городов; законы касались их интересов и взаимоотношений. Однако собственность человека ценилась выше, чем он сам, его благополучие или личная безопасность. Человеческая личность трактовалась в целом в связи с его собственностью и накопленными деньгами. Русская Правда – это, главным образом, законодательство капитала (Ключевский). Такой кодекс смог появиться так рано в истории культурного организма только потому, что с самого начала основанием всей социальной структуры была торговля, а интересы господствовавшей варяжской торговой олигархии преобладали над всеми другими.

Торговлю Киевской Руси в X в. подробно описал император Константин Багрянородный (Порфирогенет). Зимой варяжские князья занимались сбором дани со славян, а также разных товаров, которые они в следующем году собирались везти на продажу. Весной на Днепре ниже Киева скапливались огромные флотилии судов. С севера – из Новгорода и Смоленска – приходили лодки с товарами из этих земель. Потом весь этот огромный флот спускался по Днепру до порогов, где суда вытаскивали на берег и волоком тащили до чистой воды. Оттуда выходили по Днепру в море и направлялись в пролив Босфор, держась все время вблизи берегов, чтобы, если начнется шторм, укрыться в заливах. Каждое судно перевозило более 2 тонн груза, а также 30 или 40 человек торговцев, их свиту и рабов.

В XI в. торговля продолжала развиваться, а ее методы улучшались. В Херсонесе в Крыму и поселениях в дельтах Днепра и Дуная появились промежуточные порты. Сюда приходили греческие парусные корабли, построенные специально для плаваний в открытом море, вдали от берегов. Византийцы закупали русские товары и отвозили их в Константинополь. В противном случае бесперебойное снабжение его зерном было бы невозможно. Столица Византии, как в свое время Афины, полностью зависела от экспорта русского зерна. Кроме того, русские купцы экспортировали в Византию и страны Леванта огромное количество рабов. В греческой легенде XI в. о святом Николае говорилось, что тот, кто хочет купить себе раба, должен «пойти на рынок, где русские купцы продают их толпами». Так стародавняя торговля рабами, процветавшая в скифской степи, была продолжена киевскими варягами, а в более поздние времена кипчаками и монголами, которые в качестве посредников использовали в основном генуэзцев и турок. Рабами в эпоху Киевской Руси становились главным образом попавшие в плен степные кочевники, а также представители финских и славянских племен, обитавших в лесах по притокам главных рек.

Важными статьями экспорта были лошади, крупный рогатый скот, меха, продававшиеся в огромных количествах, а также мед и воск, на которые в те времени существовал огромный спрос. В подвалах киевской торговой аристократии хранились тысячи бочек с медом.

Торговля связывала северные и южные города Киевской Руси, то есть являлась меридиональной, поскольку основные коммерческие пути протягивались в меридиональном направлении. Единство севера и юга оказывалось в каком-то смысле более тесным, чем расовое или географическое единство; оно было жизненно необходимым. Поэтому анализировать исторические судьбы юга и севера Руси в XI в. изолированно значило бы погрешить против очевидной истины. Союз севера и юга могли нарушить лишь силы, действовавшие в широтном направлении – с запада на восток и с востока на запад, но во времена Ярослава и его сыновей они были еще очень слабы. Время господства мадьярских кочевников ушло в прошлое, а Польша не набрала еще нужной мощи, поэтому тогда именно русские вторгались в земли, лежавшие западнее Волыни и Полоцкой земли. Печенегов и торков считали относительно безобидными, а новые орды алтайских кочевников вроде куманов (кипчаков), которых русские называли половцами, еще не появились.

Первая угроза единству Киева и Новгорода возникла из-за княжеских междоусобных войн, разразившихся после смерти Ярослава. Эти войны были результатом весьма странного порядка наследования, от которого не хотел отступать даже такой мудрый князь, как Ярослав. Ключевский и другие русские историки уделили много внимания исследованию этого порядка, который не имел аналогов в Западной Европе. Ярослав постановил, что его сыновья должны добираться до самых высших постов в государстве, поднимаясь один за другим по ступенькам своеобразной «лестницы». Киев, столица великого княжества, достался старшему из сыновей. Другие сыновья в соответствии с их возрастом получили города в следующем иерархическом порядке: Новгород, считавшийся вторым городом в стране, перешел во владение второго сына. За Новгородом шли Чернигов, Переяслав и другие. После смерти старшего сына на трон в Киеве садился не его сын, а следующий из братьев. Все другие братья автоматически перемещались вверх по ступенькам «лестницы»; причем каждый наследовал город, принадлежавший тому брату, который шел следующим по старшинству. Это «пересаживание» из города в город происходило всякий раз, когда в Киеве умирал великий князь. Сыновья всех великих князей начинали свою «карьеру» на самых нижних ступеньках «лестницы» и передвигались по ней вверх после смерти очередного дяди. Сыновья князей, которые не правили Киевом (то есть сыновья младших братьев великого князя), полностью лишались права на Великое киевское княжение и считались «изгоями». Легко себе представить, какие ссоры разгорались при таком порядке наследования. Однако эта система имела глубокий смысл – создавала такой порядок, при котором ни один князь не имел своего собственного города или земли, а был лишь помощником великого киевского князя с правом сбора дани с населения своего удела. Таким образом, Русская земля находилась в совместном владении всей княжеской семьи. Ярослав установил не столько порядок наследования, сколько систему заполнения освободившихся вакансий в разных отделах коммерческой фирмы. Самый почетный и самый доходный пост должен был по праву принадлежать самому компетентному правителю, а в те времена (когда люди редко доживали до старости) главным критерием его авторитета считался возраст.

Обстоятельства, однако, показали, что старшинства по возрасту явно недостаточно для тех, кто судил о компетентности князей на своем собственном опыте. В 1068 г. киевляне решили изгнать Изяслава, старшего сына Ярослава; после этого они и не подумали призвать следующего по старшинству сына, а пригласили Всеслава, принадлежавшего к совсем другой княжеской семье, правившей в Полоцке. Изяслав с помощью поляков вернул себе Киев, но через пять лет его снова изгнал более талантливый брат Святослав II. Изяслав обратился за помощью к германскому императору Генриху IV и даже к папе Григорию VII. После смерти Святослава Изяслав в третий раз сел на киевский престол, но продержался на нем всего лишь два года. Он погиб в борьбе с сыновьями Святослава, которые считались «изгоями», потому что их отец правил Киевом вопреки лествичному праву. В 1078–1093 гг. великим киевским князем был третий сын Ярослава, Всеволод I, который подчинил себе не только Киев, но и Чернигов, Переяслав, Смоленск и Суздаль.

Распространение власти Всеволода на те города, которые занимали более скромные места в иерархии русских городов, несомненно, было оправдано необходимостью сосредоточить все силы для борьбы с новыми кочевыми ордами, пришедшими с востока, – половцами. Они уничтожили остатки Хазарского каганата и захватили земли, лежавшие западнее его. Уже в 1058 г. русские войска потерпели первое поражение в битве с половцами, а к концу XI в. земли Чернигова и Переяслава стали ежегодно подвергаться их набегам.

Необычный и уже забытый мир Варяжской Руси, Византийской Азии и кавказских царств приближался к своему кризису. Нашествие куманских кипчаков (половцев) на территории, расположенные к северу от Каспийского и Черного морей, совпало по времени с захватом кавказских земель и Малой Азии турками-сельджуками. Алтайские кочевники из пустынь Центральной и Северо-Восточной Азии снова пришли в движение. В 1054 г. половцы появились у границ Руси, в 1070 г. они перешли через Карпаты и в 1090 г. были уже на Дунае. В 1070 г. Восточно-Римская империя получила смертельный удар от сельджукского вождя Альп Арслана с битве при Марцикенте. Не прошло и трех десятилетий после этого, как в Левант вторглись крестоносцы. В понто-анатолийском мире, который уже потерял свое могущество, главная борьба развернулась между турками и норманнами латинской веры.




ВИЗАНТИЙСКИЙ ДУХ ВЛАДИМИРА МОНОМАХА


Всеволод I был образованным монархом; говорили, что он знал пять языков и поддерживал тесные связи с Византией и западным миром. Он женился на дочери императора Константина Мономаха; его сын Владимир стал мужем дочери Харальда Хардрада[4 - По другим сведениям – Гарольда Годвинссона.]. Свою дочь Евпраксию (Аделаиду) он выдал за германского императора Генриха IV (хотя она и не была счастлива в браке).

Владимир, получивший прозвище Мономах в честь своего греческого деда, был воспитан в атмосфере византийской культуры. Отец и сын разделяли политические концепции императорского двора и мечтали о создании нового государства, которое должно было заменить старую варяжскую торговую олигархию князей, получивших воспитание в течение X и XI вв.

В период правления Владимира Мономаха в 1100–1120 гг. два просвещенных киевских монаха, Нестор и Сильвестр, создали летопись, которая известна под названием Повесть временных лет. Эта летопись представляет собой описание событий с давних времен до начала XII в., основанное на более древних летописях и легендах, которые передавались нашими предками из уст в уста. Весь этот материал был обработан в определенном духе и в соответствии с конкретными идеями. Ученые авторы поставили перед собой задачу объяснить, «откуда пошла Русская земля». Они включили в летопись легенду об апостоле Андрее, который пришел на Киевские холмы и предсказал их судьбу. Указав своим ученикам на правый берег Днепра, святой Андрей якобы воскликнул: «Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божия!» С конца XI в. стали официально считать, что на городе киевских великих князей почиет Господня благодать. Рассказ о «происхождении Русской земли» составлен таким образом, чтобы укрепить престиж князей из рода Рюриковичей как единственной законной династии, поскольку именно они создали Русское государство. Повесть временных лет стала официально одобренным описанием истории Киевской Руси. Ее окутывал сильный аромат «божественности», приписываемый Византийской империи. Он же начал пропитывать и одежды потомков пиратов-торговцев, которые пришли с севера и стали русскими «конунгами». Историк Шахматов, который посвятил всю свою жизнь изучению русских летописей, писал, что «рукой летописца водили политические страсти и мирские интересы». И совершенно прав Одинец, называвший ученых киевских монахов предшественниками официальных политических мыслителей Московской монархии XV и XVI вв., которые обнаружили, что Москва является Третьим Римом и что родословную московских царей можно проследить до римского императора Августа (Шахматов А. Розыскания о древнейших русских летописных сводах; а также его издание Повести временных лет, снабженное критическими замечаниями. СПб.).

Политические концепции киевского двора в начале XII в. находились под сильным влиянием римско-византийских идей о божественном происхождении монархии. Этой теории соответствовала и практическая деятельность великого князя. Русские князья в конце XI в. начали потихоньку оказываться от «лествичного права» наследования престола, установленного Ярославом Мудрым. Отдельные территории Русского государства стали переходить в полное владение различных княжеских семей, и был установлен новый порядок наследования – либо от отца к сыну, либо по воле умиравшего правителя княжества. Киев перешел в полное владение Владимира Мономаха, его сыновей и внуков Мономашичей (Пресняков А. Княжеское право в Древней Руси).

В конце XI в. Владимир Мономах был еще в начале своей карьеры. В качестве путешествовавшего князя в рамках системы, установленной Ярославом, он правил Суздальской землей, где в 1108 г. основал город Владимир, а также сидел в Чернигове и Переяславе и защищал эти города от половцев[5 - Владимиру Мономаху досталось по наследству от отца Переяславское княжество и Ростовская земля, в состав которой входил и Суздаль. Эта земля была его вотчиной, то есть наследственным владением. Он княжил в Переяславе, лишь изредка наведываясь в Ростовскую землю, где в конце XI в. посадил своего малолетнего сына Юрия – будущего князя Юрия Долгорукого. В 1113 г. Владимир Мономах стал великим киевским князем. Юрий до 1125 г. княжил в Ростове, а после смерти отца, последовавшей в том же году, переехал в Суздаль.].

На примере Владимира Мономаха, ставшего великим киевским князем, можно увидеть, какой опасной была жизнь русских государей в ту эпоху. Девятнадцать раз ходил он на половцев и столько же раз заключал с ними мир. Владимир защищал не только русскую торговлю, но и русских крестьян. Он ходил на половцев с большим войском и разорял лагеря этих кочевников, убивал их вождей, брал в плен их воинов и угонял у них скот и коней. Он был дилетантом с точки зрения формальной и богатой культуры Византии, зато умел бить степняков. На какое-то время ему удалось отогнать их назад, в степь (после битвы у Сальницы в 1111 г.)[6 - Владимир Мономах считал, что русским князьям необходимо налаживать союзнические отношения с половцами, поэтому он женил своего сына Юрия на половецкой княжне, дочери хана Аепы.].

В те же самые десятилетия крестоносцы совершали свои походы в Иерусалим; турки-сельджуки были изгнаны из западной части Малой Азии; кочевые племена отбросили от кавказских земель, где быстро поднялось Грузинское царство Давида Восстановителя. Никогда еще до этого не терпели алтайские народы такого сильного разгрома по всему фронту.

При Владимире Мономахе Киевское, Черниговское и Переяславское княжества были избавлены от половецких набегов. К концу жизни он объединил все эти земли под своей властью. Его государство больше походило на настоящую военную монархию, чем государство Ярослава (Васильев А. История Византийской империи. Т. I).

В 40-х гг. XII в. после смерти Мстислава, сына Владимира, снова вспыхнули княжеские междоусобицы и в южнорусских землях воцарилась анархия. Борьба за киевский престол шла уже не только между Мономашичами и Ольговичами (наследниками Олега Черниговского, сына Святослава II), но и между сыновьями самого Владимира Мономаха. Был установлен новый порядок наследования, но теперь киевский трон можно было захватить и силой. Чтобы утвердиться в Киеве, не требовалось предъявлять законных или надуманных прав на великокняжеский стол, достаточно было обзавестись союзниками или наемниками – русскими, венгерскими, польскими или половецкими.

Новый порядок наследования ввели для того, чтобы объединить русские земли, но на практике он привел к ослаблению связей между ними. Основой союза русских городов стали торговля и совместное использование торговых путей.

Когда же русские города приобрели земли, которые начали передавать по наследству княжеским семьям, союз постепенно превратился в абстрактную идею, часто противоречившую интересам князя.

К середине XII в. Новгород, отчаявшись установить строгий порядок на юге Руси, устал от постоянных недоразумений на «пути в греки» и, несомненно проинформированный о том, какая судьба ждет Византийскую империю, несмотря на все усилия Комнинов возродить ее прежнее величие, стал искать другие пути для своей торговой деятельности. Новгородцы, храбрые и энергичные первопроходцы, начали исследовать и заселять северные и восточные земли – вдоль Северной Двины, среднего течения Волги, Камы и Вятки. Они основали Нижний Новгород[7 - Нижний Новгород никогда не был колонией Великого Новгорода. Его в 1221 г. основал великий владимирский князь Юрий Всеволодович на землях Владимиро-Суздальского княжества.], Вятку, Пермь – все это были новгородские колонии. На западе они завязали тесные связи с ганзейскими городами, активно торговали с Любеком и превратили свой город в один из центров торговли с Германией, равный по значимости Бергену, Брюгге и Лондону.

Во второй половине XII в. Новгород стал гораздо богаче Киева. В это время в нем было сооружено не менее двадцати прекрасных церквей, украшенных фресками и иконами, – среди них такая жемчужина русского зодчества, как собор Юрьева монастыря. Знаменитый город Псков, который называли «младшим братом Новгорода», возник в результате обращения Новгорода на запад. Оба города упорно держались за «старый порядок», южные традиции и ответили на монархические нововведения Мономашичей созданием у себя торговых республик. «Господин Великий Новгород» ограничил права своего князя, которому не позволялось даже жить в городе. Без разрешения веча он не имел права начинать войну, назначать своих посадников в города Новгородской земли, приобретать земли для себя и своих людей. Не имел он и права вносить изменения в торговые соглашения с немцами. Новгородское вече в 1156 г. отказалось принимать к себе назначенного киевским митрополитом епископа, а стало выбирать его самостоятельно.




КОНЕЦ КИЕВСКОГО ГОСУДАРСТВА


В 1169 г. владимирский князь Андрей Боголюбский послал на Киев огромное войско, взял город штурмом и отдал его своим воинам на разграбление. Победители, по словам летописца, «не жалели ни церквей, ни женщин, ни детей». В результате этой победы Андрей Боголюбский стал великим князем, но жить в Киеве не захотел. Он вернулся в свой любимый Владимир, расположенный на северо-востоке.

Украинские историки конца XIX – начала XX в. (Хрущевский, Дорошенко и др.), стремившиеся доказать, что различия между Южной и Северной Русью появились еще в глубокой древности, и противопоставлявшие Великую Русскую Московию Южной Украинской Руси, придавали этому событию слишком большое значение. «Эта борьба показала, что между украинцами и великороссами существует национальная рознь», – писал Дорошенко. Если верить этому историку, Андрей Боголюбский уже в юности «не хотел жить на Украине, потому что ненавидел свободолюбивый украинский народ». Подобные интерпретации истории крайне тенденциозны и не вносят никакого вклада в выяснение исторической истины.

Русские историки несут определенную ответственность за то, что у украинцев сложился подобный взгляд на взаимоотношения Киева и Владимиро-Суздальской Руси.

Вот что пишет Ключевский об Андрее Боголюбском: «Это был настоящий северный князь, истый суздалец-залешанин[8 - Залешанин – житель Залесской земли, то есть расположенной «за лесами».]по своим привычкам и понятиям, по своему политическому воспитанию», «Андрей скоро выделился из толпы тогдашних южных князей особенностями своего личного характера и своих политических отношений». Если проанализировать его деятельность и политические взгляды, то можно сделать вывод, что Андрей был предшественником будущих великих князей и царей Московских, но особенности его характера вряд ли можно считать типично «северными» чертами, а уж говорить об особой «суздальской идеологии», которая противостояла киевской, и вовсе смешно. Да, это правда, что Андрей вырос на севере, но он был сыном Юрия Долгорукого, одного из сыновей Владимира Мономаха, и поэтому являлся истинным Мономашичем. Юрию Владимировичу в течение долгих лет пришлось управлять Суздальской землей, вотчиной своего отца; благодаря его правлению эти земли приобрели новое значение. Однако всю свою жизнь Юрий Долгорукий боролся за обладание Киевом и успокоился только после того, как уселся на киевский престол[9 - Прокняжил в Киеве недолго – в 1157 г. его отравили на пиру.].

В течение XII в. жители южных земель переселялись на север, и гражданская война, которую Юрий вел со своим племянником Изяславом, только усилила эту миграцию. Некоторые крестьяне уходили в суздальские земли вместе с войсками, другие покидали Черниговское и Переяславское княжества из-за княжеских междоусобиц, которые сопровождались набегами половцев, разорявших и убивавших крестьян. Началось быстрое заселение суздальских земель; строились новые города, многие из которых получили «южные» имена (на севере существовало два Переяславля – Переяславль-Рязанский и Переяславль-Залесский. Переяславская земля сильнее всего страдала от половецких набегов, поэтому больше всего переселенцев было именно отсюда). Приходя на север, переселенцы в память о своей родине называли здешние реки именами южных рек[10 - Например, Лыбедь и Рпень – во Владимире, Трубеж – в Переславле-Залесском, Почайна – в Нижнем Новгороде.]. Очень странно, что украинские историки игнорировали внушительные размеры миграции населения в суздальские земли. Они отказывались признавать, что среди населения Северо-Восточной Руси находилось очень много переселенцев с юга.

Когда Юрий воевал с Изяславом за обладание Киевом, среди его союзников были и южные князья, а войска из южнорусских земель участвовали в разграблении «матери городов русских». Одним из союзников суздальского князя был типичный «южный» князь Владимирко – основатель города Галича и Галицкого княжества (Галиции). Юрий выдал свою дочь за его сына Ярослава. Таким образом, галицкий князь Ярослав Осмомысл, сыгравший в свое время большую роль в политике крайнего юго-запада Руси, был женат на родной сестре Андрея Боголюбского. Семьи этих двух союзников по борьбе связывала крепкая дружба, и Андрей Боголюбский еще при жизни отца и своего пребывания в Вышгороде гостил при галицком дворе.

Несмотря на то что одно княжество находилось на юге, а другое – на севере, Суздаль и Галицию объединяли общие условия развития. В обоих княжествах жили работники, которые переселились сюда из Черниговской и Переяславской земель, спасаясь от грабительских набегов половцев. В этих княжествах постоянно возрастала роль сельского хозяйства, а торговля хирела из-за того, что центры славянской власти находились вдали от главных речных торговых путей, вече умирало, коммерческая аристократия исчезала и вместо нее росло число крупных землевладельцев.

В конце концов суздальские бояре убили Андрея Боголюбского (его мощи со следами нанесенных ими ран хранятся в Успенском соборе Владимира). Со своей стороны, своеволие галицких бояр навлекло на Галицкое княжество множество бед. Что касается политических идей Андрея Боголюбского, то надо отметить, что они не относятся ни к южным, ни к северным идеям; они возникли в семье его деда, которого не случайно называли Мономахом. Это были византийские концепции в том виде, в каком их понимали в Киевской Руси, когда варяжский образ жизни сменился византийским. И вовсе не просто так Андрей мечтал перевести митрополию из Киева во Владимир-на-Клязьме, ибо в соответствии с византийскими представлениями высший иерарх церкви должен жить при правящем государе и поддерживать его политику. Андрей воевал с Киевом не потому, что это был южный город, а потому, что он не хотел ему подчиняться. Андрей боролся и с новгородским вечем (весьма неудачно), но украинским историкам не пришло в голову включать новгородские владения в украинские земли. Андрей Боголюбский угнетал даже старые торговые города своего княжества (например, Ростов) и предпочитал им новые – особенно свой родной Владимир.

Во времена правления Андрея и его преемников владимиро-суздальские города украсились новыми храмами с фресками, иконами и даже барельефами, выполненными самыми талантливыми византийскими мастерами эпохи Комнинов. Однако мечты «византийца на русской почве» оказались несбыточными: ему не удалось объединить русские земли, поскольку исторические процессы не зависят от воли человека. Страну разоряли опустошительные набеги половцев вместе с княжескими междоусобицами, а это, в свою очередь, привело к тому, что великие торговые пути были заброшены и Киев перестал быть столицей государства. Под давлением сил, направленных против него, старые «меридиональные» связи между Киевом и Новгородом к концу XII в. разрушились. Этими силами, действовавшими в «широтном» направлении, были набеги половцев (давление алтайских кочевников с востока) и торговые инстинкты новгородцев, которые отвернулись от юга и обратили свое внимание на запад и восток. Наиболее умные из русских князей хорошо понимали, какую трагическую роль играли на Руси половцы. Один из них предложил русским князьям объединиться и совместными силами разгромить кочевников, отметив, что «поганые захватывают теперь даже наши старые торговые пути».

Важно отметить, что самая знаменитая поэма средневековой Руси Слово о полку Игореве посвящена неудачному походу русских войск на половцев, который предпринял Игорь, один из князей Черниговской земли. Написанная в конце XII в., эта поэма посвящена главной идее той эпохи – объединению русских земель, которая придает Повести героический пафос. Неизвестный автор призывает объединиться против общего степного врага всех русских князей – в первую очередь, самых могущественных владык того времени: Всеволода Большое Гнездо, владимирского князя, воины которого могли «Волгу веслами расплескать, а Дон шеломами вычерпать», и Ярослава Осмомысла, который «подпер горы Венгерские своими железными полками» (речь идет о Карпатах), «заступив королю путь, затворив Дунаю ворота». Но «ты отворяешь Киеву врата», – обращался он к Ярославу Осмомыслу, напоминая русским князьям об их долге перед Русью. Автор Слова не делал различий между южными и северными князьями. Он хорошо знал, как обстояли дела в Киеве (в 1203 г. он во второй раз подвергся жестокому разграблению – на этот раз «северяне» в нем не участвовали).

Однако киевская идея объединения всей Руси еще сохраняла свою силу – за 20 лет до вторжения монголов.

Ту же самую идею разделял и русский паломник середины XII в. игумен Даниил, который прибыл из Чернигова в Иерусалим и обратился к королю Балдуину с просьбой зажечь лампу на Гробе Господнем во имя всей Русской земли, всех русских князей и всех христиан.

«Повсюду идет разговор о Русской земле, и повсюду говорят о русских людях», – пишет Ключевский, объясняя характер идеальной концепции о единстве Руси. В IX–XII вв. Русская земля жила единой жизнью в той мере, в какой это позволяли географические и экономические условия. В начале XIII в. эти условия сделались неблагоприятными для этого союза, опиравшегося на речную сеть и ее «меридиональное» звено – путь «из варяг в греки». Внутренний «жизненный нерв», проходивший по линии Новгород – Киев, ослабел, а внешний «жизненный центр», который всегда подпитывал Русь энергией и консолидировал ее, был сокращен разными бедами. В 1204 г. крестоносцы овладели Константинополем и разграбили его. Создание франко-норманнской династии в Византии, которая оказалась нежизнеспособной, позже привело к распаду восточнохристианского мира. Турки и монголы, французы, каталонцы, венецианцы, генуэзцы боролись за обладание осколками цивилизации, которой был нанесен смертельный удар.

В условиях анархии, воцарившейся в Понто-Анатолийском регионе, главный экспортный рынок, на который везли товары из русских городов, прекратил свое существование. Русские князья и русская церковь лишились поддержки Второго Рима. Была полностью уничтожена культурная база православной Руси, этой проекции восточнохристианского мира. Необходимо было искать новые ориентиры.

XIII в., блистательная эра для средневекового Запада, стал для Руси временем величайшей исторической катастрофы. Около 1220 г. началось новое нашествие алтайских кочевников. Под предводительством Чингисхана монголы сокрушили тюрко-иранскую империю сельджуков в Туркестане; разгромили Иран; после одной-единственной битвы уничтожили сильное царство тогдашней Грузии и, обогнув Каспийское море с севера, появились в степях, которые тянутся к северу от Кавказского хребта.

Шпенглер подчеркивал единство византийской и ираноисламской цивилизаций. Турки-сельджуки и норманны в XI и XII вв. разрушили гражданскую жизнь на всей территории восточной части великой культурной зоны, протянувшейся от Адриатики до Индийского океана. Сначала пришли сельджуки, который нанесли первый удар, а потом из стран Западного Средиземноморья и Дунайских стран явились крестоносцы. На втором этапе норманны овладели Константинополем, а через 30 лет после этого монголы начали свой великий поход на Запад. Вокруг этой странной цивилизации, которая уходила корнями «в самые древние обрабатываемые земли», располагался внешний мир – «внешний пролетариат», как удачно назвал его Тойнби. В течение четырех веков существовало две группы народов, которые, не задумываясь о будущем, смели с лица земли эту древнюю цивилизацию, чтобы освободить место для новой, еще неизвестной. Эти две группы составляли: викинги (морские разбойники, потомки которых, норманны, научились позже грабить и сушу) и алтайцы (сухопутные конные грабители, которые так и не почувствовали вкуса к морским сражениям). Остатки прежнего великого византийско-исламского мира можно найти во второстепенных «народных государствах» Балкан и Среднего Востока нашего времени.

Русская часть восточно-христианского мира была сокрушена точно так же, как ее двойник, скифо-понтийские города-государства, которые погибли вместе с падением эллинистической цивилизации.

Когда севернее Кавказа появились монголы, половецкие князья обратились за помощью к русским князьям, и навстречу врагу вышло соединенное войско нескольких князей. Оно проследовало по древнему торговому пути, который шел к Азовскому морю и соединял Киев с Тьмутараканью. Конница двигалась по берегу Днепра, а пехотинцы плыли на лодках. Галицкое ополчение спустилось по Днестру в море, а потом поднялось вверх по Днепру. Соединенное русское войско пересекло степи, двигаясь вдоль левых притоков Днепра, и вышло к реке Калке, которая сейчас называется Кальчик, приток реки Кальмиус. Эта река впадает в Азовское море. В битве на берегах Калки в 1223 г. русские потерпели сокрушительное поражение.

Однако этому разгрому не придали особого значения; «Мы не знаем, откуда они пришли и куда исчезли», – пишет о монголах автор Тверской летописи. На самом деле они отошли за Волгу и через несколько лет после смерти Чингисхана (1227) решили возобновить свой поход на Запад. В 1236 г. Батый разорил земли Камской Болгарии, а на следующий год его орды вторглись в Рязанскую землю. Монголы взяли Рязань и вырезали почти всех ее жителей. Та же судьба ждала и северовосточные города. Великий князь Юрий, который правил в то время во Владимире, был разбит и погиб в битве на реке Сити. Из-за мощного снежного покрова и приближавшегося половодья Батый не дошел до Новгорода, Пскова, Смоленска и Полоцка. Он повернул на юг и опустошил Переяславль, Чернигов и другие города. В 1240 г. пришел черед Киева, которым в ту пору от имени галицкого князя правил боярин Дмитрий. Киев был разрушен практически до основания, а те немногие жители, которым удалось спастись, бежали. Город некоторое время оставался заброшенным. Монголы пошли отсюда на запад; они опустошили Волынь, Галицкое княжество, Польшу и Венгрию. Их удалось остановить только в Силезии, в Лигнице – соединенным войском немецкого, чешского и польского королей.

Русское государство, возникшее в XI–XII вв., перестало существовать. «С этого времени, – писал Шмурло, – Русская земля превратилась в татарский улус». За Волгой, на древних землях хазар, возникло Кипчакское государство, состоявшее из монгольских и более древних половецких элементов.

Дату разрушения Киева монголами можно считать датой окончания периода, когда север и юг России соединяли в единое целое «меридиональные» силы. В XIII в. давление с востока сделалось несопоставимо более мощным и оно сокрушило речные княжества России. Противодействие давлению с востока пришло, естественно, с запада. Но западные силы, как и восточные, действовали в «широтном» направлении и препятствовали всем попыткам возродить «меридиональное» развитие.




ПРИМЕЧАНИЯ И ДОПОЛНЕНИЯ К ГЛАВЕ 1



КОЧЕВНИКИ И КИЕВ


Для того чтобы понять, какую роль сыграли алтайские кочевники в истории России, необходимо прочитать прекрасную книгу Босуэлла. Лишь арабы и грузины называли кипчаков этим именем. Первый раз оно встречается в западных источниках в произведении Эдризи, который после подробного описания войны говорит о кипчаках в Азии. Греки называли кипчаков «команами», саксы Трансильвании – «вальви» или «фальбен» – «желтыми людьми». Русские прозвали их половцами; некоторые филологи считают, что это имя произошло от слова «полова» (палева), но большинство убеждено, что в основе этого слова лежит корень «поле». Тюркское слово «кипчак» означает «люди степи или поля» (этих кипчаков следует отличать от кипчаков Золотой Орды).

Основные факты куманской истории нам ясны, и их значение трудно переоценить. Трудно понять, как монголам удалось дойти до Центральной Европы, если не знать, что большая часть Восточной Европы была населена тюркскими народами, доброжелательно встречавшими знаменитых захватчиков, которые имели схожие туранские традиции кочевой жизни, отличались жадностью и были объединены властью деспота.

Босуэлл писал, что «Киевские, Переяславские и Черниговские земли располагались неподалеку от южной границы и постоянно подвергались набегам тюрков. Во время своих периодических миграций на север и на юг они обнаружили, что богатые пастбища Озу, как они называли Днепр, подходят им больше всего; в плодородных степях вверх по реке они нашли русских, которые закрепились на этой земле и занимались сельским хозяйством. Вечная борьба между оседлыми и кочевыми народами в этом регионе была долгой и упорной, и кипчаки стали считать столицу этой земли Менкерман, „великий город“ (как они называли Киев), центром своего мира».

После побед Владимира Мономаха, по мнению Босуэлла, большое число кочевников покинуло степь и поступило на службу к русским князьям. Они расселились по всей Переяславской земле и, частично, по Черниговской:

«По тюркскому обычаю эти мелкие племена вскоре объединились в новый тюркский союз и стали называть себе каракалпаками или черными клобуками…

Они стали играть важную роль в политической жизни Руси; мы узнаем, что князя избирали не одни только русские, но „вся русская земля и черные клобуки“. Мы не можем точно сказать, чем было вызвано массовое переселение русских крестьян на северо-восток – мирным проникновением этих варваров или военными набегами кипчаков. В жестокой междоусобной борьбе XII в. для русского князя эти подвижные всадники считались более ценными подданными, чем миролюбивые русские крестьяне. Изменившиеся условия на границе особенно ярко продемонстрировало вторжение хана черных клобуков Кунтувдея в русский удел на реке Рось. И наконец, во времена монгольского нашествия жил некий Изяслав Черниговский, который являлся вождем чисто тюркского происхождения. Этот процесс был неизбежен, и нет никаких сомнений в том, что русский элемент на юге сильно ослабел еще до монгольского нашествия… Помимо древних городов вроде Тьмутаракани, Олешья, Херсона и Кафы, которые когда-то были славянскими, а потом превратились в греческие и генуэзские, мы видим увеличение смешанного населения в степи, подобно тому как в более поздние времена здесь росло число казаков. Князья Берлада, Болхова и Бронников в верховьях Дона и в Молдавии возглавляли полуславянские сообщества людей с примесью тюрок, румын и других национальностей».


О РУССКИХ ЛЕТОПИСЯХ

Летописи появились на Руси в очень давние времена. Самый древний Киевский свод датируется 1039 г., а Новгородская летопись – 1017 г. Древнейшая польская хроника появилась в конце XI в., а венгерская – в XIII веке. Старейшие русские летописи известны только в списках более поздних времен: Лаврентьевской летописи 1377 г. и Ипатьевской – первой четверти XV в.; в последней описание событий в Южной Руси доведено до 1292 г.


О МОНГОЛЬСКОМ НАШЕСТВИИ

Монгольское нашествие было описано в «Слове о погибели Русской земли». К сожалению, сохранился лишь небольшой фрагмент этой повести. Она написана в духе Слова о полку Игореве.




ГЛАВА 2

РУССКО-ЛИТОВСКОЕ ГОСУДАРСТВО И ПРОИСХОЖДЕНИЕ УКРАИНСКОГО ВОПРОСА (1240–1569)





ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА ПОСЛЕ МОНГОЛЬСКОГО НАШЕСТВИЯ


Монгольское нашествие XIII в. произвело революцию в жизни людей, сравнимую лишь с изменениями, вызванными появлением ислама и захватами арабов в VII в. Но если влияние арабов на жизнь Западной Азии пробудило в ней новые силы, которые привели к ее расцвету и помогли сохранить свое главенство в тогдашнем мире, то монгольский буран смел все, что лежало у него на пути.

Господство Западной Европы в мировой истории началось именно после разгрома, учиненного этим последним натиском алтайских кочевников в Западной Азии и Восточной Европе. Несмотря на ужас, который внушали Западу орды Батыя, лидеры христианского мира хорошо понимали, какие возможности открылись перед ними, когда исламский мир получил сильнейшее потрясение, а православные страны были уничтожены.

Дипломатические посольства западных королевских дворов с помощью дальновидных латино-армянских правителей вроде Хейтона искали союза с монголами в борьбе против последнего оплота ислама в Египте. Венецианцы и генуэзцы, вечно голодные соперники, быстро вытеснили греков из причерноморских земель, захваченных монголами, а древние аванпорты русско-византийской торговли в устьях Днестра, Днепра и Дона превратились в штаб-квартиры купцов из итальянских городов. Меридиональный путь «из варяг в греки» прекратил свое существование, но исследования путешественников, вроде представителей семейства Поло, открыли путь для широтного экономического развития, который, благодаря великолепной системе связи, созданной монголами, позволил осуществлять торговлю от города «Камбалу» до Босфора.

Не замедлило поддержать коммерческую деятельность итальянских торговых городов и папство. Однако все усилия обратить монгольских правителей в христианство в конце концов потерпели крах, и выродившиеся потомки Чингисхана стали защитниками ислама, который они когда-то разгромили, и патронами блестящего периода мусульманской живописи, которая, словно чудесный цветок, неожиданно расцвела на руинах прежнего мира.

Однако папство одержало успех в борьбе с восточным христианством. Когда банк Святого Георгия в Генуе открыл Officium Ghazarie («Хазарское отделение», совмещавшее в себе функции Ост-Индской компании и Индийского министерства), стремясь монополизировать черноморскую торговлю, папа создал кафедру архиепископа в Кафе, которой подчинялись все территории от Варны в Болгарии до Сарая на Волге, и епископство Сухумское (где первым епископом стал англичанин) и Тифлиса, поставив перед ними задачу привести непокорных грузин в лоно Римско-католической церкви.

На земли, опустошенные монгольским нашествием, которые простирались от Балтики до Черного моря, начало проникать влияние латинского Запада. На равнинах, покрытых полями и лесами, по которым протекали Висла и Неман, славянские племена в XI в. были объединены Болеславом I из рода Пястов в свободную федерацию княжеств, составивших Польское королевство. В Польше, реки которой впадали в Балтийское море, как и в «речном» Киевском княжестве, определенную роль играли скандинавские воинские дружины. Германо-латинское влияние в древней польской истории можно сравнить с византийско-православным влиянием на Киев.








Однако германско-латинское воздействие оказалось гораздо сильнее. Влияние Византии проявлялось в коммерции и культуре, оно представляло собой медленное просачивание утонченной, биологически стерильной цивилизации. Немцы контактировали со славянами как жители приграничной зоны, как молодые и энергичные люди, сами еще совсем недавно избавившиеся от варварства. Это было движение народа, который нес с собой зачатки культуры; они не знали рафинированных, высушенных догм, оказывавших сильное влияние на идеологию Московии еще несколько веков после падения Византии. Немцы искали землю, на которой можно было бы поселиться и установить свой германский порядок. Они оказались гораздо опаснее греков, стремившихся лишь к одному – обогатить свой великий город.

В XI в. Польша, подобно Южной Руси, проходила через тот период анархии, который был характерен для определенной стадии развития всех средневековых стран; союз, созданный Болеславом I, продержался недолго. В то же самое время в Германии росло недовольство крестьян, которые в результате уходили на восток в поисках новых земель. Одновременно с этим крестоносный «империализм» правителей вроде Альберта Медведя и Генриха Льва превращал славянские земли между Эльбой и Вислой в немецкие восточные марки. Язычники – славяне и балты – сопротивлялись этому процессу с упорством и ожесточением, которое можно было сравнить лишь с настойчивостью и жестокостью захватчиков-германцев. Так в течение нескольких веков противоборства выковалась пресловутая жестокость немцев.

Славяне, жившие на Висле, ответили на германский натиск созданием Польского государства. В начале XIII в. более примитивные балтийские племена, вытеснявшиеся со своих земель немцами, сделали то же самое. Дикие племена литовцев, жившие в лесах по берегам Немана, самые последние и упорные язычники Европы, создали государство, которое в течение трех последующих веков было странным и уникальным явлением в истории Восточной Европы. В тот же самый период на побережье Балтики появились немецкие рыцарские ордена, Тевтонский и Ливонский, созданные по образцу западных орденов. Их целью было оттеснить язычников в самые отдаленные леса. Жестокие рыцари, которых поддерживали император и папа, несли германскую власть и латинское христианство в необъятные лесные просторы северной части Восточно-Европейской равнины.

Именно в это время монголы сокрушили русские княжества и разорили православные земли, которые ориентировались на Византию, совсем недавно попавшую в руки латинян. Монголы бросились разорять Польшу, и Польское королевство, последнее организованное славянское государство, обезлюдело. Его постигло несчастье, сравнимое по силе с несчастьем, обрушившимся на русские земли.

«Главным результатом этого оскудения людьми стал огромный приток немцев. Казалось, что поляки вскоре совсем исчезнут, зажатые, словно в тисках, между германцами, шедшими с запада и севера, и периодическими, но разрушительными набегами литовцев и азиатских кочевников с востока», – писал Босуэлл («Польша»).

Поляки оказались в отношении немцев точно в таком же положении, что и уцелевшие русские княжества в междуречье Волги и Оки по отношению к монголо-татарской Золотой Орде, раскинувшейся на обширной территории кипчакской степи между Днепром, Уралом и Кавказом. Именно в эту эпоху и возникло коренное отличие поляков от восточных славян. Поляки не поддались влиянию германцев, но впитали в себя германо-латинскую культуру средневекового христианского мира, имевшего большую долю германской крови. Московское же государство, возвысившееся с упадком Золотой Орды, создали люди, в чьих жилах текла большая часть алтайской крови, которые были «заражены» азиатскими представлениями о жизни.

«Германцам удалось онемечить Нижнюю Силезию, но в самой Польше они были постепенно поглощены поляками, – уточнял Босуэлл. – Немецкие крестьяне принесли с собой более совершенные способы обработки земли и заключали с землевладельцами определенные соглашения, которые давали им некоторую автономию. Польские крестьяне, пользуясь тем, что в стране ощущался сильный недостаток рабочих рук, последовали их примеру, и для них наступил период процветания и свободы. Немцы также селились в городах, где в рамках Магдебургского права, которое действовало несколько веков, пользовались автономией. Они создали средний класс, чье процветание зависело от торговли с Востоком, шедшей через Краков… Немцам, таким образом, не удалось колонизировать Польшу, за исключением лишь Нижней Силезии; однако Тевтонский орден продвинулся довольно далеко в прибалтийские земли, и к 1238 г. пруссы были практически полностью истреблены германцами, которые взяли себе их имя и основали государство, отрезавшее Польшу от моря».

Во время первого десятилетия XIV в. Польское королевство возродилось под руководством Владислава Короткого (Локетека), а его сын, Казимир Великий, превратил Польшу в мощную восточноевропейскую державу. «Самыми значительными событиями этого правления, – продолжал Босуэлл, – были требование возвратить Польше Померанию и Силезию (1355) и захват Галиции в 1340 г. Это стало поворотным пунктом в польской истории. Она отступила под давлением германской агрессии на запасные рубежи, а последующий распад империи позволил ей продержаться до усиления Пруссии в XVIII в.; польские короли взяли курс на экспансию на юго-восток, который помог ей включить в свой состав большую часть малороссийских земель и открыл пути для контактов с Москвой, Турцией и крымскими татарами».

Прошло два века, прежде чем русские князья, правившие в междуречье Волги и Оки, появились на исторической сцене как наследники Кипчак-татарского государства, созданного на Волге после монгольского завоевания. Значение этого государства, носившего в XIII–XIV вв. название Золотая Орда, странным образом недооценивалось историками. Основанное ханом Берке, младшим братом Батыя, оно являлось самым северным из государств, созданных на обломках империи Чингисхана. Фактически это было возрожденное Хазарское царство, и его народ, подобно хазарам, представлял собой смешение разных степных народов, среди которых преобладали тюркские кипчаки. Уже в 1261 г. Берке угрожал перехватить верховенство у западных монголов, чье государство включало в себя иранские и анатолийские земли ильханов. Тесные связи кипчаков с египетскими мамлюками, ряды которых пополнялись главным образом из рабов, захваченных в кипчакской степи, и из черкесских племен Западного Кавказа (султан Бейбарс был кипчаком), позволяли ханам Золотой Орды играть определяющую роль в политике Ближнего и Среднего Востока. Союз Золотой Орды с мамлюками всегда угрожал гегемонии ильханов в Западной Азии. Слабые государства крестоносцев в Леванте и Армянское царство в борьбе с Египтом предпочитали полагаться на поддержку иранских монголов, а ослабленное Грузинское царство, в руках которого находились кавказские перевалы, начало постепенно восстанавливать свои силы благодаря тому, что его цари играли на противоречиях между ильханами и Ордой.

Тамерлан стал одновременно последним великим алтайским завоевателем и человеком, уничтожившим главенство своей расы в Восточной Европе и Западной Азии. Он возродил мощь иранских монголов и использовал ее для покорения османских турок в Малой Азии и Золотой Орды в северных степях. В последнее десятилетие XIV в. его великие походы против Тохтамыша сокрушили государство кочевников в Причерноморье. Через полтора столетия Иван IV взял Казань и Астрахань, после чего с властью алтайских кочевников на Волге было покончено. Тамерлан, разгромив в знаменитой битве при Анкаре султана Баязида, сильно ослабил молодое государство Османов. Удивительный исторический парадокс: если восточные славяне – сначала поляки, а позже московиты – от гибели Золотой Орды только выиграли, то Венгерское королевство и славянские государства Юго-Восточной Европы от разгрома Баязида сильно проиграли. Этот факт можно объяснить следующим образом: Османский султанат был частично и славянским и греческим, а османские султаны, когда на них напал Тамерлан, только еще создавали то централизованное ренессансное государство, которое будет определять политику Юго-Восточной Европы и Средиземноморья в следующем веке. Однако молодая страна имела большие запасы жизненных сил и сумела пережить поражение при Анкаре. Зато в Золотой Орде Тамерлан уничтожил сообщество, структура которого в целом принадлежала еще далекому скифскому и хазарскому прошлому.

Таким образом, если поляки сумели оправиться от монгольских завоеваний на целый век раньше русских княжеств[11 - Польша пострадала от монгольских набегов гораздо меньше, чем Русь.]и получили решающее преимущество в гонке за обладание обширными «ничейными» землями, раскинувшимися южнее польских и русских владений, то балканские славяне еще целых 500 лет оставались пленниками того странного конгломерата византийско-сарацинских форм и власти тюркских кочевников, славянской живой силы и левантийских методов управления, который назывался Османской империей.




ЗАПАДНОРУССКОЕ ГОСУДАРСТВО В ГАЛИЦИИ


Через шесть лет после разорения Киева монголами по южнорусским степям проехал посланник папы Иннокентия IV (направлялся к великому хану в Каракорум) Плано Карпини. Ему повсюду встречались следы пожарищ и груды человеческих костей и черепов. В Киеве, у обгорелых стен Святой Софии, стояли жалкие две сотни домов. Такова была судьба одного из самых густонаселенных городов средневековой Европы – в начале XII в. в Киеве проживали около 100 тысяч человек. Чернигов, Переяслав и Владимир-Волынский сожгли дотла, и им так и не удалось оправиться от постигшей их катастрофы. Однак половина жителей Переяслава была убита, а вторая – уведена в рабство. «Во Владимире-Волынском, – писал Шмурло, – не осталось ни одной живой души, а все церкви были завалены трупами». Практически все русское население, жившее восточнее Днепра, было либо перебито, либо бежало в леса Верхней Десны и Сожа. Жители киевских и волынских земель нашли убежище в лесах по берегам Припяти и в болотах Полесья.

В конце XIII – до середины XIV в. плодородные земли юга России лежали в запустении. Нашествие Батыя стало только первым и наиболее опустошительным набегом татар, но не последним. Сопротивление, которое Даниил Галицкий оказал Золотой Орде, породило жестокие карательные экспедиции татар 1259–1261 гг. В 1285 г. хан Телебуга дважды прошел по южным степям, направляясь в Польшу, и, по словам летописца, жившего в ту пору, «подчистую вымел всю Владимиро-Волынскую землю». Во второй половине XIII в. в Киеве не было собственного князя – даже ставленника Орды. Потихоньку люди стали возвращаться в город, но постоянные набеги татар заставили киевского митрополита Максима – все еще «митрополита всея Руси» – покинуть Киев и переселиться со всей своей свитой и имуществом на север, во Владимир-на-Клязьме. «И тогда, – как отмечал летописец, – весь Киев разбежался».

Условия жизни на юге были гораздо сложнее, чем на севере. Самые любимые пастбища Золотой Орды располагались по берегам нижней Волги и между Волгой и Доном. Татары кочевали по берегам Азовского моря, а зимой частенько наведывались в Крым. Небольшие орды кочевников были рассеяны по всей степи – это были остатки половцев, торков и каракалпаков (черных клобуков), которых взбаламутил вихрь Батыева нашествия. Для этих грабителей, да и для всей Золотой Орды, дорога на запад, в приднестровские и дунайские земли оказалась открытой. На севере после первых сокрушительных набегов сарайские ханы удовлетворились тем, что наложили дань на оседлое население. Долгие зимы, сильные разливы рек весной, леса и болота не привлекали кочевников. Тем не менее татары до и после Куликовской битвы неоднократно совершали набеги на Северо-Восточную Русь, опустошая ее и уводя русских людей в рабство. Более сотни лет северные князья не делали попыток избавиться от власти Орды, и московские князья своей осторожной политикой подчинения добились того, что с 1293–1380 гг. земли Москвы были избавлены от набегов татар.

В западных русских землях, граничивших со старым Югом, во второй половине XIII в. отдельные группы кочевников попытались создать свои постоянные поселения. Галицкие князья вели борьбу с жителями Болховской земли, расположенной северо-восточнее Волыни; это были частично согнанные со своих мест работники, а частично остатки степных племен, смешавшиеся с татарами. Аналогичное полукочевое-полуоседлое население закрепилось и в «новой земле» под названием Подолия, которая до той поры оставалась относительно слабо заселенной.

Галицкий князь Даниил в конце концов потерпел поражение в борьбе с татарами. С упадком Киевского государства Галиция при князьях Романе и Данииле постепенно превратилась в центр Южной и Западной Руси. Краткий расцвет Галицкого княжества был прерван монгольским нашествием, и Даниилу пришлось признать главенство Золотой Орды. То же самое вынужден был сделать и Александр Невский на севере. Оба князя столкнулись с одной и той же проблемой: им нужно было отражать не только набеги кочевников с востока, но и постоянные вторжения с запада. Александр Невский смог сдержать натиск шведов и Ливонского ордена и защитить Новгород и Псков. Он заложил основу для будущего возвращения русских на побережье Балтики. Даниилу же Галицкому не удалось закрепить существовавший при нем порядок вещей. Вот почему, несмотря на то что оба князя умерли в один год, Даниил принадлежал прошлому, ибо его правление «завершило домонгольский период» на юге, а княжение Александра Невского открыло новую эпоху на севере.

Достижения галицкого князя были недолговечными. После его смерти (1264) Галицкое княжество, «последний осколок Южной Руси», вынуждено было бороться с постоянно усиливавшимся натиском Польского и Венгерского королевств. При сыне Даниила Льве княжество пережило непродолжительный период расцвета. Основанные Даниилом города Холм и Львов (то есть город Льва), в которых проживало много евреев и армян, накопили значительные богатства, поскольку стояли на торговом пути из Регенсбурга в Византию, и многие купцы, которые прежде спускались в Черное море по Днепру, теперь двигались по Днестру. Возрождение причерноморской торговли генуэзцами и венецианцами во время монгольского владычества придало особое значение галицким городам, которые были поставлены на новом широтном пути, шедшем с запада на восток.

Однако к середине XIV в. положение Галицкого княжества сделалось критическим. Польшей управлял самый талантливый из Пястов, Казимир Великий; в Венгрии набирала силу новая Анжуйская династия; Гедимин создавал мощное Литовское государство. Условия жизни Галицкого княжества были таковы, что сильные соседи могли оказывать влияние на его судьбу. Галицким князьям никогда не удавалось ограничивать своеволие своих бояр; Роман, отец Даниила, оправдывал казнь некоторых бояр такими словами: «Не поморив пчел, меду не есть». Однако злые пчелы вечно роились вокруг голов галицких князей. Отдельные группы бояр по разным причинам попали под влияние монархов соседних стран, и враги находили себе союзников в самом княжестве. В 1323 г. род Даниила пресекся, и власть перешла в руки польского князя Болеслава Мазовецкого, который принял православие и сменил свое имя на Юрий. В годы его правления бояре забрали себе такую власть, что ему приходилось подписывать государственные документы не только от своего имени, но и от имени всех своих бояр. Уступчивость Юрия не помешала им в 1340 г. отравить его. Девять лет спустя Казимир присоединил Галицкое княжество к Польскому королевству, а Великое княжество Литовское захватило Волынь.

Северо-Восточные Карпаты, образующие водораздел между притоками Днестра и Тисы и отделяющие русскую степь от Венгерской равнины, были заселены беженцами из киевских земель, поток которых не иссякал. Лев Галицкий воспользовался неурядицами, которые вспыхнули в Венгрии после смерти Владислава Кумана и прекращения Арпадской династии, и захватил эти земли, называвшиеся Карпатская Русь и находившиеся в зависимости от венгерского графства Мункаш. После исчезновения Галицкого княжества русские обитатели высокогорных альпийских долин Карпатской Руси стали подданными венгерских королей.

Эти последние центры независимой политической жизни в Южной и Западной Руси прекратили свое существование к середине XIV в. Галицкие князья после монгольской катастрофы не сумели создать новый центр возрождения России. Государство алтайских кипчаков продолжало держать в своих руках среднее и южное течение всех великих русских рек, впадавших в Черное море. Польские короли смотрели на захват юго-восточных земель как на компенсацию упорного продвижения германцев на западе и северо-западе. Над западнорусскими землями нависло Литовское государство. На севере удалось выжить только торговым олигархиям Новгорода и Пскова, и лидеры этих городов, опасавшиеся, подобно полякам, военной мощи немецких рыцарей и шведов, пытались найти новые источники силы, продвигаясь на северо-восток. А в Московской земле, находившейся между Окой и Верхней Волгой, умные и терпеливые князья, вассалы Золотой Орды, год за годом прибирали к рукам соседние княжества и ждали своего часа.




ВОЗНИКНОВЕНИЕ КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО


Литовские племена, жившие в лесах между нижней Вислой, Неманом и Западной Двиной, в первые десятилетия XIII в. создали примитивное военное государство. Германское давление, особенно со стороны родственных им пруссов, заставило литовцев мигрировать на юго-восток. Литовский князь Миндовг начал завоевание приграничных русских земель – Черной Руси, границы которой простирались до верхнего течения Немана. Города Черной Руси – Гродно и Новогродск – стали первыми городскими центрами Литовского княжества. Миндовг захватил также часть полоцких земель и попытался овладеть Смоленском, но безуспешно.

Даниил Галицкий вступил в борьбу с Миндовгом, заключив союз с поляками и тевтонскими рыцарями, однако литовский князь обладал особым дипломатическим даром, который передал и своим потомкам. Подобно Габсбургам, династия литовских князей довела до совершенства искусство заключать выгодные браки. Миндовг обезоружил созданную против него коалицию, приняв христианство (от которого он, впрочем, позже отказался, вернувшись в язычество). Он выдал свою дочь за одного сына Даниила, а другому отдал во владение земли Черной Руси.

Великий Гедимин с помощью брачных союзов расширил территорию княжества. После распада Галицкого княжества он – в результате женитьбы одного из своих сыновей на волынской княжне – мирным путем присоединил к себе Волынь. Точно так же досталась ему и Витебская земля. Дипломатическим путем Гедимин присоединил к Литве Минск и Пинск. Когда в 1341 г. он умер, Литовское княжество имело уже значительные размеры, и среди его населения две трети составляли русские.

Однако расширение литовской территории на юг сделало неизбежным конфликт между наследником Гедимина Ольгердом и татарами. Борьба с ними привела к дальнейшему быстрому увеличению мощи Литвы, ибо престиж Ольгерда привлекал на его сторону многочисленное население русских земель, которое до этого было искренне убеждено в непобедимости кочевников. Из памяти людей, живших в середине XIV в., уже изгладились ужасные воспоминания о нашествии монголов, произошедщем сто лет назад. Несмотря на регулярные татарские набеги, завоеватели уже не казались непобедимыми, и мысль о вооруженной борьбе с ними перешла из области мечты в область реальности. Это произошло почти одновременно в западных и восточных частях Русской земли. В 1380 г. московский князь одержал свою знаменитую победу над ордой хана Мамая на Куликовом поле. Великий Ольгерд к этому времени уже умер, но два его сына и многие литовские бояре и дворяне участвовали в битве.

При жизни литовский князь играл в западнорусских землях ту же роль, что и Дмитрий Донской в Восточной Руси. Инициатива в борьбе против татар исходила не от московского, а от литовского государя.

Доверив своему брату Кейстуту борьбу с тевтонскими рыцарями в западных болотах, Ольгерд в целой серии войн отодвинул границы Литвы на юг. В его руки попали киевские, новгород-северские и черниговские земли, а его приказы доходили до берегов Черного моря. Он приступил к освоению «новых» плодородных земель Подолии, изгнав оттуда татарских ханов, правивших с помощью русских атаманов. Здесь быстро выросли новые города: Смотрич, Каменец-Подольский, Брацлав, Винница и др. Они были защищены замками, а правили ими литовские князья. На старые русские земли по берегам Днепра вернулась жизнь и надежда на лучшее. На берегу Черного моря, неподалеку от устья Днестра, вырос порт Белгород, позже – турецкий Аккерман («ак керман» – «белый город», дословный перевод с тюркского), а русские села появились в окрестностях современной Одессы.

Русско-Литовское государство протянулось теперь неровной полосой от Балтийского моря до Черного. Его основная часть состояла из чисто русских земель: Витебской, Полоцкой, Киевской, Подольской и Волынской, а


/


подданных Ольгерда были русскими по крови. В Ольгердовой столице, городе Вильно, большинство населения составляли русские. 16 русских княжон вышли замуж за литовских князей, а 15 русских князей взяли себе в жены литовок. Ольгерд почти до самой своей смерти оставался язычником, в то время как 66 литовских князей уже приняли православие. В Вильно строились православные храмы, впрочем, завоеватели-язычники отличались веротерпимостью и позволяли сооружать здесь и римско-католические церкви. «Русский язык, – писал Шмурло, – постепенно сделался официальным языком управления и права. Законодательные акты и указы правительства писались по-русски. В столице Литвы, при дворе литовских князей русский язык заменил собой язык господствующей расы». «Исторический процесс в Западной Руси, по-видимому, нашел новый объединяющий центр после падения прежних центров – Киева и Галича (Галиция). Можно было надеяться, что Литовская династия и литовский элемент сыграют ту же роль, что и варяги в X и XI вв., иными словами, сумеют сцементировать ослабленные русские элементы, а позже сами будут ассимилированы русскими. Однако все произошло по-другому», – констатировал Дорошенко.

Русско-Литовское государство при Гедимине и Ольгерде (1321–1377) росло и расширялось с такой удивительной быстротой, что создать в нем однородную политическую структуру было совершенно невозможно. В конце концов оно превратилось в конгломерат разнородных княжеств, земель и владений, приобретенных самыми разными способами. Все эти территории признавали верховенство Ольгерда, но его власть над ними основывалась на общности интересов, которые в тот период на какое-то время совпали. Всю жизнь Ольгерд воевал, и те, кто признавал его своим правителем, тоже воевали, стремясь помочь ему и добиться его поддержки. Единственной основой Русско-Литовского государства стала военная необходимость. Политика литовских князей была направлена на то, чтобы защитить и отвоевать у врага русские земли. Поэтому Русско-Литовское государство превратилось в военную федерацию сообществ различного происхождения и разного культурного уровня, и литовские князья почти не предпринимали попыток создать единую государственную структуру. В княжествах и землях, захваченных Ольгердом, сохранились безо всяких изменений старые порядки: «Военная организация, строительство укрепленных городов, правительственные структуры, экономика князей, администрация – все досталось литовцам в готовом виде и было легко принято ими». В одном из литовских документов той эпохи читаем: «Мы не нарушаем старый порядок и не вводим новый».




ОБЪЕДИНЕНИЕ ЛИТВЫ И ПОЛЬШИ


«После монгольского нашествия русские земли стали объединяться вокруг двух центров – Литвы и Москвы, и сначала казалось, что шансов завершить этот процесс у Литвы больше, чем у Москвы», – писал Лаппо.

Русские и украинские историки совершенно справедливо подчеркивают преобладание русского элемента в Русско-Литовском государстве Ольгерда, однако игнорируют силы, склонявшие его к объединению с Польшей. Поэтому событие, которое оказало решающее влияние на будущее Литвы и входивших в ее состав русских земель, оказалось для них совершенно неожиданным. Это была женитьба сына Ольгерда Ягайло на Ядвиге (Хедвиге) Анжуйской и Венгерской, наследнице польского престола. В результате этого брака возник «союз» между Польшей и Литвой. На самом деле этот союз, который во всем тогдашнем мире рассматривался как событие огромного политического значения, был не таким удивительным, как может показаться, поскольку явился логическим завершением процессов, развивавшихся в течение предыдущих 50 лет.

И Гедимин, и Ольгерд устраивали браки своих дочерей и сыновей с представителями польского королевского дома не реже, чем с детьми русских князей. Язычник Ольгерд, женатый на дочери православного тверского князя, испытывал личную симпатию к Греческой православной церкви, но не питал неприязни и к Римско-католической. Как союзник Твери Ольгерд поддерживал ее князя в борьбе против Москвы и был крайне недоволен тем, что московский митрополит Алексий называл себя «митрополитом Киевским и всея Руси». Дело в том, что в то время не существовало политического центра православной церкви в западнорусских землях, входивших в состав Литовского государства. С другой стороны, постоянно возраставшая мощь Римско-католической церкви в Восточной Европе XIV в., проявлявшаяся в родственных, но противоборствовавших образованиях – польской монархии и Тевтонском ордене, – не могла не привлечь внимания маленькой, полуварварской доминирующей нации в Русско-Литовском государстве.

В то же самое время социальный порядок на землях, принадлежавших Ольгерду, стал постепенно принимать западные формы, которые стремились вовлечь эти территории в сферу культурного влияния латинизированной Польши.

Уже в XIII в. социальные структуры Галицкого княжества и старой Киевской Руси сильно отличались. Значение торговых городов уменьшилось, а сельское хозяйство стало играть главенствующую роль. Похожий процесс происходил и в Северо-Восточной Руси, но здесь, несмотря на то что Андрею Боголюбскому не удалось подчинить бояр своей «византийской» концепции государства, положение князя постоянно усиливалось, что послужило основой для создания в начале XIV в. московской монархии.

В Галицком княжестве, в отличие от Москвы, верховодили бояре, которые не только захватили огромные территории, но и получили право раздавать земли свои приближенным по собственному усмотрению. В XIV в. появился класс крупных земельных магнатов, от которых зависел более многочисленный класс – мелких помещиков. Такая структура общества больше напоминала польскую, чем русскую.

Положение крестьян Галиции стало похоже на положение их польских собратьев. Они перестали быть «свободными» в том смысле, что подчинялись теперь не монархическому государству, а своим помещикам, которым платили оброк и на которых работали. Не имея никаких обязательств перед государством, они лишились даже самых скромных прав. Сходство с польскими условиями жизни в Галиции усилилось введением в городах Магдебургского права, принесенного в Польшу германскими иммигрантами после монгольского нашествия.

Социальное развитие Волыни и Польши пошло тем же самым путем, что и развитие Галиции, после того как Ольгерд изгнал оттуда татар. Там тоже появились классы: земельных магнатов, мелких помещиков (которые называли себя по-польски шляхтой) и крестьян, не имевших гражданских прав. В 1374 г. в городе Каменец-Подольский было введено Магдебургское право.

На таком социальном и политическом фоне состоялся брак Ягайло и Ядвиги, который разбил сердце князьям, но был весьма угоден католической церкви и военным вождям не только Польши, но и Литвы.

Уже в 1385 г. Ягайло заключил Кревскую унию с поляками, по которой согласился «навечно» включить земли Литовского княжества с его значительным русским населением и культурой в состав Польского королевства. Сам же он был признан королем Польши и великим князем Литвы. Кревская уния стала не просто личным «союзом», а чем-то гораздо большим. Основные положения соглашения, несомненно, продиктовала церковь, и их характер оказался таковым, что почти разрушал политические концепции, на которых основывался этот «союз».

В Литве оставалось еще много язычников, которых церковь собиралась обратить в католичество, но было немало и таких людей, особенно в аристократической среде, которые уже приняли православие. Попытка ввести в 1387 г. закон, запрещавший браки между православными и католиками, вызвала всеобщее негодование, и католические священники обнаружили, что по их милости в обществе возник антагонизм между двумя этими конфессиями, которого раньше невозможно было и представить. Этой ситуацией не замедлили воспользоваться Витовт (по-польски Витольд, по-литовски Витаутас), сын Ольгердова брата, знаменитого военачальника Кейстута. Несколькими годами ранее, после того как слуги Ягайло отравили Кейстута, Витовт бежал в Германию. Его поддерживали православные князья и магнаты Литвы, а также русские, опасавшиеся, что потеряют свои права и привилегии из-за принадлежности к греческой церкви. В 1392 г. Ягайло под угрозой всеобщего восстания вынужден был изменить условия Кревского соглашения. Витовт провозглашался пожизненным великим литовским князем, в то время как Ягайло оставался королем Польши; после смерти Витовта все его владения отходили польской короне, за исключением определенных земель, которые отдавались его брату Сигизмунду (он тоже обещал служить польской короне).

Сделавшись великим литовским князем и союзником Польши, храбрый и одаренный Витовт стал осуществлять свои планы по захвату восточных земель. В первый же год своего правления он овладел Смоленском, потребовал подчинения от Новгорода и пообещал отдать Псков тевтонским рыцарям. Мелкие князья, правившие землями на границе Литвы и Московии, которые располагались в верхнем течении Оки и ее притоков, подчинились Витовту. Его власть признало также Рязанское княжество, а Тверь стала его союзником.

В последней декаде XIV в. молодое Московское государство переживало самый опасный период своего развития. Победа Дмитрия Донского на Куликовом поле не избавила Русь от ига; новое нашествие татар опустошило московские земли, доказав, что Золотая Орда еще сильна. В 1382 г. хан Тохтамыш, узурпировавший власть в Сарае (эта фигура в алтайской истории уступает по значению лишь ее более знаменитому господину и сопернику Тамерлану), сжег и разграбил Москву, вынудив Дмитрия Донского возобновить выплату дани. Сын Дмитрия, будущий князь Василий I, был увезен в Орду в качестве заложника. Когда он вернулся в Москву, перед ним встала задача защиты своей земли от двух самых талантливых полководцев своего времени: Витовта, вторгшегося с запада, и Тохтамыша, угрожавшего Москве с востока. Однако Московское государство было спасено совершенно необычным сочетанием событий и вмешательством силы, которая была гораздо мощнее, чем силы Василия, Тохтамыша и Витовта.

Летом 1395 г. с Кавказа двинулся на север Тамерлан, намереваясь уничтожить Золотую Орду. Он разгромил Тохтамыша на реке Терек и, пройдя кипчакские степи, вторгся в русские земли и дошел до Ельца. Похоже было на то, что ослабленному Московскому княжеству придется повторить судьбу Киевской Руси, однако Тамерлан повернул назад, чтобы уничтожить кипчакские города Азак (Азов), Хаджи-Тархан (Астрахань) и Сарай. В это время в тылу у Тамерлана выступили кавказские союзники кипчаков. Главным среди них был молодой грузинский царь Георгий VI, который уже провел две кампании против монголов, нанеся им сокрушительные удары. Соединенные силы грузинского царя и мусульманских правителей Восточного Кавказа атаковали войска Миран-шаха, сына Тамерлана, которого отец посадил править Азербайджаном. Под Алинджаком монголы были разбиты, и весной 1396 г. Тамерлан лично поспешил в Дербент, чтобы подавить восстание лезгинских племен Дагестана, а москвичи приписали свое спасение чудесному вмешательству святой иконы Владимирской Богоматери.

Двойная угроза с востока была устранена, а счастливый случай помог русским избавиться и от угрозы с запада. Тохтамыш бежал от Тамерлана к Витовту, и тот обещал помочь ему вернуть себе ханский титул. Воспользовавшись неурядицами в Золотой Орде, Витовт в 1399 г. двинул на юг огромную армию, в состав которой входил цвет литовского рыцарства и многочисленное ополчение из западнои южнорусских земель. Однако это войско встретил на берегу реки Ворсклы, левого притока Днепра, хан Эдигей и нанес ему сокрушительное поражение. Монголам не удалось закрепить свою победу нашествием на литовские земли, но Витовт потерял свои лучшие войска, и его боевой дух был сломлен. Он отказался от своих планов подчинения Москвы и Новгорода и отдал свою дочь в жены Василию I.

Так было спасено Московское государство. Однако разгром на Ворскле укрепил связи двоюродных братьев, правивших Польшей и Литвой. Потерпевший поражение Витовт стал рассматривать Польшу как защитницу Литвы от татар и немцев. А в 1410 г. рыцари Польши и Литвы, усиленные многочисленными русскими полками, нанесли сокрушительное поражение Тевтонскому ордену в Грюнвальдской (Танненбергской) битве. Грюнвальд стал единственной крупной победой славян над германцами[12 - Если не считать Ледового побоища 1242 г.], однако она на несколько веков остановила движение немцев на восток Европы. Тевтонский орден потерял свое значение, а престиж польской монархии сильно возрос.

В первой половине XV в. негерманские нации (поляки, литовцы и венгры) господствовали в Восточной Европе под властью блестящих Ягеллонов.

Другой разновидностью славянской антигерманской реакции стало движение гуситов, получившее мощный импульс после Грюнвальда. Ягайло и Витовт вынашивали планы поддержки гуситов (Ян Жижка сражался вместе с поляками с тевтонскими рыцарями), а Витовту предлагали стать чешским королем. Однако католическая церковь в Польше упорно отвергала учение гуситов и отказывалась совмещать национальную борьбу против немцев со славянским Крестовым походом против латинян. Витовт, который захватил власть с помощью православных литовских и русских магнатов, попал под влияние культурных и политических идей западной церкви.

В 1413 г., через три года после Грюнвальдской битвы, Витовт заключил новое соглашение со своим кузеном, известное как Уния в Хородло, согласно которому пункт о вхождении владений великого князя Литовского в состав Польши после смерти Витовта был отменен. Однако при этом оговаривалось, что преемника Витовта нельзя было избрать без согласия польского короля и, соответственно, наследником польского трона мог стать только тот, кого одобрил был великий князь Литовский. Совершенно очевидно, что это соглашение создавало такие условия, при которых правители Польши и Литвы оказались в формальной зависимости от магнатов обеих стран.

Римско-католическая церковь воспользовалась этим соглашением, чтобы усилить свои позиции среди правящих классов Литвы. Русско-литовские аристократы, принявшие католичество, получали те же самые привилегии, которыми пользовались польские аристократы, включая право на собственные гербы. Этим польские магнаты отличались от сельских аристократов Литвы. Однако данные права и привилегии не распространялись на тех, кто исповедовал православие. Аналогичным образом литовские помещики могли получить права, принадлежавшие их собратьям, польским шляхтичам, только при условии перехода в католичество.

Витовт начал окружать себя католическими советниками и назначать католических аристократов старостами или воеводами даже в православных княжествах. Одновременно он проводил политику централизации и стремился подчинить себе князей Витебской, Полоцкой, Смоленской и Киевской земель, а также Волыни и Подолии. Органы управления по польскому образцу появились в Вильно, а на различные должности назначались поляки. Тем не менее официальные документы составлялись на русском языке. Витовт хотел даже вывести православную церковь Литвы из подчинения московскому митрополиту. В 1416 г. был назначен киевский митрополит, но такой эксперимент оказался неудачным: после смерти этого митрополита преемника у него не оказалось.

В северных областях Литвы, где располагались русские земли, недавно отобранные у Московии, и где преобладали новгородское и псковское культурное влияние, Хородловская уния породила определенный антагонизм между русской и литовской аристократией, поскольку последняя склонялась к католицизму. На юге, на территории Волыни и Подолии, многие русские аристократические семьи перешли в католичество, но низшие классы, горожане и крестьяне, сохранили преданность православной вере, поскольку указ 1413 г. не предоставил им тех привилегий, которые получило дворянство.

В последние годы своей жизни Витовт считался самым крупным католическим лидером в Восточной Европе. Верный своим договорам с Ягайло, он тем не менее считал, что ведущей в союзе двух государств должна стать Литва, а не Польша. Он хотел также, чтобы его короновали по-королевски. Эти мечты Витовта, несомненно, тайно поддерживались императором Сигизмундом и Великим магистром Тевтонского ордена. «На знаменитый съезд в Луцке (в Волыни) в 1429 г., – писал Босуэлл, – Витовт собрал блестящее общество князей, якобы для того, чтобы обсудить вопрос о борьбе с турками. Помимо его зятя, великого князя Московского, главными гостями были: император Сигизмунд, Ягайло, король Дании, Великие магистры обоих орденов, папский легат, посол Византийской империи, ханы волжских и крымских татар, господарь Валахии, князья Силезии, Померании и Мазовии вместе со всей аристократией Волыни. На этой живописной ассамблее, на которой гости и их свиты, согласно хронике, ежедневно съедали 700 быков, 1400 овец и 100 зубров и вепрей и выпивали 700 бочек медовухи, помимо вина и пива под предлогом борьбы с османами император предпринял попытку убедить Ягайло согласиться на коронацию Витовта. Однако польские магнаты под руководством Олесницкого разрушили его планы своим упорным сопротивлением, а после смерти великого князя Литвы в 1430 г. этот вопрос был забыт. Сложные дипломатические ходы, которых требовало от Витовта его положение, его поражения в борьбе с татарами и ненасытное честолюбие не смогли затенить величие этого человека. Он был последним блестящим воителем из рода Гедимина, выдающимся дипломатом и способствовал развитию Литвы, этой отсталой области Европы. Он управлял своим обширным княжеством с идеалами, которые так и не удостоились одобрения польских или русских патриотов. Заботясь о престиже Польши, он направлял основные усилия на возвышение своего собственного княжества, что позволяет считать его одним из величайших людей своего времени» (Босуэлл Б. Кембриджская история Средневековья. Т. VIII. С. 576).

Смерть Витовта породила раскол между сторонниками православной и Римско-католической церквей в Литве. Русско-литовские магнаты отказались избрать своим великим князем престарелого Ягайло, в пользу которого интриговали поляки. Большинством голосов был избран православный князь Свидригайло, брат Ягайло, долгие годы боровшийся с Витовтом. Католики предпочли Сигизмунда, брата Витовта. Разразилась гражданская война, в которой Свидригайло, как избранника православной партии, поддерживали католики – император и Ливонский орден. Действия (императора) Сигизмунда оказались предательскими, поскольку польские войска помогали ему воевать против турок. Война закончилась лишь в 1435 г., когда соединенные силы православных магнатов и ливонских рыцарей были наголову разбиты в битве при Вилкомире.

После смерти Сигизмунда великим князем Литовским был избран католический кандидат Казимир, младший сын Ягайло и брат нового польского короля Владислава III. После того как его брат погиб в битве с турками во время знаменитого Варнского крестового похода (1444), Казимир Ягеллон стал королем Польши. Казимир IV, правивший почти до самого конца XV в., оказался одним из самых даровитых и выдающихся ее королей. Он претворял в Восточной Европе политические идеи, которые определили всю ее историю в XVI в.

После того как обе короны перешли к Казимиру IV, союз Польши и Литвы был утвержден практически. Однако события 1432–1435 гг., когда немецкое государство попытались использовать русские православные силы против католического Польского государства, не могли не повлиять на славившегося своим умом короля. Он стал проводить политику, противоположную политике Римско-католической церкви, указом от 1447 г. даровав православным магнатам и литовским дворянам все права и привилегии, которыми пользовались их католические собратья. Более того, католические и православные землевладельцы получили право требовать от крестьян, поселившихся на новых землях, выплаты дани либо натуральным продуктом, либо деньгами. Литовские крестьяне, как и польские, стали теперь подданными не монарха, а своего помещика, который мог казнить их и миловать по своему желанию. Этими мерами Казимир уничтожил опасность серьезной оппозиции со стороны русских православных магнатов, одновременно усилив их положение по отношению к короне. Он был так мудр, что назначил Свидригайло, «мятежного» претендента на Великое Литовское княжение, волынским воеводой, а в Киеве посадил другого представителя православной партии, Олелько, внука Ольгерда и сына князя Владимира, который правил в Киеве в качестве «союзника» своего отца после того, как город оправился от татарского разгрома. После этого Казимир создал в Киеве престол митрополита – им стал Григорий, один из сторонников Флорентийской унии Восточной и Западной церквей, подписанной в 1439 г. Однако эта уния, заключенная византийским двором в отчаянной попытке получить поддержку папы и Западной Европы против готовящегося нападения турок на Константинополь, не достигла своей цели. Тем не менее решения Флорентийского совета, на котором митрополит Исидор представлял православие Московии и Литвы, еще долго оказывали влияние на религиозную политику в русских землях.

В Москве одобрение Исидором (греком по происхождению) решений Флорентийского совета вызвало бурю негодования, и он вынужден был бежать не столько из-за гнева великого князя, сколько из-за гнева народа. Но в Киевской земле, в Волыни и во всех русских землях Литвы назначение униатского митрополита было воспринято без особых возражений. Южнорусские магнаты переходили в католичество и вступали в брачные союзы с семьями польских и литовских католиков, перенимая у них аристократические обычаи и моду. В начале XVI в. в волынских землях семьи князей Острожских, Чарторыйских, Вишневецких и Четвертинских почти не отличались по образу жизни от своих польских современников.

И только крестьяне и жители небольших городов сохранили свою преданность православной вере.




УКРАИНА МЕЖДУ ПОЛЬШЕЙ, ЛИТВОЙ И МОСКОВИЕЙ


Образование нескольких крупных централизованных монархий и общая тенденция движения на восток стали характерными чертами XVI в. Следствием окончательного разрушения феодальной системы в Западной Европе стало возникновение централизованных государств, и этот феномен нашел свое духовное отражение в эпохе Ренессанса. Основу социальных преобразований составляли экономические процессы, которые развивались в течение долгого времени.

Самый типичный пример того, какие возможности для развития бюрократического государства предоставляла эпоха Возрождения, мы находим не среди христианских стран, а в Оттоманской империи. Здесь падишахи Селим I и Сулейман Великолепный использовали все ресурсы нового времени для создания гигантского военно-морского флота и армии на восточных и южных берегах Средиземноморья, там, где когда-то располагалось прежнее «мировое государство» Юстиниана. В эпоху Великих географических открытий даже военная бюрократия, заправлявшая делами в Стамбуле, заразилась духом исследования новых земель. Она попыталась распространить свое военное влияние не только на Красное море, но и на Индийский океан, планировала построить каналы, которые соединили бы Средиземное море с Красным, а Черное море – с Каспийским посредством сооружения канала Волга – Дон. Распространение власти Оттоманов на Восточное и Южное Средиземноморье, а также в Юго-Западную и Центральную Европу не встретило мощного сопротивления, поскольку созданная совсем недавно Австро-Испанская империя была занята морской войной с Нидерландами и мечтала о полном подчинении себе обеих Америк. Мировая политика сделала решительный шаг в сторону бескрайнего Запада, поэтому Венгрия и Польша были брошены германскими странами на произвол судьбы. Им самим теперь предстояло бороться с турецкой угрозой – странным гибридом разрушительных алтайских традиций и имперских византийских замашек.

Давление турок на Восточную и Центральную Европу, несомненно, не позволило Польше и Литве поддерживать и расширять свою гегемонию в западных и южных русских землях. И подобно тому, как поход Тамерлана на юг спас Московское государство Василия I от гибели, так и завоевания Мухаммеда II способствовали в XV в. быстрому росту Московии при Василии II и Иване III.

Возвышение Московского государства в XVI в. и его расширение на север за счет новгородских и пермских земель, на восток – за счет Сибири, на юг – в бывшие владения Золотой Орды и на запад – за счет польско-литовских земель, стало феноменом, сравнимым лишь с созданием Оттоманской империи в Средиземноморье и Австро-Испанской империи Габсбургов в Европе и Америке.

Оттоманские падишахи в конце XV столетия и в течение всего последующего века стремились довести до совершенства традиции Восточно-Римской империи. Они не ослабляли своего давления на Дунайские страны, что привело к изменению политики Центральной Европы и не позволило ее народам – славянам Ягеллонской империи, переживавшей в ту пору свой расцвет, венграм с их необычным и великолепным сочетанием французской и мадьярской культур, и чехам, которые были непризнанными лидерами Европы в интеллектуальном и нравственном плане, – развить свои блестящие задатки. В конечном же счете от этого выиграли германские народы. В Сирии, Египте и Северной Африке правители Оттоманской империи выдвигали те же претензии, что и византийские императоры и калифы. На Анатолийском плато и Армянском нагорье они возродили старую имперскую вражду между иранскими савафидами, парфянами и сасанидами. В Черном море они захватили древнее наследство эллинских городов, Рима и Византии. Венецианская синьория и папский престол, не пожелавшие помочь Византии, попытались предотвратить гибель остатков латинской культуры и защитить интересы своей морской торговли за пределами Босфора, но было уже слишком поздно. Знаменитые экспедиции на Восток под руководством Барбаро, Контарини и Зено имели целью объединить силы мелких грузинских князьков, могущественных тюркоманов Ак-Коюнлу, персидских сафавидов и средиземноморских морских держав в союз против турок. Однако, пока Контарини ждал, когда придет корабль, который отвезет его из Грузии в Кафу, он узнал, что понтийские порты, через которые шла торговля итальянских городов с Востоком, уже находились в руках турок (1475).

Турецкая морская мощь более чем четыре столетия определяла политику во всем Черноморском регионе. Тана (Азов) в устье Дона, аванпорт итальянской торговли с Московией и Золотой Ордой; Херсонес в Крыму; Белгород (Аккерман), который обслуживал путь из Центральной Европы, проходивший от Регенсбурга через Львов (Лемберг) до Днестра; итало-молдавские поселения в устье Дуная – все эти причерноморские ворота в Европу вскоре оказались в турецких руках.

Все это очень быстро повлияло на политику Польско-Литовского государства. После монгольского нашествия в Крыму закрепились татары. Поддерживая тесные контакты с итальянскими торговыми колониями в Кафе и Тане и выполняя роль посредников в торговле с Золотой Ордой, они очень быстро разбогатели. Уже в первой половине XV в. хан Хаджи-Гирей, воспользовавшись ослаблением Золотой Орды под ударами Тамерлана, создал свой двор в красивом городе Бахчисарае. Он поддерживал дружеские отношения со своим могучим литовским соседом и московским князем, с которыми имел общие коммерческие интересы. В начале правления Ивана III крымский хан Менгли-Гирей пришел на помощь московитам, когда его сюзерен Ахмет-хан, владыка Золотой Орды, двинулся на Москву. Провал этого последнего нашествия Золотой Орды на московские земли в 1480 г. позволил Ивану III окончательно сбросить татарское иго. Однако, когда в Черном море появился флот Турции, а в Кафе был размещен ее гарнизон, Менгли-Гирей признал себя вассалом падишаха, и крымские татары стали главными помощниками турок в установлении их господства на берегах Черного моря – от румынских княжеств до Дагестана на Каспии.

В то же самое время Крым стал центром возродившейся невольничьей торговли. Работорговля существовала в Причерноморье с самых древних времен и процветала под покровом Византийской империи. Впрочем, в странах Средиземноморья, наряду с крепостным правом, она считалась совершенно естественным явлением, хотя церковь и боролась с ней. Торговля рабами вносила свой вклад в миграцию и поставляла рабочую силу для промышленных предприятий и домашнего хозяйства в странах Средиземноморья. Обычно забывают, что до XIX в. торговля человеческим товаром считалась необходимым, хотя и неприятным условием экономического развития западных стран. Современная «либеральная» капиталистическая система отменила и прокляла рабство, но даже в самых демократических современных государствах оно еще долго существовало под вполне благопристойными названиями.

Турки использовали рабов не только для продажи, работы в промышленности и домашнем хозяйстве, но и приспособили их для военных нужд. Из них формировались отряды знаменитых янычаров. Идею создания военных подразделений, составленных из преданных и хорошо обученных невольников, турки позаимствовали у мамлюков Египта, где кавказские и кипчакские мужчины, попавшие в рабство, в течение двух веков составляли главную военную силу в Леванте и первыми сумели нанести поражение монголам.

Жители южнорусских земель стали неисчерпаемым источником для пополнения военных лагерей, гаремов и рынков рабочей силы Османской империи. Уже в 1484 г. Менгли-Гирей совершил свой первый крупный набег на владения Литвы и разграбил Киев. На следующий год он вторгся в Подолию, которая под властью Ольгерда и Витовта превратилась в густонаселенный процветающий край. В 1490 г. татары опустошили Волынь и дошли до Холма. В последующие годы они постоянно грабили оба берега Днепра и Десны и доходили до реки Припяти.

После этих набегов сотни тысяч мужчин, женщин и детей уводились в Крым и оттуда доставлялись на рынки Османской империи. Примерно в середине XVI в. (как утверждает Дорошенко) литовский посол при бахчисарайском дворе в отчаянии произнес, что «на юге, по-видимому, скоро совсем никого не останется».

Турецкое давление на юге, вдоль Дуная, победило сильное Венгерское королевство, которое 100 лет назад при Людовике Великом Анжуйском, отце Ядвиги Польской, определяло политику в Центральной и Восточной Европе. После битвы при Мохаче 1526 г. Венгрия лишилась двух третей своей территории. Целых полтора столетия эти земли находились под властью Турции. Между Дунаем, Днестром и Днепром турки установили свою власть над румынскими княжествами и стали угрожать отсюда польско-литовским владениям. В эпоху великих турецких султанов Польша оказала Германской и Западной Европе огромную услугу, оградив ее от турецкой агрессии. В 1683 г. польский король, одержав победу под стенами Вены, окончательно избавил Европу от турецкой угрозы. Однако затяжные войны с Османской империей свели на нет и полностью расстроили всю политическую и культурную жизнь Польши и подготовили почву для появления великого славянского православного государства на Востоке и возрождения на Западе старинных германских империалистических идей тевтонских рыцарей под руководством прусского короля Фридриха II Великого.

Время, когда Казимир IV участвовал в последней великой Северной войне с Тевтонским орденом, совпало с первыми годами экспансии Московского государства при Иване III, который стал великим князем в 1462 г., за четыре года до того, как победа Казимира над орденом увенчалась Торнским мирным договором и положила конец великой средневековой германской экспансии на восток. В 1471 г. Иван III после битвы на реке Шелони присоединил к Москве Новгород (1478) и весь русский северо-восток. В следующем году он женился на Зое (Софии) Палеолог, чей отец Фома, бывший деспот Мореи, приходился последнему византийскому императору родным братом, а мать происходила из блестящего рода Монферрат. Получив в жены наследницу былой византийской славы, Иван воспринял те идеи, которые в дальнейшем составили важную часть концепции великорусского управления страной. Иван принял титул самодержца и царя, а ученые льстецы, которые явились в Москву вместе с Зоей, обнаружили, что ее муж был «наследником Августа», разделившего мир между своими братьями. Прусс получил земли по берегам Немана, и от него «в четырнадцатом поколении происходил великий князь Рюрик». Впрочем, зачем было выдумывать мифического Прусса, когда Иван был потомком Владимира Мономаха, правившего в Киеве и владевшего всей южной землей! Иван начал подписывать документы как «государь Всея Руси», а его преемник в 1503 г. написал литовцам следующее: «Могу ли я не оплакивать земли моих предков, все те русские земли, что были захвачены Литвой, и Киев, и Смоленск, и все другие города?»

Разногласия между православной и католической знатью Литвы, которые Казимир попытался сгладить в Хородловской унии, естественно, не ускользнули от внимания московского царя, и он попытался их усилить. Уже в 1470 г. Казимиру пришлось заменить Олелько, православного воеводу в Киеве, на католика литовца. «Сын последнего киевского князя Михаил, – писал Дорошенко, – вместе с другими князьями начал секретные переговоры с Москвой, пообещав Белоруссии всякого рода привилегии за помощь против Литвы. Заговор был раскрыт, и князь Михаил заплатил за это своей жизнью. Однако это не остановило других князей и сделало дорогу в Москву более свободной». Многие мелкие князья, владевшие землями в верхнем течении Оки и прежде зависевшие от литовской короны, «перешли» на службу к Ивану III. Их примеру последовали другие землевладельцы небольших княжеств, расположенных на границе между Северской и Черниговской землями. Границы Московского государства неожиданно придвинулись к самому Днепру. В конце концов Москве покорился и Чернигов.

В 1485 г. Тверь, бывшая соперница Москвы, которую поддерживали литовские великие князья, без борьбы сдалась Ивану. Рязань и Псков были присоединены сыном Ивана III, князем Василием III.

В первые годы XVI в., после опустошительных набегов татар и турок на южные провинции Литвы, Василий захватил Смоленск, а его войско вышло на берег Днепра. Вскоре русские появились на реках Десны и Сейма. Границы Московского государства придвинулись к самому Киеву, и западнорусский дворянин, князь Михаил Глинский, поднял в Киеве восстание, требуя восстановить «древнюю киевскую монархию».

Турецко-татарская агрессия помогла правителям Москвы приблизить свои владения к границам Литвы; к тому же Иван и Василий усиленно эксплуатировали чувства православных людей. В то же самое время русско-литовская знать, земли и богатство которой находились под постоянной угрозой татарских набегов, склонялась к более тесному союзу с Польшей.

В 1529 г. на землях Великого княжества Литовского был распространен закон, известный под названием Литовский статут. Согласно этому статуту в Литве устанавливались такие же порядки, которые существовали в Польше. Магнаты получили наконец право – оно сделалось простой «привилегией» – участвовать в управлении страной с помощью Рады (сената). Без согласия Рады великий князь не мог вносить никаких изменений в законы или в управление государством.

В 1566 г. новый статут даровал многочисленным дворянам (шляхтичам) Великого княжества право участвовать в работе местных сеймов (советов) и избирать своих делегатов на сейм всего Русско-Литовского государства.

Сейм являлся представительным органом всего русско-литовского дворянства и на общих сессиях заседал вместе с Радой. Великий князь должен был приносить клятву о том, что будет защищать права дворянства своей страны. Согласно польской точке зрения, по отношению к остальному населению страны никаких обязанностей он не имел. Когда в 1592 г. польским королем избрали Сигизмунда III Вазу, ему сообщили, что он «будет править благородным сословием, а не крестьянством, как его отец Иоганн, король Швеции».

Польско-литовские правители с середины XV в. столкнулись с проблемой подчинения себе крупных земельных магнатов. Казимир IV и его преемники попытались опереться на поддержку мелкого дворянства, однако обстоятельства и, главным образом, то, что польский король был выборной фигурой, играли против них. В скором времени это привело к фатальным результатам для Польши.

Польским королям всегда мешал проводить самостоятельную политику выборный характер правителей Священной Римской империи германской нации. Кроме того, на политическую мысль Польши влияли западные идеи. Московские же цари имели в качестве образца мрачное великолепие византийского самодержавия, и над ними нависала тень Золотой Орды. Василий II Темный стал последним московским князем, который пострадал от магнатов своего государства, а поддержавшая его церковь привела на его сторону простой московский люд. Прежде чем захватить Великий Новгород, Иван III заигрывал с лидерами новгородцев; в процессе присоединения малых русских княжеств люди обычно были на стороне «самодержца» московского. Словом, у почивших императоров Византии московские цари вместе с идеей самодержавия позаимствовали и умение привлекать на свою сторону народ.

Внутренние реформы в Литве, проведенные в 1529 и 1566 гг., подготовили Люблинскую унию 1569 г.

Овладев Казанью (1552) и Астраханью (1556) и превратив Московию в наследницу Золотой Орды на Волге и Каспии, Иван IV Грозный обратил свой взор на запад. В 1558 г. он начал войну с Ливонским орденом. Великий магистр этого ордена обратился за помощью к Литве. Однако соединенное войско ливонцев и литовских магнатов потерпело поражение, и в 1563 г. Иван овладел очень важным городом Полоцком.

Столкнувшись с серьезной угрозой со стороны Москвы, Сигизмунд Август, великий князь Литвы и король Польши, сумел добиться полного слияния двух государств. В последнем месяце 1568 г. в Люблине собрался Литовский сейм, на котором в середине следующего года была заключена Люблинская уния.

Союз королевства и Великого княжества получил название Речь Посполитая (республика). Польское государство стало многонациональным, в отличие от прежнего Польского королевства, где преобладали поляки. Идея Речи Посполитой заключалась в том, что государство обязывалось обеспечить равенство разных народов и конфессий, однако в основе своей это странное образование, монарха которого избирало благородное сословие, оставалось сугубо польским. Более того, это государство было католическим и потому враждебным по отношению к проживавшему на его территории многочисленному населению, которое исповедовало православие.




ПРИМЕЧАНИЯ И ДОПОЛНЕНИЯ К ГЛАВЕ 2



О РАЗРУШЕНИИ КИЕВА И ОПУСТОШЕНИИ КИЕВСКИХ ЗЕМЕЛЬ ТАТАРАМИ

Украинские историки (например, Дорошенко) отрицают тот факт, что Киев и его земли подверглись во время нашествия Батыя в 1240 г. полному опустошению. В этом вопросе их взгляды вступают в полное противоречие со взглядами польских и русских историков. В 1857 г. М. Максимович дошел до того, что написал работу «О мнимом опустошении Украины во время нашествия Батыя». Подобное стремление украинских историков объясняется их желанием показать, что Украина в XVI в. вовсе не заселялась пришельцами с запада и что большинство современных украинцев – это потомки тех, кто пережил монгольское нашествие. Однако работы самих украинских ученых опровергают эту теорию, поскольку факты, говорящие об условиях жизни на приднепровских землях, которые приводят в своих работах эти исследователи, подтверждают «теорию миграции».


О ДАНИИЛЕ ГАЛИЦКОМ

Даниил Галицкий обладал многими привлекательными чертами, хотя и не стал одним из великих лидеров своего трудного времени. «Храбрый и бесстрашный, великодушный и добросердечный до наивности, меньше всего Даниил был политиком», – писал Шмурло. Томашевский характеризует Даниила как «умного, благородного, образованного, человечного и энергичного князя».


О ГАЛИЦКОЙ ЛЕТОПИСИ

Основным источником по истории Галицкого и Волынского княжеств XIII в. является Галицко-Волынская летопись, произведение неизвестного автора, охватывающее период 1209–1292 гг. Летопись написана живым и довольно цветистым языком. В ней содержится много живописных эпизодов, она украшена поэтическими сравнениями и аллегориями, которые свидетельствуют о том, что автор был знаком с классической и европейской средневековой литературой.

Летописец отзывался о Данииле Галицком с симпатией, подчеркивая, что «галицкие бояре называли Даниила своим князем, но на самом деле правили всей землей сами».


О ПРИСОЕДИНЕНИИ ГАЛИЦИИ К ПОЛЬШЕ

Дорошенко пишет: «В XIV в. Галиция была политически не организованна и, хотя в культурном отношении находилась на том же уровне, что и Польша, была гораздо слабее ее. Ей недоставало внутренней стабильности; она страдала от боярских усобиц и отсутствия сильной централизованной власти».

До 1434–1435 гг. поляки сохраняли старый порядок вещей («tempus juris mthenornm»). Однако после 1430 г. Ягайло даровал галицкой аристократии те же привилегии, которыми пользовались польские аристократы. В то же самое время король Польши начал раздавать обширные земельные владения в Галиции своим польским любимцам, и галицкие бояре попали под влияние своих соседей и быстро ополячились. «Большая их часть, – указывал Ефименко, – была сметена волной польской колонизации и вернулась в свое исходное состояние – в народ». В XVI в., по мнению Хрущевского, в Галиции не осталось ни одной аристократической семьи, которая сохранила бы свою русскую или украинскую национальность. В то же самое время, когда польская шляхта наводнила сельскую местность, города заселялись немцами и евреями. Согласно Магдебургскому праву, власть в городах принадлежала католикам – полякам и немцам. Прежнее русское население этих городов постепенно выдавливалось оттуда и вскоре растворилось в сельской среде.


О СОПЕРНИЧЕСТВЕ МЕЖДУ МОСКОВИЕЙ И РУССКО-ЛИТОВСКИМ ГОСУДАРСТВОМ

Соперничество между Ольгердом и Дмитрием Донским не помешало русско-литовским полкам, которые были обучены гораздо лучше, чем ополчение Московии в те дни, принять участие в битве с татарами на Куликовом поле. Решающую роль в ней сыграл волынский воевода Боброк, который стал инициатором маневра, решившего исход сражения.

Группа русских историков и публицистов, которые называют себя «евразийцами», придерживается особого мнения по поводу отношений Москвы и Литвы. Идеология евразийцев базируется на утверждении о том, что вся внутренняя структура и быстрое увеличение территории Московии произошло по образцу «великой Монгольской империи». Россия, по их мнению, всего лишь подражание «евразийскому государству», созданному монголами. Евразийцы считают, что монголы, разгромившие Витовта в 1399 г., оказали России большую услугу, ослабив «давление латинизма в восточном направлении» (см. статьи Трубецкого, Савицкого, Вернадского и др.).


О ВИТОВТЕ

В «Кембриджской истории Средневековья» (т. VIII) Б. Босуэлл приводит удачное описание битвы при Грюнвальде – Танненберге: «Все войско было впечатляющих размеров и необычно разнообразно по составу. Рядом с польскими рыцарями и их отрядами, которые имели одинаковое оружие и девизы, двигались сотни татар под командованием Солдана, ставшего вскоре ханом Золотой Орды. Воинственные литовцы маршировали бок о бок со стойкими чешскими наемниками, которым суждено было поразить мир. Образцовый полк польской кавалерии, Черная завиша, резко контрастировал с буйными русскими боярами или одетыми в грубые шкуры самоедами».


О ТОХТАМЫШЕ И ТАМЕРЛАНЕ

Тохтамыш, первоначально командир отряда в войске Тамерлана, пришел из Заволжья с частью киргизской Синей Орды. После разгрома, который потерпел на Куликовом поле Мамай в 1380 г., он помог татарам избавиться от него. В 1382 г. Тохтамыш разорил Москву. Согласно тогдашним источникам, он являлся справедливым и энергичным правителем; говорят, что он был очень красив (Бартольд), в годы, последовавшие за узурпацией им власти в Золотой Орде и разгромом Москвы, воевал с Тамерланом в Центральной Азии и на Западном Кавказе. В 1395 г. Тамерлан дошел до верховьев Дона; он оказал неоценимую услугу московитам, опустошив лагеря Синей Орды и разрушив Сарай на Волге, старую столицу Золотой Орды. Киргизская Синяя Орда так и не смогла оправиться после этого удара и ушла сначала за Волгу, а потом и за Урал.

Империя Золотой Орды, которую создал хан Берке, просуществовала чуть больше 100 лет. В XV в. после разгрома, которому подверг ее Тамерлан, она разделилась на три части: собственно Золотую Орду (столица – Казань), Крымскую Орду и Ногайскую (столица – Астрахань). Все они подчинялись разным ханам.


КАЗИМИР ЯГЕЛЛОН

Этот король терпимо относился к Греческой православной церкви. Часовня Святого Креста в Краковском соборе, где он похоронен, украшена фресками конца XV в., написанными русскими мастерами в русско-византийском стиле. Аналогичные фрески имеются и в Люблине, Сандомире и других католических церквях Польши XV–XVI вв.


ОБ «ОТКРЫТИИ» МОСКОВИИ

Впервые Московию «открыли» Риттер Поппель и другие иностранцы, в основном военные, во времена правления Ивана III (1462–1505). До своего приезда в Москву Поппель считал Московию отдаленным владением польских королей.

Самое знаменитое описание России этого периода оставил Сигизмунд фон Герберштейн, дважды посещавший по заданию своего правительства двор Василия III (в 1517 и 1527 гг.). Его книга была опубликована лишь в 1549 г.

Германские страны быстро поняли, какие возможности предоставляет им антагонизм между Москвой и Польшей. В первое десятилетие гогенцоллерновский Великий магистр Тевтонского ордена посылал в Москву войска и военных советников, а поляки на съезде в Вене в 1515 г. требовали от Габсбургов отказаться от поддержки Василия III и вывести свои войска. В 70-х гг. XVI в. переговоры Ивана IV с властями города Данцига заставили польского короля Стефана Батория ввести туда свою армию, а в 1581 г. царь Иван после того, как Баторий одержал в России несколько побед, просил императора и папу о помощи.


О МОСКОВСКИХ ЦАРЯХ, «НАСЛЕДНИКАХ АВГУСТА», И О ЛИТОВЦАХ КАК ПОТОМКАХ ИТАЛЬЯНЦЕВ

Литовцы, как и Иван IV, стремились найти своих предков в классическом мире. В 1429 г. в Луцке, когда Витовт принимал у себя императора Сигизмунда, литовцы заявили ему, что «поляки прежде были не дворянами, а простолюдинами, которые купили себе гербы у чехов, в то время как литовские аристократы происходят от римской знати, поскольку их предки пришли из Италии». Автор «Быховецкой хроники», цитируемой Лаппо, сообщил нам, что император ответил им так: «Мы знаем, что вы – потомки древних римских аристократов».


О ЛИТОВСКОМ СТАТУТЕ

Первый Литовский статут был обнародован в 1529 г. В 1566 г. появилась новая версия этого закона, содержавшая многочисленные поправки. Только после этого окончательно утвердили политические и социальные привилегии литовской шляхты. После заключения Люблинской унии потребовалось внести новые поправки, и последняя версия Литовского статута была одобрена Стефаном Баторием и принята в 1588 г. Тексты всех трех вариантов этого статута написаны по-русски.


О «РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ» (РЕСПУБЛИКЕ)

Люблинская уния 1569 г. создала из Польского королевства, Великого княжества Литовского и герцогства Восточной Пруссии одно общее государство – Речь Посполитую. Слияние двух разных стран и двух различных национальностей завершилось. На общем собрании Рады (сената) польской и литовской знатью был избран правитель страны, король Польши, одновременно являвшийся великим князем Литовским. Во время своей коронации в Кракове он подтвердил права и привилегии обоих народов – поляков и руссо-литовцев – и поклялся хранить эти права и привилегии. Однако Русско-Литовское государство (за исключением украинских провинций, которые были от него отторгнуты и вошли в состав Польши) сохранило свою администрацию, печать, литовский статус, а также армию и бюджет. «Нельзя не отметить, – писал Лаппо, – коренное противоречие, в основание которого легли две совершенно противоположные идеи – идеи унитарного и федеративного государства. Это было результатом противоположных тенденций и устремлений, принесенных на Люблинский сейм представителями Польши и Русско-Литовского государства».




ГЛАВА 3

РЕЧЬ ПОСПОЛИТАЯ И КАЗАЦКАЯ УКРАИНА (1569–1654)





УКРАИНА ВО ВРЕМЕНА ЛЮБЛИНСКОЙ УНИИ: КАЗАКИ


После заключения Люблинской унии южнорусские земли, которые до этого составляли часть Великого княжества Литовского, попали под власть польской короны. В Речь Посполитую было включено не менее четырех русских земель. Но если Черная Русь (территория, расположенная восточнее реки Неман, с древними городами Гродно и Новогродск) и Белая Русь (минские, витебские, полоцкие земли и часть Смоленской) остались в составе Литвы, то Червонная Русь (Галиция) и Малая Русь (Малороссия), включавшая в себя территорию между рекой Днестр и восточными притоками Днепра), попали под управление непосредственно Варшавы, куда из Кракова перенес столицу Сигизмунд.

Название Малороссия появилось в XIV в. и было впервые использовано в документе Юрия II, последнего князя Галиции. В греческом тексте, составленном около 1370 г., Галиция и Волынь названы Мiкра Ршааiа. В этой форме была передана идея «Старой Руси» в противовес «большой», или разросшейся, Руси. Аналогичную концепцию находим в классических наименованиях Малая Азия и Великая Азия, а также в применении названия Большая Греция по отношению к ее колониям в Южной Италии и Западном Средиземноморье. Московские писцы, следуя византийской традиции, использовали греческую форму названия Микра Россия, а Малая Россия – перевод на русский. Это название, по какому-то странному непониманию, почему-то кажется украинским националистическим авторам очень обидным, хотя оно ни в коем случае не уменьшает, а, скорее, увеличивает историческую значимость южнорусских земель.

По отношению к Польше эти земли занимали особое положение: Украина (правильнее говорить «Окраина») – это приграничная земля, расположенная между внутренними частями Польского государства и степями, которые были оккупированы крымскими татарами. Опять же название Украина имеет очень древнее происхождение. В 1187 г. летописец, описывая смерть переяславского князя, отмечал, что «его оплакивала вся Украина». В те времена Переяславская земля располагалась на границе древнего Русского государства. В XV–XVII вв. слово «Украина» использовалось для описания приграничных земель Московии: рязанских, тульских и донских. Это название в том же самом смысле применялось и для обозначения приграничных земель в Белоруссии. Поэтому вряд ли стоит утверждать, что «украинская нация» появилась до того, как в результате особого сочетания исторических условий между 1590 и 1700 гг. возникло сообщество людей на границе Польского государства, которое имело единое хозяйство и общие политические цели. Более того, подавляющее большинство этих людей исповедовало православие и разговаривало на особом диалекте русского языка, подвергавшегося постоянной трансформации, адаптируясь к непрерывным изменениям повседневной социальной и экономической жизни.

В десятилетия, предшествовавшие Люблинской унии, юговосточные земли Русско-Литовского государства были заселены очень слабо. Местность по обоим берегам Днепра к югу от Киева и южная часть Подолии подвергались постоянным набегам крымских татар. В укрепленных городках по Десне и Сейму в Северской земле, отошедших к Московскому государству в начале XVI в., стояли «московитские» гарнизоны. Номинально под властью Литвы находилась территория бывшей Переяславской земли, тянувшаяся вдоль левого берега Днепра, но в реальности никто не знал, что там происходит. К югу от Сейма, в сторону Донца и той территории, по которой протекали левые притоки Днепра – Сула, Псёл и Ворскла, – простиралось так называемое Дикое поле. Здесь бродили, а порой и селились отдельные «храбрецы», добывавшие себе охотой средства для пропитания. Эти люди приходили сюда на свой страх и риск, зная, что в бескрайней степи их никто не отыщет. Над ними не было никакой власти – ни помещика, ни государства. Русско-литовская администрация обращала мало внимания на земли восточнее Днепра, где ее единственным «бастионом» был небольшой древний укрепленный город Переяслав, окруженный валом и рвом. К западу от Днепра самыми населенными районами считались северные киевские земли, граничившие с Волынью и лесами Полесья. Предприимчивые помещики предпочитали селиться здесь, под защитой лесов и болот. Более плодородные, но открытые всем опасностям земли в южных степях их совсем не привлекали.

Хозяйство начала XVI в. сильно отличалось от экономики более поздних времен. Местное население платило своим феодалам дань бобровыми шкурами и шкурами других пушных животных, которые можно было очень дорого продать в Центральной Европе. Рыболовство считалось гораздо более важным делом, чем земледелие. Крестьяне расчищали лесные участки, пахали и засеивали их, а когда почва истощалась, забрасывали эти земли и переходили в другое место. Как писал Антонович: «Ценился не плодородный чернозем, а болотистые и лесные районы».

К 1540 г. Киев снова стал большим городом; в нем проживали около 20 тысяч человек и стояли шесть православных храмов. В верхней части Киева высилась каменная крепость; в нижней, тянувшейся по берегу Днепра (Подол), проживало смешанное население, состоявшее из ремесленников и торговцев, включавшее в себя поляков, немцев, евреев и армян. Краковский каноник Матиас Михов в своей книге De Sarmatia Asiana atque Europea описывал «древнюю русскую столицу, которая когда-то была великим и царственным городом, что доказывают ее руины, а также то, что осталось стоять среди руин».

На западном берегу Днепра построили небольшую крепость – Канев, а еще дальше – другую, Черкассы. К югу от них простиралось уже Дикое поле; населенная полоса страны поворачивала на запад, и южная граница Киевской земли и болот Подолии была отмечена небольшими городами Белая Церковь, Брацлав, Винница и Бар. В середине XVI в. во всем юго-восточном приграничном районе Русско-Литовского государства проживало не более 50 тысяч человек. Но с 60-х гг. этого века население стало быстро расти. Так родилась Украина.

Спонтанное и естественное увеличение численности населения Украины во второй половине XVI в. объясняется двумя причинами.

Во-первых, соседние провинции Великого княжества Литовского оказались перенаселенными, поскольку до начала XVI в. сюда из долин Днепра и Подолии бежало множество людей, спасавшихся от постоянных набегов крымских татар и вторжений турок. Волынь в ту пору была довольно густо населена, и в ней проживало не менее 300 тысяч человек. Это больше, чем население современной Пруссии и Померании 1940 г.

В этих густонаселенных районах в течение XV–XVI вв. крестьяне постепенно превращались в безземельных батраков. Казимир IV проводил политику усиления власти помещиков за счет крупных магнатов, и одним из результатов усиления позиций шляхты в Польше стало ухудшение положения крестьянства. В Галиции в XV в. крестьянин все еще имел право уходить от своего помещика к другому, заплатив отступное деньгами и продукцией. Шляхта очень сильно страдала от этой системы, поскольку крупные землевладельцы, чтобы заселить новые земли, привлекали крестьян определенными льготами. В 1435 г. крестьяне лишились права менять хозяина, они могли уйти лишь в один день в году – после Рождества. В 1505 г. отменили и это право, и по всей Галиции и в других частях Польши крестьянин не мог теперь без разрешения уйти от своего хозяина. Законная миграция с одного места на другое прекратилась, и крестьяне обязаны были до самой смерти служить своему хозяину. Вскоре началась «эпидемия» тайных побегов крестьянских семей из Галиции в Волынь. Позже крестьяне бежали уже дальше на восток, поскольку, несмотря на то что в Волыни селян еще окончательно не прикрепили к земле, стало ясно, что русско-литовская шляхта не замедлит последовать примеру своих польских коллег. В 1557 г. были проведены реформы, согласно которым все независимые крестьянские хозяйства уничтожили и ввели полное регулирование крестьянского труда. Крестьянин мог «уйти» только в том случае, если сумел найти себе замену, что было возможно далеко не всегда.

Однако за пределами Волыни лежали днепровские земли, где существовал еще «старый русский порядок»: свободный сельскохозяйственный труд и возможность переходить с места на место. Естественно, что все недовольные бежали на днепровские земли, где никто не спрашивал их, законно или незаконно они покинули свои прежние края. В этих приграничных поселках жизнь, конечно, оставалась наиболее опасной, но в начале XVI в. татарские набеги сделались редкими, ибо крестьян стали защищать казаки.

Появление казаков оказалось второй причиной увеличения населения на берегах Днепра. Эта причина была более существенной, поскольку имела двоякое значение: украинские казаки более или менее удачно защищали новых поселенцев от татарских и турецких набегов; кроме того, они привлекали всех отчаявшихся и любителей приключений – словом, тех, кто не боялся в поисках удачи испытывать свою судьбу. Мужчины уходили на Днепр не только для того, чтобы «жить с казаками», но и для того, чтобы самим стать ими. Поэтому число казаков быстро возросло. За очень короткое время – еще до Люблинской унии – они превратились в мощную силу, которая влияла на политику всего Причерноморья.

Появление украинских казаков стало результатом постепенного и едва заметного процесса – потому что он оказался совершенно естественным. Украинское казачество было порождено необходимостью и возникло «само по себе». Казаки рекрутировались из угнетенных классов Русско-Литовского государства без какого-либо распоряжения со стороны правительства или поощрения короны. Таким образом, естественное возникновение является неотъемлемой чертой украинского казачества.




ПРОИСХОЖДЕНИЕ КАЗАКОВ


Идея казачества в XVI в. вовсе не являлась новой, а слово «казак» (по-украински «козак») имело долгую и не до конца выясненную историю.

Западноевропейская форма «козак», согласно Бартольду, представляет собой малороссийский и польский вариант турецкого слова «казак», означавшего «разбойник», «нарушитель спокойствия», «искатель приключений». Таким образом, это слово отражает поведенческую характеристику человека, а не его национальность; однако названия многих народов часто происходят от народных описательных слов, часто характеризующих деятельность. «Наличие этого слова в турецком языке, – писал Бартольд, – впервые отмечается в XV в. Во время гражданских беспорядков под руководством Тимуридов, претендентов на престол, в противовес действующим правителям, называли казаками, то есть теми, кто не желает смириться с предназначенной ему судьбой и ведет жизнь искателя приключения во главе своего собственного отряда (приведем, к примеру, такое выражение: казацкие годы (казаклик) султана Хуссейна, позже ставшего правителем Хорасана). Словом „казак“ называли также целую группу людей, которые покидали своих правителей и родственников. В „Тарик-и-Рашиди“ узбеки, покинувшие своего хана, называются „Озбег-казаками“ или просто „казаками“; потомков этих людей до сих пор называют „узбеками“. В России слово „казак“ впервые появилось примерно в то же самое время, что и в Центральной Азии (во второй половине XV в.), и, вероятно, было заимствовано из турецкого языка. В России оно имеет множество значений. Так, людей, не имеющих ни родни, ни имущества, называли „казаками“, даже если они не бродяжничали и не разбойничали, поэтому вначале это слово не имело исключительно военного значения, которое оно приобрело позже».

Бартольд заключает, что «определенного этимологического объяснения слову „казак“ еще не найдено», однако вряд ли можно согласиться с его утверждением, что «предположение Н. Марра (Журнал Мин. нар. просв. 1913. Июнь. С. 286) о том, что старое этническое [название] „касог“, упоминаемое в русских летописях под 6473 = 965 г., сохранилось в слове „казак“, является гипотезой, которую историк вряд ли сможет принять». Черкесы после славян и алтайцев были третьим – и самым древним – национальным фактором истории Причерноморья. В XVIII и первой половине XIX в. они населяли горы Западного Кавказа и территорию, орошаемую притоками Кубани, до самого Азовского моря. В середине XIX в. их фактически уничтожили русские, и остатки этого народа рассеялись по землям Турецкой империи. В XV–XVIII вв. они играли очень важную роль в политической и военной жизни Турции, а в более древние времена составляли основу мамлюкского войска в Египте.

Территория, населенная черкесами, постоянно сокращалась под натиском московских славян, но в XV в. владения черкесов вместе с аланскими доходили до Маныча и Дона, и оба этих народа входили в состав многонационального населения Крыма.

Вопрос этот не исследован еще до конца, однако не может быть сомнений, что в формировании украинских казаков, помимо других народов, принимали участие и черкесы. Их самих в разных источниках называют «казахами», а в русских документах XVI–XVII вв., посвященных украинским казакам, часто встречается турецкое слово «черкасс». Город Черкассы, возможно, был сначала чисто черкесским поселением, а в некоторых украинских названиях, например Псёл (от черкесского слова «псу» – вода), Хопёр и Кременчуг, можно разглядеть черкесские корни.

Корень «кас», «каз» на Кавказе появился в глубокой древности. Возможно, он связан со сванским словом, обозначавшим «коня» («каз», мн. ч. «каз-ар»), а сванский язык является одним из самых древних в Грузии. Множественное число в грузинском языке – «каз-ев-i» («казби», «каспи»), в арийско-армянском «каз-х(-i)» («казак, касог, казах, гаска»). Поэтому вполне справедливо предположить, что от кавказского корня «каз» («кас») произошли названия нескольких конных народов древнего и средневекового мира: касситы, в XVIII в. до н. э. создавшие чужеземную династию в Вавилоне; гаски – в Хеттском царстве; каспии – их остатки во времена Геродота проживали на южном берегу Каспийского моря. Все это, вероятно, были конные народы, названия которых произошли от характера их деятельности.

Если это предположение допустимо, то название горной цепи Кавказ произошло от слова «Кох» (персидское «гора») и сванско-кавказского корня «каз»; иными словами, Кавказ – это «Конная гора» или «всадник», или, более вероятно, «каска». Название Каспийского моря, имеющее тот же самый корень, несомненно произошло от древнего народа каспиев. Аналогичным образом арабы называли это море «Бахр-ул-Хазар» («Хазарское море»).

Границы Хазарского каганата проходили по рекам Терек и Кубань. Хазары поддерживали постоянные связи с русскими княжествами на западе и черкесскими племенами, аланами, Грузинским царством и народами Дагестана на юге. Охрана границ в этом многонациональном государстве была поручена наемникам: черкесам (казахам), аланам (потомкам древних сарматов), асам, предкам современных осетин, от которых произошло название Азовское море – море «азов» или «асов», и русским. Донские казаки считали своими дальними предками хазарских пограничников, которые, невзирая на свое происхождение, приняли русский язык и греческую православную веру. В свою очередь, черкесы принесли в ряды православных русскоговорящих казаков свою национальную одежду, оружие и многие обычаи кавказских горцев. Когда в пределы Хазарии вторглись кипчаки-половцы, разные народы, населявшие ее земли, были вытеснены на берега Азовского моря (в Тьмутаракань) или на север. Татарское нашествие XIII в. обнаружило уцелевших потомков населения Хазарии в заброшенных лесах, находившихся по берегам левых притоков Днепра – Хопра и Медведицы, которые в своих верховьях текут неподалеку от Волги или параллельно ей. Эти люди – их донские казаки считали своими ближайшими предками – занимались охраной границ Золотой Орды.

В XIV в. казакам русского и иного происхождения поручили охранять броды и другие удобные для переправы места на реках Дон, Хопер и Донец. Их считали опытными лодочниками и нанимали для охраны генуэзских купцов в Азовском море и вдоль побережья Крыма. Казаки в ту пору составляли часть монгольских имперских военных сил.

В XV в. слово «казак» вошло в русский язык, а с ним – и идея, которую оно выражало. В правление великого князя Василия II (много раз ездил в Орду и дружил с татарами), многих татар и их людей пригласили поселиться на границах Московского княжества и охранять их от набегов диких финских племен верхней Камы – черемисов, мордвы и мещеры (это племя жило на территории Мещерской низменности, которая тянется вдоль Оки, а вовсе не Камы. – Пер.), так появилась русско-татарская область в районе Касимова на Оке, к востоку от Рязани. Южные границы Рязанской земли охранялись «рязанскими казаками».

При Иване III пограничные казацкие поселения стали в Московском государстве постоянным институтом. Помимо рязанских казаков, охранявших южные границы, появились казаки и на литовской границе, например неподалеку от города Торопец, южнее Пскова, которые тоже несли там пограничную службу. В Северской земле, завоеванной Василием III в 1517 г., поселения местных казаков появились в районе Путивля, Рыльска, Новгорода-Северского и Стародуба. Так Московия приняла и развила татарскую систему охраны границ. Соседнее Русско-Литовское государство должно было последовать ее примеру, но после смерти Витовта администрация этого княжества стала крайне слабой и плохо разбиралась в военных делах, поэтому казацких поселений там не оказалось.

В документе 1504 г. в приграничных районах Московии упоминаются не только «городовые казаки», но и «сельские» и даже «деревенские». В целом всех людей, живших вдоль Днепра, можно с полным правом называть казаками – не важно, являлись ли они потомками прежних жителей этих земель или пришельцами с запада, которые явились сюда по своей собственной воле, а не были переселены по приказу какого-нибудь «предприимчивого» землевладельца.

В конце XVI в. днепровские казаки жили в селах, владели землей, вели оседлую жизнь под руководством своих старост и составляли вооруженные отряды, охранявшие границу. Они занимались земледелием, рыболовством и торговлей, ловили и укрощали диких степных конец, охотились на бобров и других пушных зверей. В Брацлаве и Виннице было широко распространено пчеловодство. Пчелиные ульи тянулись на 30 верст от Брацлава. Кроме того, украинские казаки охраняли генуэзские торговые караваны, ходившие из Крыма в Польшу и обратно, а также армянских и еврейских купцов, шедших из Турции. Отношения с правительством поддерживались исключительно через старост, которые избирались только из русско-литовских дворян. Эти старосты жили в Каневе, Переяславе, Чигирине, Белой Церкви, Брацлаве, Виннице и Баре. Именно в должности старосты в городе Баре начал свою карьеру знаменитый князь Острожский, разбивший московитов под Оршей. Евстафий Дашкевич, который вместе с Михаилом Глинским перешел на службу к Василию III, но позже вернувшийся в Литву, был старостой в Каневе и Черкассах.

Служа старостами, Острожский и Дашкевич все свои силы посвящали борьбе с крымскими татарами. В 1524 г. Дашкевич и его казаки отбили набег крымского хана, который пытался захватить Черкассы. Вскоре после этого Дашкевич предложил Литовскому сейму создать, по примеру Москвы, регулярную организацию днепровских казаков, однако правительство ответило отказом. Дашкевич первым изменил украинскую тактику борьбы с татарами – от простой обороны он перешел к нападению. Он частенько водил казаков за Днепр и захватывал у татар стада овец и коней.




ЗАПОРОЖСКАЯ СЕЧЬ: ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ НА УКРАИНЕ


Решающую роль в истории украинского казачества сыграл черкасский староста Дмитрий Вишневецкий. Его богатая событиями жизнь продолжалась недолго, но была полна ярких эпизодов. Вишневецкий решил создать базу для казаков, искавших добычи и хороших мест для рыбалки в нижнем течении Днепра, за его порогами. В 1557 г. он добился от Сигизмунда II разрешения на строительство крепости на острове Хортица. Так возникла Запорожская Сечь (по-украински «Сичь»), то есть «Расчищенное место за порогами». Самые храбрые и предприимчивые люди среди казаков мечтали бежать за пороги, где лабиринт небольших островков в русле Днепра, покрытых густой растительностью, изобиловал дичью, а уловы были просто фантастическими, но жизнь из-за близости татар оставалась очень опасной. Вскоре уже каждый казак ставил перед собой цель стать запорожцем.

Со своего укрепленного пункта за порогами Вишневецкий, развивая успех московских воевод Адашева и Ржевского, совершил несколько успешных походов против крымских татар. Он расширил зону своих действий и на соседнее княжество Молдавию и начал серию казацких атак на турецкие войска. Это продолжалось целое столетие и очень часто мешало польским королям проводить свою политику. В 1563 г. Вишневецкий попал в плен и был замучен в Стамбуле.

Набеги запорожцев раздражали не только турок, но и самих литовцев. В 1568 г., за год до Люблинской унии, Сигизмунд II, опасаясь, что действия казаков спровоцируют войну с Турцией, приказал разрушить крепость на днепровских островах и запретил казакам селиться за порогами. Однако казаки не обратили на этот указ никакого внимания; Запорожская Сечь продолжала существовать, и вскоре слава о ней распространилась по всей Украине.

За 10 лет после Люблинской унии земли на Днепре в районе Канева и Черкасс, в Подолии и на границе со степью уже не считались такими опасными, какими они были 50 лет назад, во времена Острожского и Дашкевича. Подвиги запорожских казаков Вишневецкого, походы московских воевод и набеги донских казаков, обосновавшихся в нижнем течении Дона к середине XVI в., ослабили татарскую угрозу. Театр войны между Оттоманской империей и народами Восточной Европы переместился из Дунайских стран и Карпат на все Северное Причерноморье, а инициатива в борьбе с оттоманами перешла от запуганных венгров и недовольных поляков к новым сообществам пограничных стражей на Днепре и на Дону, а также к московским царям.

Турки это хорошо понимали, и в 1568–1570 гг. великий визирь Соколлу Мехмед-паша – серб из Боснии – предпринял большой поход против Москвы. Он вынашивал далекоидущие планы: построить канал, который должен был соединить Волгу и Дон. Но под Астраханью турецкую армию разбили (1569), а большой набег крымских татар, хотя и оказался очень разрушительным для Московии, не изменил соотношения сил. Разгром турок в морской битве при Лепанто, а также война с Венецией и Испанией отвлекли на себя внимание Соколлу, и новых операций против Москвы и казаков турки не производили. Когда же, в последний год своей жизни, Соколлу снова обратил взор на черноморское побережье, он попытался лишь заменить иранское владычество над Грузией и Дагестаном на турецкое (1578).

Украина несколько лет наслаждалась относительным спокойствием, и за это время днепровские земли и Подолия достигли процветания. На этих обширных плодородных землях продолжал существовать старый порядок, о котором давно уже забыли в Литве. Система помещичьего землевладения не заходила далеко на юг от Киева; в районе Черкасс до середины XVI в. только три поместья принадлежали дворянам: остальными землями владели крестьяне.

До Люблинской унии литовское правительство ограничивалось лишь назначением старост, занимавшихся управлением, а люди жили общинами, которые они сами и организовали. Поселенцы выбирали из своей среды доверенных людей на посты судей и чиновников и собственными силами защищали самих себя и границы государства.

Но как только по Украине прошел слух, что она должна перейти под власть польской короны, переселение людей с западных земель в восточные, которое до этого было единичным, приобрело массовый характер. «Когда был обнародован указ сейма о том, что через десять лет все крестьяне будут прикреплены к земле, – писал Антонович, – началось повальное бегство. Крестьяне уходили, не выполнив условий своего контракта; за этим следовала общая миграция и погоня. Чем дальше лежали новые земли, тем лучше, поскольку там было легче спрятаться. Изо всех частей Великого княжества крестьяне бежали в степь, которая давала им огромные преимущества. Рост населения Украины в эту пору значительно превышал рост населения Северной Америки в XIX в. Здесь население за 25 лет удвоилось; так [на Украине] оно выросло за 50 лет с 50 до 500 тысяч».

Однако рост населения объясняется не только миграцией беглых крестьян. На Украине оказывались и те крестьяне, которых их «предприимчивый» помещик переселял на новые земли. В этом отношении Люблинская уния помогла резко изменить прежний порядок вещей, когда русско-литовские помещики крайне неохотно селились в опасной степной зоне, а польским помещикам было запрещено приобретать земли на территории Великого княжества Литовского. После заключения унии такой запрет отменили, и поляки стали селиться на Украине.

Уния вызвала и крупные перемены в сельском хозяйстве: необработанные земли неожиданно приобрели привлекательность для польских землевладельцев. Западной Европе требовалось все больше и больше зерна, и восточные житницы стали играть очень важную роль в экономике Европы. Быстро развивалась торговля зерном через балтийские порты. Главным центром этой торговли стал Данциг, где были основаны многочисленные экспортные конторы голландских, немецких и шотландских купцов. Они покупали зерно, поступавшее в Данциг по Висле, и отправляли его на кораблях в Европу. «Польские помещики завалили правительство прошениями о даровании им плодородных земель, которые в последние 25 лет XVI в. пользовались повышенным спросом», – отмечал Дорошенко.

В год заключения Люблинской унии в Подолии и Волыни была проведена опись земель, еще не имевших владельца. При вступлении на трон Польши последний король из династии Ягеллонов, венгр Стефан Баторий, понял, что его первоочередными проблемами должны были стать раздача земель на восточной границе Украины и создание там крупных поместий. После смерти Батория, во время выборов нового короля, Сигизмунд III Ваза щедро раздавал земли тем членам сейма, которые голосовали за него. По этому случаю два брата Вишневецкие получили обширные поместья на левом берегу Днепра, где с невероятной скоростью возникали новые поселения: Лубны, Ромны, Пирятин, Прилуки и в начале XVII в. – Полтава. К концу XVI в. к западу от Днепра насчитывалось уже несколько сотен деревень. На правом берегу, на границе со степью, комиссия сейма велела старосте города Винницы Колановскому составить отчет о малонаселенном районе Умани. Колановский сообщал в отчете, что эти земли малопродородны, а сам тем временем присвоил себе весь Уманский район, охвативший всю южную часть более поздней Киевской губернии.

Насколько привлекательной для землевладельцев того времени являлась Украина, демонстрирует литературный документ 1590 г. в пересказе Дорошенко: «Украина – самое драгоценное владение польской короны. Ее поля прекрасны, как елисейские поля. Они тянутся по долинам либо пересекаются холмами и лесами. Пейзаж великолепен и сулит обильные урожаи. Домашней и дикой птицы и зверей здесь так много, что можно подумать, что здесь родились Диана и Церера. Ее ульи так наполнены медом, что забываешь о Сицилийской Геле и Аттическом Гимметте. Виноград тоже растет здесь, и легко можно изготовлять вино. Итальянских орехов так много, что можно подумать, что Украина когда-то располагалась на земле Италии. Невозможно перечислить все ее озера, изобилующие рыбой. О, стоит ли тратить слова, если все можно выразить одной фразой! Это – земля обетованная, о которой Господь говорил Израилю! Молочные и медовые реки текут здесь! Тот, кто хоть однажды побывал на Украине, никогда не уедет отсюда, потому что она притягивает людей, как магнит притягивает железо!»

Легко себе представить, как такое яркое описание воспламеняло воображение польских помещиков, уставших от жизни на тощих песчаных почвах, покрытых чахлыми сосновыми лесами где-нибудь западнее Вислы или на границах Восточной Пруссии. Неудивительно поэтому, что в результате миграции на восток польских помещиков и крестьян бедные и скудные земли Мазовии и Малопольши вскоре совсем опустели. Об этом раздавались даже жалобы в сейме. На Волыни в конце XVI в. численность населения превышала 600 тысяч человек, а если учесть всех тех, кто переехал жить в Подолию, на Днепр и за него, то население всей Украины (исключая Галицию) к началу XVII в. составило 1,5 миллиона человек.

Полякам предоставилась такая возможность разбогатеть, какой у них не существовало за всю их историю. Они вступили на землю обетованную в тот момент, когда их враги и соседи не имели сил им помешать, ибо в Турции начинался первый период упадка, который так прекрасно описал сэр Томас Роу; Россия была накануне Смуты, а германские страны вместе со Швецией – Тридцатилетней войны. Полякам не составило бы труда слиться с разнородным и неотесанным населением новых земель Украины. Главным препятствием для этого стало религиозное соперничество католической и православной церквей; в более набожном веке умному Казимиру IV не составило труда погасить религиозную вражду, вечно тлевшую между поляками, русскими и литовцами. Сигизмунд III Ваза, который правил Польшей в эти решающие десятилетия, не являлся таким фанатиком, каким изображали его клеветники, но он был мрачным и угрюмым человеком, и имперская политика Центральной Европы занимала его посредственный ум гораздо больше, чем проблемы вновь приобретенных земель на юго-востоке.

Проблема оказалась не национальной или религиозной, а, скорее, социальной, а социальная структура Польского королевства оставалась такой, что преодолеть те беспрецедентные трудности, с которыми столкнулось правительство этой страны на Украине, мог только самодержавный владыка, а его в Польше никогда не было.

Стефан Баторий, предшественник Сигизмунда и блестящий любимец польской шляхты, подходил для задачи усмирения дворян и налаживания хороших отношений с крестьянством еще меньше, чем набожный католический король. Юность этого венгерского магната сделала его зеркалом всех предрассудков феодального класса, который считал всех свободных крестьян просто взбунтовавшимися крепостными. Словом, учитывая неисправимые классовые инстинкты шляхты, польская нация была обречена. Обетованная земля Украины стала для Речи Посполитой настоящим кладбищем.

Порядок и законы Польши признавали только три класса: дворяне (землевладельцы), бюргеры городов и полностью зависевшие от своих помещиков крестьяне, которыми надо управлять с помощью господина, владевшего землей, где они жили. Казаки не принадлежали ни к одной из этих категорий, однако все сельское население Украины называло себя «казаками». Умный и энергичный Стефан Баторий столкнулся с проблемой управления казачеством, которую он попытался решить с присущей ему прямотой. Он объявил все земли, не принадлежавшие дворянам, государственной собственностью. Дворяне могли получить их за свою службу короне. Кроме того, эти территории могли сдаваться в пожизненную аренду, но многие из них были населены людьми, упорно продолжавшими считать себя казаками и полагавшими, что они обладают правом называть себя свободными поселенцами, польское же правительство им в этом отказывало. Власти считали их крестьянами помещиков, которым были официально дарованы эти земли, или тех, кто взял их в аренду у правительства. Однако в первые десятилетия XVII в. навязать поселенцам эти представления не удалось. С одной стороны, казаков, поселившихся независимо от правительства в различных районах Украины, было так много, что трогать их оказалось опасным; с другой – незаселенные земли имелись в изобилии, поэтому приезжавшие сюда «предприимчивые» помещики предпочитали выбирать такие районы, где можно было избежать конфликтов с казаками. Большинство украинского населения продолжало жить по старинке, «по своей собственной воле», почти не подчиняясь контролю и, на какое-то время, никем не беспокоимое. Украинцы понимали, что формально им отказали в праве жить так, как они хотели, поэтому они были готовы в любой момент восстать против попыток навязать им силой польские законы.

А тем временем Стефан Баторий успел оценить воинские качества казаков. Его предшественники уже делали попытки составить реестр тех людей, которых можно было назвать настоящими казаками, то есть тех, кто умел воевать. Были созданы казацкие отряды, а в 1578 г. сформированы первые казацкие полки. Число казаков, внесенных в реестровые списки, составляло около 6 тысяч человек, по крайней мере, это число называли казаки в XVII в. Казацкие полки в годы войны входили в состав польской армии. Однако этот эксперимент имел весьма скромные масштабы из-за хронической нехватки денег в польской казне. Кроме того, польская шляхта осталась очень недовольна тем, что в награду за военную службу «холопы» получали дворянство (эта привилегия должна была принадлежать только «свободным» полякам, считавшим военную службу делом чести).

Помимо нескольких тысяч «реестровых» казаков, которые постепенно заняли привилегированное положение и попали в милость к доверявшему им польскому правительству, остались десятки тысяч казаков, не внесенных в реестры, требовавших себе статуса свободных людей, в чем поляки им отказывали. И эти казаки, составлявшие основную массу украинских поселенцев, нашли защитницу своих прав и выразительницу своих чаяний в Запорожской Сечи, то есть в «расчищенном от леса месте за порогами Днепра».

Весьма характерен тот факт, что первым правительственным документом, в котором упоминается Запорожская Сечь, является указ Сигизмунда Августа о ее роспуске. В годы, последовавшие за Люблинской унией, число запорожских казаков, живших там, где польское правительство не могло их достать, стремительно возросло. «После 1570 г., – пишет Кулиш, – за порогами, на островах в низовьях Днепра, подальше от польской шляхты возникло казацкое братство, где все были равны, где атаман, имевший диктаторские права, одевался точно так же, как и все остальные, где роскошные одежды не признавались только в том случае, если храбрая рука снимала их с какого-нибудь убитого турка или татарина. Это братство, которое жило в бедности, потому что так ему захотелось, основало знаменитую Запорожскую Сечь, где хранились большие запасы оружия и пороха, где молодым казакам прививались рыцарские привычки и куда ни под каким предлогом не допускались женщины. Сечь считалась убежищем и домом всех казаков, и все казацкие войска, где бы они ни были, называли себя запорожцами».

Красочные рассказы иностранцев конца XVI в. дают представление о жизни и обычаях этого братства.

Итальянец Гамбарини в 1584 г. писал: «Некоторые из козаков состоят на службе у короля и живут на островах под властью гетмана, защищая границы от татар. Другие, в большинстве своем, являются работниками, которые зарабатывают себе на жизнь, грабя турецкие и татарские земли и возвращаясь домой с добычей. Если попытаться, то можно собрать около 14 или 15 тысяч человек, которые составят отличное войско из этих парней. Их влечет не столько добыча, сколько слава, и они готовы к любым опасностям. Их вооружение состоит из сабель и ружей, и они никогда не промахиваются. Они великолепные пехотинцы и кавалеристы, и их называют козаками, поскольку они немного похожи на козлов (от русского слова „коза“). Они живут в хижинах, крытых тростником, и едят все, что попадется под руку. Их основную пищу составляет рыба и то, что они забирают у татар. Они никогда не едят хлеба и пьют только чистую воду. Среди них есть люди самых разных национальностей: поляки, немцы, французы, итальянцы и испанцы, которые по разным причинам не могут вернуться к себе на родину. Здесь они нашли себе надежное убежище. Их здесь никто не достанет. Среди них очень сильны идеи товарищества. Если их мало, они живут на небольших островах, но, когда их становится больше, они переселяются на более крупные острова. Леса здесь в изобилии, и они строят из него переносные ограды, так что даже зимой, когда Днепр покрывается льдом, они не боятся, что враги захватят их врасплох. Летом реку нельзя перейти вброд из-за обширных болот, которые тянутся по ее берегам. Никто не может захватить эти острова, и не только захватить, но и найти их, если не знает, как туда пробраться. Козаки также отличные моряки; у них есть разнообразные суда, на которых они ходят грабить турецкое побережье». Сведения Гамбарини основаны на рассказе одного казака, попавшего в плен к туркам и который позже бежал в Италию.

В 1594 г. на Сечь приехал венгерский посол Эрик Лассота, который от имени императора Рудольфа II стал убеждать казаков принять участие в войне с турками. Он встретил здесь посланцев московского царя Федора Иоанновича, который хотел направить энергию казаков против крымских татар. То, что император пожелал вступить в прямые переговоры с Сечью, говорило о ее растущей славе, ведь казаки формально являлись подданными польского короля. Лассота привез с собой подарки императора: 8 тысяч золотых дукатов, рога, тамбурины и имперские штандарты. Его приветствовали артиллерийским салютом.

Лассота отобрал около 6 тысяч человек, годных для регулярных боевых действий. Он видел на островах огромные запасы оружия, стада коней, целые флотилии различных судов. Переговоры затянулись, поскольку казаки обожали торговаться. Когда же было заключено соглашение, затрубили рога, загремели ружейные выстрелы, а ночью устроили фейерверк. Лассота в качестве прощального подарка получил шапку и шубу из чернобурой лисы.




ПОЛЬСКАЯ КОНТРРЕФОРМАЦИЯ И КРИЗИС ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ


Первая половина XVII в. стала эпохой смут и революций в Европе. Кризис феодальных отношений Средневековья и развитие коммерческого капитализма являлись причиной широкой (часто бессознательной) двухвековой борьбы за власть между либеральной олигархией и имперским самодержавием. Эта борьба, как и всякая другая, не привела к победе одной или другой стороны и в конце концов сменилась новыми формами антагонизма, который вырос в условиях XVIII–XIX вв.

Во Франции начались гугенотские войны, в Германии – Тридцатилетняя война, в Англии – гражданская война, что привело к различным результатам, оказавшим влияние на историю последующих веков.

События, происходившие в Восточной Европе в XVII в., очень сильно повлияли на развитие Западной Европы. Первый период упадка Оттоманской империи (после смерти Мехмеда Соколлу в 1578 г. до совершеннолетия Мюрада IV, около 1630 г.), несомненно, позволил семейству Габсбург установить свою краткосрочную гегемонию в Германии и провести контрреформацию в тех странах, которые в противном случае остались бы или сделались протестантскими. В 1576 г., когда Рудольф II унаследовал владения Габсбургов, «вся Австрия и почти вся Штирия были в основном протестантскими; в Богемии, Силезии и Моравии за господство боролись разные формы христианской веры, а католицизм сохранил свое господство лишь в горах Тироля», как свидетельствует Британская энциклопедия. Венгрия предпочла Габсбургам династию Запольев (турецких протеже), а султан поддерживал трансильванских протестантов. В 1630 г. «когда Турция под властью Мюрада IV (чьи усилия в середине XVII в. были продолжены визирями из семьи Кёпрюлю) снова стала превращаться в агрессивное имперское государство, упрямый и узколобый Фердинанд II, опираясь на военный гений Валленштейна, осуществил контрреформацию в Германии. В ту пору всем казалось, что Австрия подчинит себе Германию и Балтийское море превратится в Австрийское озеро».

В это же самое время славянские народы Восточной Европы вели титаническую борьбу, результаты которой будут столь же далекоидущими, как и результаты Тридцатилетней войны для Германии. Эта борьба продолжалась 64 года – от появления в 1603 г. первого Лжедмитрия в качестве претендента на московский престол до заключения в 1667 г. Андрусовского перемирия между окрепшей Московией и ослабевшей Польшей. В ней было много драматических эпизодов, ибо она началась кровавой гражданской войной в Московии и переросла в титанические усилия поляков по установлению своего господства в Москве и навязыванию русским польского царя. В ходе этой борьбы на Украине разразилось несколько народных восстаний, которые завершились грандиозным Потопом в Польше в 1648 г. Он погубил блестящую культуру Польского государства и позволил России в первые десятилетия XVIII в. превратиться в мировую державу.

Здесь следует кратко рассмотреть влияние русско-польских войн на ход Тридцатилетней войны хотя бы потому, что польская борьба за господство над православными славянами во многих отношениях представляла собой восточный вариант контрреформации. Разгром, который поляки и казаки учинили в Хотине в 1621 г. над султаном Османом II, позволил Фердинанду II в начале Тридцатилетней войны перебросить часть своих войск на этот театр, а политика Сигизмунда II, который придерживался идей католической реакции и предъявлял свои права на шведский престол, в первое десятилетие этой войны позволила империалистам сильно укрепить свои позиции. Однако после Штумдорфского перемирия со шведами (1635) усиливающееся давление казацких восстаний (1636 и 1638) ослабило влияние поляков на германскую и балтийскую политику. В 1648 г. началось ужасное восстание Хмельницкого, как раз в тот момент, когда победу протестантов в Германии увенчал Вестфальский мирный договор. После Андрусовского перемирия Польша перестала быть мировой державой, что подготовило почву сначала для возвышения Швеции, а потом и Бранденбурга – Пруссии как великих балтийских держав.

Борьба поляков с православными славянами Восточной Европы в XVII в. шла по трем основным направлениям.

Во-первых, польские короли стремились подчинить Греческую православную церковь на Украине католической церкви и культуре. Эта борьба имела социальные и политические последствия, но была одновременно и проявлением контрреформации в Польше, получившей мощный импульс от иезуитов, которые появились здесь во времена Стефана Батория, имея первоначальные намерения помочь ему в проведении реформ в системе образования. Именно по совету иезуитов поляки попытались посадить своего ставленника в Кремле.

Во-вторых, борьба между поляками и русскими представляла собой противостояние двух различных национальных групп, связанное с правом обладания всем географическим регионом в пределах речной системы между Балтийским и Черным морями. То, что это было вполне достижимо для поляков, убедительно доказал тот факт, что «менее продвинутые» московиты в XVIII в. сумели справиться с этой задачей. За два столетия до этого Витовт приблизился к установлению литовского владычества над всей речной системой Русской равнины. Стефан Баторий, второй после Генриха IV полководец своего времени, показал, что московскую военную мощь можно легко сокрушить командующим европейского уровня. Владислав IV, второй польский король из династии Ваза, оказался очень талантливым человеком, который пользовался огромной популярностью среди украинских казаков. Он был готов отречься от католической веры ради того, чтобы заполучить русскую корону.

Третьим аспектом борьбы был конфликт между двумя системами управления. Парадоксально, но факт – либеральный или, скорее, антимонархический индивидуализм польской шляхты стал для Польши фатальным как раз в ту пору, когда ее взгляды на жизнь считались современными и помогли протестантизму победить на Западе. Однако склонность к крайностям, одержимость идеалом, вероятно, являются в славянском характере фатальными чертами, а их происхождение нужно искать в самой истории славян. Индивидуализм польской шляхты – это доведенные до абсурда принципы свободы, на которых и должна основываться упорядоченная социальная жизнь. Одержимость шляхты идеями свободы на самом деле являлась выпячиванием своей исключительности, представлявшей собой желание ограничить все блага этой свободы только рамками своего класса. Мало какая страна могла похвастаться такими мудрыми королями, как первые два Сигизмунда, такими царственными паладинами, как Стефан Баторий, Владислав IV и Ян Собеский, такими храбрыми военачальниками, как Ходкевич и Жолкевский, такими государственными мужами, как Ян Замойский. И то, что ни один из них не смог одержать долговременных побед по вине царившей в Польше анархии и склонности к расколу, дает нам право осудить не только саму польскую социальную систему, но и класс, который ее поддерживал, а также глупость нескольких поколений людей, составлявших этот класс. Поэтому мрачный и во многих аспектах неуклюжий и примитивный деспотизм Московского государства не мог не одержать победы над анархическим либерализмом польской шляхты; лишь безжалостное самодержавие могло захватить себе эти обширные равнины, лежавшие между Уралом и Вислой, и подчинить себе миллионы ее жителей. Словом, ученики Эдигея одержали верх над наследниками Витовта.

Реформация, сама родившаяся в Богемии, в Центральной и Восточной Европе, имела гораздо большую силу, чем принято думать. В Австрии, Венгрии, Трансильвании и Польше протестантские силы сохраняли в течение длительного времени довольно сильное влияние. В Польше во времена Гуситских войн ягеллонские князья сочувственно относились к идеям ранней Реформации; крайний индивидуализм польской шляхты помогал сохранять определенную веротерпимость (например, в течение нескольких веков к евреям в Польше относились с заметным уважением). Два Сигизмунда, просвещенные князья эпохи Возрождения, умели поддерживать баланс между многочисленными протестантскими сектами и не отличавшимися особой терпимостью прелатами Римско-католической церкви.

«Волна Реформации, – писал Дубовский, – пришла в Польшу с запада. Первый выдающийся польский поэт Рей сделался к старости кальвинистом; первый выдающийся писатель Оржеховский был священником, который женился и разругался со своим епископом. Одна за другой сессии парламента требовали, чтобы служба в церкви шла на польском языке, чтобы духовенство подчинялось гражданским законам и платило государству налоги, чтобы целибат для священников был отменен, чтобы обе религии имели общие права и была созвана Национальная церковная ассамблея. Сам король (Сигизмунд II) склонялся к поддержке реформаторов и, подобно Генриху VIII, поссорился с папой из-за своего развода. Тем не менее идея о создании Польской национальной церкви, которая могла бы придать этому государству силы, разбилась о рифы неограниченного индивидуализма поляков. Протестантское движение на польской почве сразу же раскололось на несколько сект, и даже гений одного из отцов Реформации, поляка Джона Лески, который прославился в истории фризского и английского протестантизма, не помог привести враждующие группы сектантов к согласию. В то же самое время конфликты с Русской православной церковью, с одной стороны, и лютеранской Пруссией – с другой, объединили польских католиков под знаменами общей веры. Символом окончательной победы католической контрреформации над протестантами в Польше стало принятие королем из рук папского нунция „Сборника указов Трентского собора“ (1564 г.). Вскоре после этого в стране появились иезуиты, этот авангард воинствующего католицизма, а хрупкий союз протестантских сект – Сандомирский указ о согласии (1570 г.) – не смог создать для столь дисциплинированной силы никакой преграды» (Дубовский).

Со времен архиепископа Газарии и Флорентийского собора Римско-католическая церковь не утратила своего интереса к восточным славянам. Иван IV после разгрома русских войск Стефаном Баторием, желая заручиться поддержкой папы римского, даже рассматривал вопрос о массовом обращении московитов в католическую веру.

Воодушевленные успехами контрреформации и поддержкой короля, которого поляки сравнивали с Филиппом II Испанским (без особых, впрочем, оснований), католические иерархи Польши поставили перед собой задачу обратить православное население юго-восточных провинций, попавшее в результате Люблинской унии под власть Польши, в католическую веру. Польские епископы считали себя людьми более высокой культуры и принадлежали к церкви правящего класса; наивные и невежественные православные священники не могли, конечно, сравниться в мудрости и преданности с дисциплинированными солдатами Игнатия Лойолы. Католическая церковь была также и церковью польских землевладельцев, но ни умелая пропаганда, ни мощь всей ее организации не смогли преодолеть упорства недоверчивых украинских крестьян.

В середине XVI в. православная церковь Русско-Литовского великого княжества находилась в совершеннейшем упадке. Она сосредоточила в своих руках крупные богатства, а некоторые монастыри владели обширными землями. Буйные и распущенные дворяне, используя влияние своих семей, приобретали целые епархии и аббатства. Типичным представителем этого класса стал епископ Луцкий Иона Борзобогатый («очень богатый»), который штурмом брал монастыри, пуская в ход артиллерию, и закрывал церкви до тех пор, пока не получал взятку. Не лучшим оказался и его преемник Кирилл Терлецкий, которого судили за убийство, изнасилование и разбой. Константинопольский патриарх отстранил от должности одного из киевских митрополитов за двоеженство. Многие представители высших слоев церкви, хотя и не совершали преступлений, проводили жизнь в кутежах и пьянках. Простые священники полностью зависели от своих помещиков, и если последние были католиками, а паства состояла из одних крестьян, то их положение оставалось очень тяжелым.

В многих случаях господин просто закрывал храмы или монастыри, расположенные на его земле, и забирал себе все их добро. При таких условиях положение сельского духовенства сделалось совершенно невыносимым. Только самые «последние из последних», голодные и невежественные, становились православными священниками, а в народе ходила поговорка, что «православного попа чаще встретишь в таверне, чем в храме».

Греческая православная церковь стала религией холопов, то есть крестьян, и дворяне русского происхождения, принявшие польский образ жизни и католичество, стыдились своей старой веры. Среди дворянства число приверженцев православия с каждым годом уменьшалось. Бывали, конечно, и исключения, но совсем немногочисленные. Православным остался литовский гетман Григорий Ходкевич; верность прежней вере сохранил и знаменитый на всю Польшу князь Константин Острожский. Он был одним из самых выдающихся и активных членов православной церкви и основал единственное в стране православное училище в городе Острог, где в 1580 г. была напечатана Библия на славянском языке. Но даже в древних семьях самой благородной генеалогии, где приверженность православию являлась освященной временем традицией (например, в сильной и богатой семье Вишневецких), в начале XVII в. молодежь начала обращаться в католичество. Иеремия Вишневецкий стал одним из самых непримиримых врагов православия; дочь Константина Острожского превратилась в ярую католичку и разрушила все, что создал отец. Песнь Мелетия Смотрицкого «Плач православной церкви», написанная по случаю смерти старого князя Константина, напоминает один из ирландских плачей XVIII в. о потерянной славе католических англо-кельтских лордов, хотя обилие цветистых восточных метафор лишает песнь очарования, присущего ирландскому произведению: «Где же дом князей острожских, откуда исходил свет древней веры? Где же другие сокровища этой короны, бесценные сапфиры и драгоценные алмазы, и вся слава великих княжеских русских домов?» После этого Мелетий перечислил имена наследников русских князей, которые отринули веру своих отцов, – это князья Вишневецкие, Слуцкие, Сангушко, Чарторыйские, Масальские и многие другие.

Молодое поколение русско-литовской аристократии и шляхты обращалось в католическую веру во время обучения в иезуитских школах, которые открывались по всей Литве, Подолии, Волыни и в западнорусских землях со времен Стефана Батория. Недостойный образ жизни верховных иерархов православной церкви, невежество и моральная деградация простых священников резко контрастировали с пропагандой духовного возрождения и строгой дисциплиной Римско-католической церкви во времена контрреформации. Сравнение было не в пользу православной церкви, и это оказало сильное влияние на умы нового поколения аристократов. Однако иезуитская пропаганда не оказала никакого воздействия на крестьян, казаков и городских ремесленников, поскольку она осуществлялась в школах и печатных изданиях.

Ряд руководителей католической церкви в Польше выдвигал идею союза двух церквей. Целью этого союза было подчинение высшего православного духовенства католической церкви и обращения в римскую веру части священников, которые могли бы повлиять на настроения городских и сельских жителей православных провинций страны. Казалось, что этот план будет успешно осуществлен, поскольку многие православные иерархи рассчитывали разбогатеть, а другие выступали за унию из-за желания исправить нравы своей церкви. Унию планировалось осуществить в умеренной, мягкой форме на основе решений Флорентийского собора 1439 г.; православная церковь должна была сохранить свои восточные обряды, а за священниками сохранялось право вступать в брак. Католиков интересовали не столько различия в догматах, сколько признание верховенства папы православными священниками и их паствой. Епископы, одобрившие унию, получали право заседать в сейме вместе с католическими прелатами, а все православные, признавшие ее, получали равные с католиками права на получение государственных должностей.

Указ об унии двух церквей, который в 1594 г. был представлен на рассмотрение короля Сигизмунда III и папского нунция в Кракове, был подписан четырьмя православными епископами. Киевский митрополит Михаил Рагоза, человек слабого характера, тоже склонялся к принятию унии. На следующий год папа Климент VIII официально признал Новую объединенную церковь и, желая увековечить это событие, приказал отчеканить медали с надписью «Rutenis receptis».

Казалось, что усилия католиков завершились успехом, но последующие события показали, что они рано радовались. Православная шляхта, возглавляемая князем Константином Острожским, выступила с протестами; среди жителей Львова, Вильно и Киева начались волнения, ибо здесь существовали возникшие на добровольной основе организации, называвшиеся братствами (это были союзы православных купцов и ремесленников), которые обладали значительными средствами.

По указу короля дело об объединении церквей передали на рассмотрение церковного собора в Бресте, состоявшегося в конце 1596 г. Но вместо того чтобы прийти к согласию, православные и униаты окончательно разругались. Еле-еле удалось избежать вооруженного конфликта, поскольку дворяне, поддерживавшие обе стороны, явились в Брест со своим войском и артиллерией. Православная церковь разделилась, и вскоре между униатами и приверженцами истинного православия началась непримиримая вражда. В ходе борьбы православная церковь духовно возродилась. В русскоговорящих православных людях пробудилось национальное сознание; появились православные ораторы и борцы за веру, которые обрели материальную поддержку и горожан, и крестьян. В конце концов даже униатская церковь, по словам Дубовского, «превратилась в крепость украинского сепаратизма против Польши», и все это произошло главным образом из-за нелиберальной узколобости иерархов польской церкви, которые даровали украинским прелатам привилегии своего класса и тем самым превратили униатскую веру в церковь простонародья, [борющуюся] против римского католицизма как религии правящего класса. Аристократы, отказавшиеся от восточного христианства, стали в большинстве своем католиками, а не униатами, углубив тем самым социальный и национальный раскол».

Уже в 1590 г. вспыхнуло мощное казацкое восстание против польских властей. Поляк по происхождению, авантюрист Кристофер Косинский убедил запорожцев последовать за ним, но не в набег на земли татар, турок или молдаван, как было принято в ту пору, а в поход против волынской шляхты, чтобы пограбить ее поместья и сжечь ее дома. Самым ужасным было то, что большое число крестьян, которые только назывались казаками, присоединились к Косинскому в его укрепленном лагере в Триполье. В это же время во многих частях Волыни и Подолии и за Днепром вспыхнули крестьянские восстания. Весь 1592 г. украинские крестьяне грабили и жгли барские поместья. На следующий год Косинский снова вторгся в Волынь, но на этот раз испуганные дворяне, православные и католики, взялись за оружие и под Житомиром старый князь Константин Острожский и Александр Вишневецкий разгромили казачье войско, убив 2 тысячи человек и захватив 25 пушек. Косинский был взят в плен, но его отпустили на свободу. Вскоре после этого он погиб, однако никто не знает как.











ПРИМЕЧАНИЯ





1

После сооружения Днепровской электростанции эти пороги ушли под воду. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

По мнению русских историков, Киев и Новгород существовали еще до прихода варягов.

3

Другой сын Ярослава, Всеволод, стал мужем византийской принцессы, дочери Константина Мономаха: от этого брака родился Владимир Мономах.

4

По другим сведениям – Гарольда Годвинссона.

5

Владимиру Мономаху досталось по наследству от отца Переяславское княжество и Ростовская земля, в состав которой входил и Суздаль. Эта земля была его вотчиной, то есть наследственным владением. Он княжил в Переяславе, лишь изредка наведываясь в Ростовскую землю, где в конце XI в. посадил своего малолетнего сына Юрия – будущего князя Юрия Долгорукого. В 1113 г. Владимир Мономах стал великим киевским князем. Юрий до 1125 г. княжил в Ростове, а после смерти отца, последовавшей в том же году, переехал в Суздаль.

6

Владимир Мономах считал, что русским князьям необходимо налаживать союзнические отношения с половцами, поэтому он женил своего сына Юрия на половецкой княжне, дочери хана Аепы.

7

Нижний Новгород никогда не был колонией Великого Новгорода. Его в 1221 г. основал великий владимирский князь Юрий Всеволодович на землях Владимиро-Суздальского княжества.

8

Залешанин – житель Залесской земли, то есть расположенной «за лесами».

9

Прокняжил в Киеве недолго – в 1157 г. его отравили на пиру.

10

Например, Лыбедь и Рпень – во Владимире, Трубеж – в Переславле-Залесском, Почайна – в Нижнем Новгороде.

11

Польша пострадала от монгольских набегов гораздо меньше, чем Русь.

12

Если не считать Ледового побоища 1242 г.




КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ФРАГМЕНТА.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/uilyam-edvard-devidallen/istoriya-ukrainy-uzhnorusskie-zemli-ot-pervyh-kievskih-knyazey-do-iosifa-stalina/?lfrom=15198409) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.





Поскольку правообладатели пожадничали выложить полную версию книги в интернете, дальнейшая многострадальная история Малороссии уже совместно с царской Великороссией непосредственно в документах скопирована из книги Николая Маркевича.






I. ВЫПИСКА ИЗ СТАТЕЙНОГО СПИСКА БЫВШИХ В ПЕРЕЯСЛОВЛЕ У ГЕТМАНА БОГДАНА ХМЕЛЬНИЦКОГО РОССИЙСКИХ ПОСЛОВ: БЛИЖНЕГО БОЯРИНА ВАСИЛИЯ БУТУРЛИНА, ОКОЛЬНИЧЕГО ИВАНА АЛФЕРЬЕВА И ДУМНОГО ДЬЯКА ЛАРИОНА ЛОПУХИНА
 
И тогож числа (6 Генваря 1654 года) Гетман Богдан Хмельницкий в Переяславль приехал за час до вечера, а писарь Иван Виговский приехал Генваря в 7 день, и Полковники и Сотники съехались в Переяславль же, и Гснваря 7-го же числа, к боярину Василью Васильевичу Бутурлину с това рищи присылал Гетман Богдан Хмельницкий Переяславского Полковника Павла Тетерю, чтоб ему, Гетману, с ними видетца, а Государевы-б Грамоты в то время и не подавать, и речи никакой не говорить.
И приказано к Гетману с Полковником, что Боярин Василий Васильевич с товарищами с ним, Гетманом, видеться ради, а где видетца, и он бы, Гетман, о том к ним приказал.
И Гетман приказал, что он будет у Боярина у Василья Васильевича на подворье того же числа в вечеру.
И в вечеру приехали от Гетмана писарь Иван Виговский, да Полковник Павел Тетеря; а сказав, что Гетман будет к ним тотчас, поехал к Гетману.
И тогож числа в вечеру приехал к Боярину Василью Васильевичу на двор Гетман Богдан Хмельницкий, а с ним приехали писарь Иван Виговский, да Переяславский Полковник Павел Тетеря.
И Боярин Василий Васильевич с товарищи говорили Гетману: присланы они от Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея России Самодержца и многих Государств Государя и Обладателя, с Его Государевым милостивым полным указом, по его, Гетманову, челобитью и всего войска Запорожского, и чтоб завтре, Генваря в 8 день, ему, Гетману, Государеву Грамоту подать, и Государев милостивый указ сказать на съезжем дворе; а подав бы Государеву грамоту, и сказав Государев милостивый указ, тогож дни итти в церковь и учинить ему, Гетману, и Полковником, и иным начальникам, и всяким людям веру, как им быти под Государевою высокою рукою.
И Гетман говорил, что Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Русии Самодержцу, они, со всем войском Запорожским, служити и прямити во всем душами своими ради, и головы свои за Государское многолетное здоровье складивать, и веру ему, Государю, учинити, Генваря в 8 день, и во всем по его Государеве воле быти готовы; а завтра де рано Полковники все будут у него, и он де, с ними поговоря, будет на съезжий двор, и, выслушав Государеву Грамоту и Государев милостивый указ, поговорить ему будет с Полковники, а поговоря с Полковники и с начальными людьми, итти в Соборную церковь и учинити Государю верю.
Да Гетман же и писарь Иван Виговский говорили: милость де Божия над нами, якоже древле при Великом Князе Владимире, так же и ныне сродник их Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея России Самодержец, призрил на свою Государеву отчину—Киев и на всю малую Русь милостью своею; яко орел прикрывает гнездо свое, тако и он Государь изволил нас принять под свою Царского Величества высокую руку, а Киев и вся малая Русь вечное их Государского Величества, а мы де все Великому Государю, Его Царскому Величеству, служить и прямить во всем душами своими, и головы свои за Его Государское многолетное здоровье складивать ради.
А о том о всем писано к Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всея России с Парфеньем Тоболиным Генваря в 8 число, с утра рано.
И тогож числа от Гетмана Богдана Хмельницкого приходил писарь Иван Виговский и сказывал Боярину Василью Васильевичу с товарищи: была де у Гетмана тайная Рада с Полковники, и с Судьями, и с Войсковыми Ясаулы, — и Полковники де, и Судьи, и Ясаулы под Государеву высокую руку подклонилися.
И по тайной Раде, которую Гетман имел с Полковники своими с утра тогож дни, во вторый час дни бито в барабан, с час времяни, на собрание всего народа слишать совет о деле, хотящем совершиться.
И как собралося великое множество всяких чинов людей, учинили круг пространный про Гетмана и про Полковников, а потом и сам Гетман вышел под бунчюком, а с ним Судья и Ясаулы, писарь и все Полковники, и стал Гетман посреди круга, а Ясаул Войсковой велел всем молчать; потом, как умолкли, начал речь Гетман ко всему народу говорить:
Панове Полковники, Ясаулы, Сотники и все войско Запорожское, и вси православнии Християне! ведомо то вам всем, как нас Бог свободил из рук врагов, гонящих церковь Божию и озлобляющих все Христианство нашего православия Восточного, что уже шесть лет живем без Государя в нашей
земли в безпрестанных бранях и кровопролитиях с гонители н враги нашими, хотящими искоренити церковь Божию, дабы имя Руское не помянулось в земли нашей, что уже вельми нам всем докучило, и видим, что нельзя нам жити боле без Царя; для того ныне сбрали есмя Раду, явную всему народу, чтоб есте себе с нами обрали Государя из четырех, которого вы хощете; первый Царь есть Турский, который многажды чрез послов своих призывал нас под свою область; вторый Хан Крымский; третий Король Польский, который, будет сами похочем, и теперь нас еще в прежнюю ласку принять может; четвертый есть Православный Великия России Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея России Самодержец Восточный, которого мы уже шесть лет безпрестанными молении нашими себе просим; тут которого хотите избирайте. Царь Турский есть бусурман; всем вам ведомо, как братии наши, православнии християне, Греки беду терпят, и в каком суть от безбожных утеснении; Кримской Хан тоже бусурман, которого мы по нужди и в дружбу принявши, каковыя нестерпимыя беды приняли есмя! Какое пленение, какое нещадное пролитие крови християнския от Польских Панов утеснения, никому вам сказывать не надобет; сами вы все ведаете, что лучше жида и пса, нежели християнина, брата нашего, почитали. А православный християнский Великий Государь, Царь Восточный, есть с нами единаго благочестия Греческаго закона, единаго исповедания, едино есми тело церкви православием Великия России, главу имуще Иисуса Христа.
Той Великий Государь, Царь християнский, сжалившися над нестерпимым озлоблением православныя церкви в нашей малой России, шестьлетных наших молений безпрестанных не презривши, теперь милостивое свое Царское сердце и нам склонивши, своих великих ближних людей к нам с Царскою милостыо своею прислати изволил, которого естьли со усердием возлюбим, кроме Его Царския высокия руки благотишнейшего пристанища не обрящем; а будет кто с нами не согласует теперь, куды хочет, вольная дорога. К сим словам весь народ возопил: волим под Царя Восточного, православного, крепкою рукою в нашей благочестивой вере умирати, нежели не навистнику Христову, поганину, достати.
Потом Полковник Преясловский Тетеря, ходячи в кругу на все стороны, спрашивал: вси ли тако соизволяете рекли весь народ: вси единодушно;
потом Гетман молыл: буди тако, да Господь Бог наш сукрепит под Его Царскою крепкою рукою; а народ по нем вси единогласно возопили: Боже! утверди, Боже! укрепи, чтоб есми во веки все едино были.
И после того писарь Иван Виговский, пришедши, говорил: что де козаки и мещане все под Государеву высокую руку подклонились.
И Генваря в 8 число Гетман Богдан Хмельницкий и писарь Иван Виговский, и Обозничей, и Судьи, и Полковники и Ясаулы войсковые, и Сотники, и Атаманы у Боярина Василья Васильевича Батурлина с товарищи на съезжем дворе были.
И Боярин Василий Васильевич говорил Гетману Богдану Хмельницкому речь: А молыл: Божиею милостию Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея России Самодержец, и многих государств Государь и Обладатель, прислал к тебе, Богдану Хмельницкому, Гетману войска Запорожского и ко всему войску Запорожскому свою Царского Величества Грамоту.
И тое Государеву Грамоту ему отдав; а как Государеву Грамоту Боярин Василий Васильевич Гетману отдал, и тое Государеву Грамоту Гетман принял с великою радостию; а приняв Государеву Грамоту, поцеловал и, распечатав, отдал писарю Ивану Виговскому, и велел ему вычесть при всех войска Запорожского начальных и всяких людей в слух, и тое Государеву Грамоту писарь Иван Виговский чол всем людем явно; и выслушав Государеву Грамоту Гетман, и Полковники и всяких чинов люди, Государской милости обрадовались, и говорил Гетман: что Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея России Самодержцу, он, Гетман Богдан Хмельницкий, со всем войском Запорожским служити и прямити вседушно, и за Государское многолетное здоровье головы складивать ради, и верю Государю учинити, и во всем по Ево, Государеве воле, быть готовы.» И Боярин Василий Васильевич молыл: Божиею милостию Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея России Самодержец, и многих государств Государь и Обладатель жалует тебя, Гетмана Богдана Хмельницкого, и Полковников, и все войско Запорожское православныя христианския веры, велел вас спросить о здоровье.
Да как Гетман и Полковники на Государеве милости, что их пожаловал о здоровьи, велел спросить, челом ударили и про Государево, Царево и Великого Князя Алексея Михайловича всея России здоровье спросили.
И Боярин Василий Васильевич молыл: Как мы поехали от Великого Государя нашего, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея России Самодержца, от Его Царского Величества, и Великий Государь наш, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея России Самодержец, и многих государств Государь и Обладатель, на своих великих и преславных государствах Российского Царствия дал Бог в добром здоровье.
А после того говорил Гетману:
Божиею милостию Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея России Самодержец, и многих государств Государь и Обладатель, велел тебе говорить:
В прошлых годех и по нынешней по 162 год присылали к Великому Государю нашему, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа России Самодержцу, и многих государств Государю и Обладателю, к Его Царскому Величеству, ты, Богдан Хмельницкий, Гетман войска Запорожского, и все войско Запорожское бить челом: что Паны, Рада и вся Речь Посполитая на православную християнскую веру Греческого закону и на святыя Божия восточныя церкви возстали, и гонение учинили большое, и от истинной християнской веры, в которой вы издавна живете, учали вас отлучать и неволить к своей Римской вере, и в иных местех, в Коруне и в Литве благочестивыя цсркви запечатали, а в иных местах учинили Унию, и всякия над вами гонение, и поругание, и злости на християнския чинили, а после того и помирясь с вами сперва под Зборовом, а после под Белой церковию, на правде своей не устояли, и церкви Божии, которыя в договоре написаны были отдати из Унии, не отдали, а которыя немногия и отданы были, и те оборочены опять под Унию; и хотя православную христианскую веру искоренити и святыя Божия цсркви до конца разорити, войска свои на вас собрали и многис городы и места, и в тех городех и местех святыя Божии церкви осквернили, и поругали, и разорили, и православных християн духовного и мирского чину многих невинно замучили, и всякое злое поругание чинили; и вы, не хотя благочестивыя християнския веры отбыть и святых Божиих церквей в разорении видеть, по неволе призвав к себе на помощь Крымского Хана с Ордою, учали за православную християнскую веру и за святыя Божии церкви против их стоить, а у Великого Государя нашего, у Его Царского Величества, милости просите, чтоб Всликий Государь наш, Его Царское Величество, православныя Християнския веры искоренить и святых Божиих церквей разорить гонителем вашим и клятвопреступником не дал, и над вами умилосердился, велел вас, тебя, Гетмана и все войско Запорожское, приняти под свою Царского Величества высокую руку с городами и землями; а вы Великому Государю нашему, Его Царскому Величеству, служить и за его Государскос здоровье против всякого неприятеля хотите стоять во веки.
И по Указу Великого Государя нашего, Его Царского Величества, приказывано к вам, к тебе, Гетману Богдану Хмельницкому, и ко всему войску Запорожскому, что у Великого Государя нашего, у Его Царского Величества, с Яном Казимиром, Королем Польским и Великим Князем Литовским вечное докончанье, и Великому Государю нашему, Его Царскому Величеству, Государю Христианскому, без причины вечного докончанья нарушать было не мочно; а которыя неправды учинились с Королевския стороны с нарушеню вечного докончанья, и Великий Государь наш, Его Царское Величество, ожидает о том с Королевския стороны по договору исправленья; а будет Король и Паны Рада по договору исправленья не учинят, и Великий Государь наш, Его Царское Величество, терпети им не будет, и за их неправды учнет против их стоять; а ему Гетману и всему войску Запорожскому велит свой Царского, Величества милостивый указ учинить.
И вы, Богдан Хмельницкий, Гетман войска Запорожского, и все войско Запорожское Великому Государю нашему, Царскому Величеству, били челом: будет Его Царскому Величеству под свою Государеву высокую руку приняти вас не мочно, и Царское-б Величество, для православныя христианския веры и святых Божиих церквей, в вас вступился, и велел вас с Королем, с Паны Рады помириты чрез своих Государевых великих Послов, чтоб вам тот мир был надежен, а собою вы с ними миритца не хотите, потому что поляки в правде своей не стоят.
И по Указу Великого Государя нашего, Его Царского Величества, и по вашему челобитью, посыланы в Польшу к Яну Казимиру Королю Его Государевы великие и полномочные Послы: Боярин и Наместник Великопермский Князь Борис Александрович Репнин-Оболенский с товарищи, а велено Королю и Паном Раде о том миру и о посредстве его говорити накрепко.
И те Царского Величества великие Послы в ответех Панов Раде говорили: чтоб Король и Паны Рада то междоусобие успокоили, и с вами помирились, и православную христианскую веру Греческого закона не гонили, и церквей Божиих не отнимали, и неволи вам ни в чем не чинили, а учинили-б мир по Зборовскому договору, и которыя церкви оборочены под Унею, и теб церкви отдали вам назад; и будет Король и Паны Рада, то учинять с вами помирятца, и в вере вам вперед неволи чинить не учнут, и церкви Божии отдадут вам по прежнему, и Великий Государь наш, Его Царско Величество, для православныя христианския веры и святых Божиих церквей Королевскому Величеству такую поступку учинит тем людем, которые в Его Государском именованье в прописке объяснились и достойны были смертныя казне, те их вины велит им отдать. Да теже Царского Величества великие Послы говорили: как Ян Казимер Король обран на королевство, и он духовного и мирского чину людем присягал на том, чтоб ему меж ранствующими в вере Христианской людьми остерегати, и защищати, и никакими мерами для веры самому не теснити, и никого на то не допущати.
А будет он тое своей присяги на здержит, и он подданных своих от всякия верности и послушания чинить свободными, и разрешения о той клятве своей ни у кого просити не будет и не примет, и он, Ян Казимер, Король, не только что православную Христианскую веру и не оберегал и защищал, но и гонение злое учинил, чего ни на которую и на еретичсскую веру не чинят, и потому по всему он клятву свою, на чем присягал, преступил а подданных своих, вас православных Христиан, тем от подданства учинил свободными; и он Казимер Король и Паны Рада то все поставили ни во что, и в миру и в посредстве отказали, и хотят православную Христианскуго веру искоренити, и церкви Божия разорити, пошли на вас войною при них-же великих Послех, а их Послов отпустили без дела.
И Великий Государь наш, Его Царское Величество, видя с Королевския стороны такия неисправленья и досады, и вечному докончанью нарушенья, и на православную Христианскую веру, и на святыя Божии церкви гонение, и не хотя того слышать, чтоб вам, единоверным православным христианом, в конечном разорении и церквам благочестивым в запустении, и в поругании от Латинов быти, под свою высокую руку вас, Гетмана Богдана Хмельницкого и все войско Запорожское с городами и с землями, от Королевского подданства преступлением присяги Его, свободных, приняти велел, и помощь вам на кривоприсяжцов и на хотящих разорити Християнскую веру Государевыми ратными людьми чинити велел; и тыб, Гетман Богдан Хмельницкий и все войско Запорожское, видя к себе Великого Государя нашего, Его Царского Величества, милость и жалованье, ему, Государю, служили и всякого добра хотели, и на Его Царского Величества милость были надежны; а Великий Государь наш, Его Царское Величество, учнет вас, тебя Гетмана и все войско Запорожское, держать в своей Царского Величества милости, и от недругов ваших в оборони и в защищенье.
И выслушав речь, Гетман и всяких чинов люди на Государской милости били челом. Из съезжего двора Гетман поехал к Соборной церкви Успения Пресвятыя Богородицы с Боярином с Василием Васильевичем с товарищи в карете, а Казанский Преображенский Архимандрит Прохор, и Рожественский Протопоп Андриян, и священницы и дьяконы, которые по Государеву Указу посланы с ними, пришли за спасовым образом в Соборную церковь наперед их.
А как Боярин Василий Васильевич и Гетман Богдан Хмельницкий пришли к с Соборнной церкви, и Переяславский протопоп Григорий, и всех церквей священницы и дьяконы встретили их у паперти со кресты и с кадилы в ризах и пели: буди имя Господне благословенно от ныне и до века. А как вошли в церковь и архимандрит Прохор, и Протопоп Адриян, и Переяславский протопоп Григорий со всем освященным собором, облачась в ризы, хотели начати обещание к вере по чиновной книге, какова от Государя прислана к ним; и Гетман Богдан Хмельницкий говорил им: чтоб им, Боярину Василью Васильевичу с товарищи, учинити веру за Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа России, чтоб ему, Государю, их Гетмана Богдана Хмельницкого и все войско Запорожское Польскому Королю не выдавать, и за них стоять, и вольностей не нарушать, и кто был Шляхтич, или козак и мещанин, и кто в каком чину наперед сего и какия маетности у себя имел, и томуб всему быть по прежнему, и пожаловал-бы Великий Государь, велел им дать на их маетности свои Государевы Грамоты. И Боярин Василий Васильевич с товарищи Гетману говорил: что в Московском Государстве прежним Великим Государем нашим, Царем и Великим Князем всея Руси, веру чинили их Государские подданные, также и Великому Государю нашему, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Руси Самодержцу, всем Государством они веру чинят на том, что им Великому Государю нашему служить, и радеть и прямить, и всякаго добра хотеть, а того что за Великого Государя веру учинити, николи не бывало и впред не будет, и ему, Гетману, и говорить было о том непристойно, потому что всякой подданный повинен веру дать своему Государю. И они-б, Гетман и все войско Запорожское как начали Великому Государю служить и о чем били челом, так-бы и совершили, и верно Великому Государю дали по Евангельской заповеди без всякаго сумнения; а Великий Государь учнет их держать в своем Государском милостивом жалованьи и в призренье, и от недругов их во оборони и в защищенье, и вольностей у них не отымает, и маетностями их, чем кто владеет, Великий Государь их пожалует, велит им владеть по прежнему.
И Гетман, Богдан Хмельницкий, говорил им: что он о том поговорит с Полковники и со всеми людьми, которые ныне при нем Гетмане. И вышед из церкви пошел на двор к Переяславскому Полковнику к Павлу Тетере, и говорил о том с Полковники и со всеми людьми многое время, а они стояли в церкве; и из двора прислал в церковь в ним Полковников: Переяславского Павла Тетерю, да Миргородского Григория Сахновича; а пришед к ним Полковники, говорили теж речи: чтоб им учинить веру за Государя.
И Боярин Василий Васильевич с товарищи по томуж говорили: то непристойное дело, что за Государя им веру чинить николи того не повелось, что за них Государей подданным веру давать, а дают веру Государю подданные.
И Полковники говорили: что Польские Короли подданным своим всегда присягают.
И Боярин Василий Васильевич с товарищи говорили Полковником: что Польские Короли подданным своим чинят присягу, и того в образец ставить непристойно, потому что те Короли неверные и не Самодержавцы, а на чем и присягают и на том николи в правде своей не стоят; а у прежних Великих Великих Государей, благочестивых Царей и Великих Князей, всея России Самодержцов, также и у Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея России Самодержца, того николи не бывало, что за них, Великих Государей, давать вера. А присланы от Великого Государя они, Боярин Василий Васильевич с товарищи к нему, Гетману, и ко всему войску Запорожскому с Государским милостивым словом; и как Государево милостиво слово Боярин Василий Васильевич с товарищи на съезжем дворе Гетману и им сказали, и они Государской милости обрадовався, пошли в церковь и таких непристойных речей не говорили, да и топере было Гетману и им, Полковником, говорить о том непристойно, потому что Государскос слово пременно не бывает.
И Полковники говорили им, Боярину Василию Васильевичу с товарищи:
Гетман де и мы в том верим, только де козаки не верят, а хотят того, чтоб они им дали веру. И Боярин Василий Васильевич говорил Полковником: что Великий Государь наш, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея России Самодержец, для православныя Християнския веры и святых Божиих церквей, изволил их принять под свою Государеву высокую руку по их челобитью, и им было Его Государская милость надобно помнить, и Великому Государю служить и радеть, и всякого добра хотеть, и чтоб все войско Запорожское к вере привести; а которые будут незнающие люди такия непристойныя речи, которыя к таковому великому делу непристойны, и говорят, и им было надобно Великому Государю службу свою показать, и таких не знающих людей от таких слов унимать. И Полковники с тем прошли от них к Гетману.
И после того пришли в церковь Гетман Богдан Хмельницкий и писарь Иван Виговский, а с ними Полковники, и Сотники, и Ясаулы, и Атаманы и Козаки и говорили Боярину Василию Васильевичу с товарищи Гетман и Писарь Иван Виговский и Полковники: что они во всем покладываются на Государеву милость, и веру, по Евангельской заповеди, Великому Государю вседушно учинить готовы, и за Государское многолетное здоровье головы складывать рады; а о своих делех учнут они, Гетман и все войско Запорожское, бить челом Великому Государю.
И тогож числа, Божиею милостию, и Пречистыя Богородицы помощию, и заступлением Великих Чудотворцов Петра, Алексия и Ионы и Филиппа, Московских и всея России, и всех святых и Великого Государя, Князя Алексея Михайловича, всея России Самодержца, счастием, Боярин Василий Васильевич Бутурлин с товарищи Гетмана Богдана Хмельницкого и Писаря Ивана Виговского, и Обозничего, и Судей, и Ясаулов войсковых, и Полковников и все войско Запорожское под Государеву высокую руку привели, и Гетман Богдан Хмельницкий, Писарь Иван Виговский и Обозничей, и Судьи, и Ясаулы войсковые, и Полковники верю Государю учинили на том, что быти им с землями и с городами под Государевою высокою рукою на веки неотступным. А приводил в вере по чиновной книге Архимандрит Прохор. Обещание к вере Гетман, и Писарь, и Полковники, и иные приказные люди говорили со слезами, и Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея России Самодержцу, и Государине, Благоверной Царице и Великой Княгине Марьи Ильичне, и Благоверным Царевнам и Их Государским детям, которых Им Государем впред Бог даст, обещалися служити, и прямити, и добра хотети и во всем быти по Государеве воле, безо всякого сомнения, как о том в обещанье написано. А как Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всея России, Гетман Богдан Хмельницкий, и писарь, и Полковники веру дали, и в то время в Соборной церкве на омбоне кликал многолетье Государю Благовещенский дьякон Алексей; а как Государю многолетие кликал, и в те поры было в церкви всенародное множество мужеского и женского полу, и ото многия радости плакали, что сподобил Господь Бог быти им всем под Государскою высокою рукою.
И учиня веру Гетман от Соборной церкви ехал с Боярином с Васильем Васильевичем с товарищи в карете на съезжий двор, а Полковники и всякие люди шли пеши.
А как приехали на съезжий двор, и по Государеву, Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всея Руссии Указу, Его Государево жалованье Боярин Василий Васильевич с товарищи ему, Гетману Богдану Хмельницкому, знамя, и булаву, и ферезею и шапку и соболи дали; а в которое время что дать довелось, и Боярин Василий Васильевич говорил Гетману речь противу Государсву указу. Сперва, как начал объявляти знамя, и в те поры говорил речь: А молыл: Божиею милостию Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Русии Самодержец и многих Государств Государь и Обладатель, велел тебе, Гетману Богдану Хмельницкому, говорити: Известно есть се всем, яко ничто же без Божия смотрения в человецех делается, но вся Его смотрением строется: усмотре сие и наш Благоверный и Христолюбивый Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея России Самодержец и многих Государств Государь и Обладатель, яко и же ныне делается в вашей сей земле несмирной, Божиим смотрением делается и строется, иже по велицей своей милости от верных своих, в земли сей велиим гонением от отступников и иноверных насилуемых, промышляли тебе, благочестный Гетмане войска Запорожского, со благохотным воинством твоим к защищению церкве святыя и всех православных в сей земли сущих воздвиже, Его же милостию всесильною ты помогаем, покровом Пречистыя Богородицы покрываем, и поборением Святых Руских от православных укрепляем, до сего времени по православии крепко побораеши, победу над насилующими православным приемля, поразумевает же и се Благоверный Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всеа России Самодержец, яко всемилостивый Бог, хотяй воздвигнути рог християнский и сию землю, скиперт Благоворечного Государя нашего, Его Царского Величества, якоже во времена Благоверного Царя Владимера и прочих его наследников бысть, тако и ныне чрез ваше тщание соединити, смотрению Божию таковому повинувся, по твоему и всего твоего воинства желанию Царскую свою милость вам показует, и чрез нас, Его Пресветлого Царского Величества меня, Боярина с товарищи, сие знамение тебе, благочестивый Гетмане, дарует. На сем Царском своем знамении Царя царствующих, Всемилостивого Спаса, написанного в победу на враги, Пресвятую Богородицу в покров, и преподобных Печерских со святою Варварою, русских молитвенников, в ходатайство тебе и всему твоему православному воинству подавая, дабы Всемилостивый Спас наш, якоже иногда, яко повествует История о происхождении честного Креста, православному Царю Русскому и всем християнам даде на враги победу и мир дарова, тако и тебе со благочестивым воинством на врагов, церковь святую озлобляющих и православных утесняющих, дарует победу, да о имени их зде всяко колено гордых падет на землю, и враги православных прогонятся, а мир тем устроится сущим в гонении православных; и якоже Пречистая Богородица некогда верных, в Царе-граде покрывающих чудным своим покровом, враги на верных вооружившиеся, всесильным своим заступлением, от Иконы ея чюдотворныя бываемым, иные чудотворно изби, другие же со студом прогна: тако да и посреде полков ваших, в Царском сем знамении написана, носима вас от иноверных оружия покрывает, и победу на них даруя тебе, со всем православным воинством и со всеми верными соблюдет невредимых, и святии же Божии угодницы Руссии Антоний и Феодосий со святою Великомученицею Варварою, ея же святыя мощы, яко дар многоценен, ваша имать страна, якоже в начале православия в Русской сей земли сея мощи они же сами православне утверждаху, сице и ныне да будут скори тебе и всем помощницы, утверждающе мир православия, и знамение се Его Царского Величества да будет всем врагом вашим победы знамение страшное и ужасное в бранех.
А изговоря Боярин Василий Васильевич, отдал Гетману знамя.
А как отдал знамя, и, отдавая булаву, говорил: Иное паки державы своея Царския знамение булаву сию Благоверный и Христолюбивый Государь наш, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея России Самодержец, тебя жалуя, тебе посылает, да тою благополучно благочестивому воинству и всем людем начальствуюши, гордящихся на православие и непокоривых да тою тебе смирити; воинство же твое благочестивое, яко же до ныне добре устроевал еси, сице да и прочее время сим Пресветлыя Его Царския державы знамением, булавою, тако смотреливне управляти возможеши, яко да самое видение стройне управляемого от себе воинства вся враги, на вы возстающие и на благочестие, устрашает, и от вас прогоняет.
А отдав булаву, Боярин Василий Васильевич говорил, отдавая одежду: К сему Благочестивый Государь наш, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Руссии Самодержец, орла носяй печать, яко орел покрыти гнездо свое, и на птенца своя, вожделе град Киев с прочими грады, Царского своего орла некогда гнездо сущий, хотяй милостию своею Государскою покрыти, с ним же и птенца своя верныя, некогда под благочестивых Царей державою сущия, в защищение свое прияти, в знамении таковыя своея Царския милости тебе одежду сию дарует, сею показуя, яко всегда непременною своею Государскою милостию тебе же и всех православных, под Его Пресветлую Царскую державу покланяющихся, изволи покрываты; и ты же да сию от Царскаго Его Величества прием, твою начатую службу, к Царской Его державе и к защищению православных, теплою ризою сею одеваяся, согреваеши, яко да раждежен ревностно о вере православной и о Царского Его Величества державе на враги побораеши.
А как отдав одежду, и, отдавая шапку, говорил: Главе твоей, от Бога высоким умом вразумленной, и промысл благородный о православия защищении смысляющей, сию шапку Пресветлое Царское Величество в покрытие дарует, да Бог здраву главу твою соблюдая, всяцем разумом ко благому воинства преславного строению вразумляет, яко да тя, Гетмане, имуще вернии и тобою смысленно управляеми, врагов ногами попирати и безумне гордых умной главе твоей покоряти возмогут. Сие убо Своего Царского Величества жалованье Благоверный Государь наш, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея России Самодержец тебе даруя нами и всякого благопоспешия и на враги одоления благоприветствуя, хощет, да в своем обещании к Царской Его державе и вере непременней пребывающе, ту умную свою главу к Его Царской милости подклоняя, твердую и нерушимую верность свою со всем воинством своим и всеми християны соблюдеши, яко да и Царское Его Величество вашим реченьем возбуждаем, большую к тебе и всем твоим милость свою Царскую простирати возможет.
А Писарю Ивану Виговскому, и Полковником, и Ясаулом, и Обозничему, которые в то время были, Государево жалованье раздали против Государева указу; а Государево жалованье Гетман и писарь, и Полковники, и Обозничей, и Судьи, и Ясаулы Войсковые и Сотники приняли с радостию, и на Государеве жалованье били челом. И от съезжего двора Гетман Богдан Хмельницкий и до своего двора Государево жалованье — знамя велел вести пред собою развертев, а сам шел за знаменем в Государеве жалованье — в ферезее в шапке с булавою пеш, а Писари, и Полковники, и всякие многие люди шли за ним потому же до двора пеши.
А веру Государю учинили с Гетманом и Писарем Судьи, и Ясаулы Войсковые, и Обозничей, да Полковники.
А Генваря в 9 день Боярин Василий Васильевич с товарищи были в Соборной же церкви, и Архимандрит со всем освященным Собором приводили к вере Сотников, и Ясаулов, и писарей, и козаков, и мещан; а достальных Полковников, и иных начальных людей и козаков, которые в Переясловле излучились, и мещан и всяких чинов людей к вере привелиж; а сколько человек и кто имяны к вере приведены, и то писано в книгах подлинно.
 
I I. ЖАЛОВАННАЯ ГРАМОТА
 
Божиею милостию Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя России Самодержец, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Смоленский, Государь Псковский и Великий Князь Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных Государь и Великий Князь Нова-города Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондинския и всея Северныя страны Повелитель, и Государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей и Кабардинския земли, Черкаских и Горских Князей и иным многим Государствам и Землям Восточным, и Западным, и Северным Отчич и Дедич, и Наследник, и Государь и Обладатель, пожаловали есмы наших Царского Величества подданных Богдана Хмельницкого, Гетмана войска Запорожского, и писаря Ивана Виговскаго, и Судей Войсковых, и Ясаулов, и Сотников, и все войско Запорожское, что в нынешнем в 162 году, как по милости Божии учинилиоь под нашею Государскою высокою рукою он Гетман Богдан Хмельницкий и все войско Запорожское и верю Нам, Великому Государю, и нашим Государским детям и наследникам на вечное подданство учинили, и в Марте месяце присылали к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому, Величеству, он Богдан Хмельницкий и все войско Запорожское посланников своих: Самойла Богданова, Судью Войскового, да Павла Тетерю, Полковника Переясловского, а в листу своем к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, Гетман писал и посланники его били челом, чтоб Нам, Великому Государю, его Гетмана Хмельницкого и все войско Запорожское пожаловати, велети прежния их права и вольности войсковыя, как издавна бывали при Великих Князех Русских и при Королех Польских, что суживались и вольности свои имели в добрах и в судах, и чтобы в те их войсковые суды никто не вступался, но от своих бы старших судились, подтвердити и прежних бы их прав, каковы даны духовного и мирского чину людем от Великих Князей Русских и от Королей Польских не нарушить, и на те-б их правы дати Нашу Государскую жалованную Грамоту за Нашею Государскою печатью, и чтоб числа войска Запорожского списковыя учинить 60,000, а былоб то число всегда полно; а будет, судом Божиим, смерть случится Гетману, и Нам бы Великому Государю поволить войску Запорожскому, по прежнему обычаю, сам меж себя Гетмана обирати, а кого оберут, и про то Нам, Великому Государю, объявляти; имений козацких и земель, которые имеют для пожитку, чтоб у них отнимать не велети, также бы и вдов, после козаков осталых, дети повольности имети, как деды и отцы их. И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, подданного нашего Богдана Хмельницкого, Гетмана войска Запорожского, и все Нашего Царского Величества войско Запорожское пожаловали, велели им быть под нашею Царского Величества высокую руку по прежним им правам и привилиам, каковы им даны от Королей Польских и от Великих Князей Литовских, и тех их прав и вольностей нерушивать ничем не велели, и судитись им велели от своих Старшин, по своим прежним правам; а число войска Запорожского указалы есмы, по их же челобитью, учинити. Спискового шестьдесят тысяч всегда полное; а будет, судом Божиим, смерть случится Гетману, и Мы, Великий Государь, поволили войску Запорожскому обирати Гетмана по прежним их обычаям самим меж себя, а кого Гетмана оберут, и о том писати к Нам, Великому Государю, да томуж новообранному Гетману на подданство и на верность веру Нам, Великому Государю, учинити, при ком Мы; Великий Государь, укажем; также и имений козацких и земель, которыя они имеют для пожитку, отнимати у них и вдов, после козаков осталых, у детей не велели а быти им за ними по прежнему. И по нашему Царского Величества жалованью нашим Царского Величества поданным Богдану Хмельницкому, Гетману войска Запорожского и всему Нашему Царского Величества войску Запорожскому быть под Нашею, Царского Величества, высокою рукою, по своим прежним правилам и привилиям и по всем статьям, которыя писаны выше сего, и Нам, Великому Государю, и Сыну нашему, Государю, Царевичу Князю Алексею Алексеевичу и наследникам Нашим служити и прямити и всякого добра хотети, и наших Государских неприятелей, где наше Государское повеленье будет, ходити и с ними битись, и во всем быть в нашей Государской воле и послушанье на веки; а о которых и о иных статьях Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, те выше имянованные посланники Самойло и Павел именем Богдана Хмельницкого, Гетмана войска Запорожскаго, и всего Нашего Царского Величества войска Запорожского били челом и подали Нашим Царского Величества ближним Бояром: Боярину и Наместнику Казанскому Князю Алексею Никитичу Трубецкому, Боярину и Наместнику Тверскому, Василью Васильевичу Бутурлину, Окольничему и Наместнику Каширскому, Петру Петровичу Головину, Думному Дьяку Алмазу Иванову, статьи, и Мы, Великий Государь, тех статей выслушали милостиво, и что на которую статью Наше Царского Величества изволение, и то велели подписать под теми-ж статьями, да те статьи, с Нашим Царского Величества указом, велели дать тем-же Посланникам Самойлу и Павлу, и хотим его, Гетмана, Богдана Хмельницкого и все войско Запорожское держать в Нашем Царского Величества милостивом жалованье и призренье, и им бы на Нашу Государскую милость быть надежным. Дана сия Наша Государского Величества жалованная грамота, за Нашею Государственною печатью в Нашем Царствующем граде Москве, лета от создания мира 7162, (1654), месяца Марта 27 дня.
Подпись Думного Дьяка Алмаза Иванова. Писана на хартии, кайма без фигур, Богословие и Государево имя писано золотом.
 
I I I. ЖАЛОВАННАЯ ГРАМОТА
 
После титула.
Пожаловали есмы Нашия Царского Величества отчины Малыя России жителей, людей стану Шляхетского, что в нынешнем в 162 году, как по милости Божией учинились под Нашею Государскою высокою рукою Гетман Богдан Хмельницкий, и все войско Запорожское, и вся Малая Русь, и веру Нам, Великому Государю, и Нашим Государским детям и наследникам на вечное подданство учинили, и в Марте месяце прислали. к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, он, Гетман Богдан Хмельницкий и все войско Запорожское посланников своих: Самойла Богданова, судью Войскового, да Павла Тетерю, полковника Переяславского, чтоб Нам, Великому Государю, его Гетмана Богдана Хмельницкого и все войско Запорожское пожаловати, позволити Шляхте благочестивой христианской веры, которые в Малой России обретаются, и верю нам, Великому Государю, на подданство учинили, быти при своих Шляхетских вольностях, и правах, и привилиях, и старших себе на уряды судовые выбрати меж себя, и добра свои имети свободно, также как и наперед того при Королех Польских бывало, и суды-б земские и городские отправляти чрез тех урядников, которых они сами меж себя оберут; и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество для челобитья подданного Нашего Богдана Хмельницкого, Гетмана войска Запорожского, и всего Нашего Царского Величества войска Запорожского Шляхты, которые пребывают в Нашей Царского Величества отчине в Малой России, велели быть под Нашею Царского Величества высокою рукою, по прежним их правам и привилиям, каковы даны им права и привилии и вольности от Королей Польских; а вольностей их Шляхетских ни в чем нарушивати не велим и старших им себе на уряды судовые, земские и градские выбирати меж себя самим, и маетностями своими владеть поволили, и судитись им меж себя по своим правам поволили; и по Нашему Царского Величества жалованью, Нашия Царскаго Величества отчины — Малыя России, жителем Шляхте быти под Нашею Царского Величества высокою рукою, по своим прежним правам и привилиям в вольностях Шляхетских свободно без всякия неволи во всем потому, как в сей Нашей Государской жалованной грамоте написано, и Нам, Великому Государю, и Сыну Нашему Государю, Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу, и наследником Нашим служити и всякого добра хотети, и на Нашихт Царского Величества неприятелей, где Наше Государское повеление будет, ходити, и с ними биться, и во всем быть в Нашей Государской воле и в послушанье на веки. А мы Великий Государь, учнем вас держать в Нашем Царского Величества милостивом жалованьи и в призреньи, и вам-бы на нашу Государскую милость быть надежным, без всякого сумненья. Дана сия наша Государская жалованная грамота в Нашем царствующем граде Москве, лета от создания мира 7162, (1654), месяца Марта 27 дня.
Подпись думного Дьяка Алмаза Иванова. Писана на хартии, против первыя грамоты.
 
IV. ЖАЛОВАННАЯ ГРАМОТА
 
Божиею Милостию Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя России Самодержец.
и проч. и проч. и проч.
Пожаловали есмы подданного Нашего Богдана Хмельницкого, Гетмана войска Запорожского, что в нынешнем в 162 году, как по милости Божии учинились под Нашею Государскою высокою рукою он, Гетман Богдан Хмельницкий, и все войско Запорожское, и вся Малая Русь, и веру Нам, Великому Государю, и Нашим Государским детям и наследникам на вечное подданство учинили, и бил челом Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, он, Гетман Богдан Хмельницкий, что наперед сего от Королей Польских дано было войска Запорожского на Гетманскую булаву староство Чигиринскос, со всеми к нему принадлежностями, и чтоб Нам; Великому Государю, пожаловать тому староству Чигиринскому для всякого урядства велели быти при булаве Гетманской по прежнему: и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, Богдана Хмельницкого, Гетмана войска Запорожского, пожаловали староству Чигиринскому, со всеми принадлежностями, велели быти войска Запорожского при Гетманской булаве по прежним правам и привилиям ненарушимо, и по Нашему Царского Величества жалованью староству Чигиринскому со всеми принадлежностями быти войска Запорожского при Гетманской булаве по прежним правилам и привилиям и по сей нашей Государской грамоте безповоротно. Дана сия Наша Государская жалованная грамота в нашем Царствующем граде Москве, лета от создания мира 7162 (1654), месяца Марта 27 дня.
Писана на середней бумаге с каймою; подпись думного дьяка Алмаза Иванова; печать большая под кустодиею. Писал Тимофеев.
 
V. ГРАМОТА ГОСУДАРЯ, ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА, ОБ ОТПРАВЛЕНИИ В МАЛУЮ РОССИЮ БЛИЖНЕГО ОКОЛЬНИЧЕГО ХИТРОВА ДЛЯ УТВЕРЖДЕНИЯ ВИГОВСКОГО ГЕТМАНОМ
 
Божиею милостию от Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца.
и проч. и проч. и проч.
Нашего Царского Величества войска Запорожского Обозному, Судьям, и Полковником, Ясаулом, Сотником, Атаманом, и Старшыне и всему войску Запорожскому, Наше Царского Величества милостивое слово; В нынешнем в 166 году, Ноября в 11 день, писали к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, вы, войско Запорожское, с посланцы своими Корсунского полку с Ясаулом с Юрьем Миневским с товарищем, что вы, исполняя стародавныя права и вольности войсковыя, которыя по Нашей Царского Величества милости Вам данныя и Нашею Государскою жалованною грамотою утвержденныя по смерти бывшего Гетмана войска Запорожского Богдана Хмельницкого промеж себя советом и единогласием всего войска Запорожского обрали на Гетманство Ивана Виговского, и ныне ему за Радою всего войска все дела вручили, и Нашему Царскому Величеству бьете челом, чтоб Мы, Великий Государь, пожаловали, изволили того вашего обранного Гетмана Ивана Виговскаго подкрепить и утвердить Нашею Царского Величества жалованною грамотою; а вы, вы, Наше Царского Величества войско Запорожское и с преждереченным обранным Гетманом Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, и Нашего Царского Величества Сыну, Благоверному Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России служить верно, и против неприятелей Наших стояти, и всякого добра хотети обещаетесь на веки, надежны будучи; чтоб и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, видя к Нам, Великому Государю, вашу прямую службу, при Нашей Царского Величества милости и при стародавних вольностях вас сохранити изволили. И мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, по своему Государскому милосердому осмотрению, вас, Наших Царского Величества верных поданных, Православных Христиан, в Нашей Царского Величества милости и в Ваших вольностях по прежнему безо всякого умаленья непременно всегда держати будем, в том бы есте на Нашу Царского Величества милость были надежны; а на подтвержденье новобраннаго Гетмана и на войсковыя права и вольности, с Нашею Царского Величества жалованною грамотою и для Наших Царского
Величества дел, и при ком новобранному Гетману Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, на верное подданство веру учинити послали Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, к Гетману и к вам, всему войску Запорожскому, ближнего Окольничого Нашего и Оружейничего и Наместника Ржевского Богдана Матвеевича Хитрово с товарищи; и новообранной бы Гетман, видя к себе Нашу Царского Величества милость и жалованье, на верную подданственную службу, в том новообранном уряде, как о том имянно написано в Нашей Царского Величества жалованной грамоте, какова дана прежнему Гетману Богдану Хмелъницкому, веру при том Нашем Царского Величества Ближнем Окольничем и Оружейничем и Наместнике Ржевском, при Богдане Матвеевиче Хитром, с товарищи учинил; а посланников ваших Юрья Миневскаго, пожаловав Нашим Царского Величества жалованъем, велели отпустить к вам, не задержав. Писана в Нашем царствующем граде Москве, лета от создания миру 7166 (1657), месяца Ноября 30 дня.
 
VI. ПИСЬМО ГЕТМАНА ВИГОВСКОГО К ГОСУДАРЮ, ЦАРЮ АЛЕКСЕЮ МИХАЙЛОВИЧУ
 
Божиею милостию Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, Московскому, Киевскому, Владимирскому, Новгородскому, Царю Казанскому, Царю Астраханскому, Царю Сибирскому, Государю, Псковскому и Великому Князю Литовскому, Смоленскому, Тверскому, Волынскому, Подолъскому, Югорскому, Пермскому, Вятскому, Болгарскому и иных, Государю и Великому Князю Новагорода Низовския земли, Черниговскому Рязанскому, Полоцкому, Ростовскому, Ярославскому, Белоозерскому, Удорскому, Обдорскому, Кандинскому, Витебскому, Мстиславскому и всеа Северныя страны Повелителю и Государю Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей и Кабардинския земли, Черкаских и Горских Князей и иным многим Государствам и землям Восточным и Западным и Северным отчичу, и дедичу и Наследнику, и Государю, и Обладателю, Вашему Царскому Величеству, Иван Виговский, Гетман, с войском Вашего Царского Величества Запорожским низко до лица земли челом бьем.
Уже есмы не поединократно, а в последний с Дьячком с Василием Михайловичем Вашему Царскому Величеству извещали, что мы никакою верою присяги и веры нашия Вашему Царскому Величеству изменить не мыслим, но совершенно на милость Вашего Царского Величества надеемся, и в том во всем на Бога упование полагаем. А нынешнего времени досталася нам грамота друкованая, писана именем Вашего Царского Величества, в которой с немалою жалостью прочли, что меня за единого почитано изменника, будто я имел изменить присягу Вашему Царскому Величеству, войско Запорожское на веру Латинскую приводити, что как по все те времена под крепкою Вашего Царского Величества рукою пребываючи от меня не показалося, но и паче кровь мою проливал есмь и здоровье за достоинство Вашего Царского Величества полагати готов был есмь, так и ныне не дай того Боже, чтоб то и в помышлении моем имело быть, будучи всегда от предков моих Православным Восточныя церкви сыном; и да сам Бог такого судит, который меня так пред Вашим Царским Величеством оглашает, и милость, Вашего Царского Величества нарушает. А что мы дважды с войски на за-Днепр ходили, и есмы не каковую Вашему Царскому Величеству чинили измену, но для усмирения домовыя своеволи, которая многия людем обиды чинила, и усмиря тоя, тогож часу с войсками возвратились, никакия зацепки с городами Вашего Царского Величества не чиня и ни на которые наступаючи; да и под Киевом что сталося, без моей учинялось ведомости, и указу на то от меня не было, чтоб войною идти, только для разговору. А буде в ком покажется вина, и Ваше Царское Величество, прислав кого, вели розыскать всякого такового, справедливость учинить, рати Своею Царского Величества не изволь посылать, для большего городов Украйных разоренья, что мы рук на Ваше Царское Величество подымать не мыслим, но верою и правдою, по присяге нашей служити Тебе, Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, Вашему Царскому Величеству, хощем, и указу от Вашего Царского Величества на месте, в Чигирине, ожидать будем. А будет, за оглашением людей ложных, милости Своей на нас Ваше Царское Величество не покажешь, и ратем своим прикажешь на нас наступать, и о том все иноверцы утешатся и многие иного Государства искать будут, чего как себе не желаем, так Вашему Царскому Величеству низко до лица земли челом бьем, не хотя кровопролития меж Православными Христианы, и пожалуй нас Своею Царского Величества скорою грамотою, чтоб есмя были обнадежены милости Вашего Царского Величества. А с тою грамотою нашею отпустили есмя Подьячего Якова Портомойна с товарищи, да и своих Послов наскоро к Вашему Царскому Величеству, с объявлением верного и невинного подданства нашего, с тем желаючи Ваше Царское Величество долголетно на пресветлых престолех царствующего видети, подданство мое под ноги Вашего Царского Величества поддаю, слезно Вашему Царскому Величеству челом бьючи, чтоб еси меня, которого Бог от рук Ляцких боронил, не предавал в руки таковыя, но милость мне, верному подданному, показал. Дан в Чигирине, дня 17 Октября, 1658.
Нашему Пресветлому Царскому Величеству нижайшие слуги и верные подданные: Иван Виговский, Гетман, с войском Вашего Царского Величества Запорожским.
 
VII. ЗАПИСЬ ПО КОТОРОЙ ПРИВЕДЕНЫ К ВЕРЕ, ПО СВЯТОЙ, НЕПОРОЧНОЙ ЕВАНГЕЛЬСКОЙ ЗАПОВЕДИ, ГЕТМАН ГЕОРГИЙ ХМЕЛЬНИЦКИЙ, ОБОЗНЫЙ, СУДЬИ, ЯСАУЛЫ ПОЛКОВНИКИ, И ВСЯ СТАРШИНА И ЧЕРНЬ В ПЕРЕЯСЛАВЛЕ В СОБОРНОЙ ЦЕРКВИ УСПЕНИЯ ПРЕСВЯТЫЯ БОГОРОДИЦЫ
 
Яз, Гетман Георгий Хмельницкий, обещаюсь пред святым Евангелием на том, что в прошлых летах посылали к Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, отец мой, Гетман Богдан Хмельницкий, и все войско Запорожское посланников своих многажды бити челом, чтоб Великий Государь пожаловал, велел его Гетмана со всем войском Запорожским и всю Малую Русь, всяких чинов людей принять с городами и с землями под свою Государскую высокую руку в вечное подданство. И Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, Его Царское Пресветлое Величество, пожаловал под свою Государскую высокую руку его, Гетмана, отца моего, Богдана Хмельницкого и все войско Запорожское со всею Малою Россиею приняти изволив.
И в прошлом в 165 году, волею Божиею, отец мой, Гетман Богдан Хмельницкий, умер, а после его, по указу Царского Величества и по Войсковому обранью, учинен был войску Запорожскому Гетманом Писарь Ивашко Виговский; и ныне он, Ивашко, за свое клятвопреступление войском-же Запорожским от Гетманства отставлен, а по указу Великого Государя и по обранию всего войска Запорожского учинился ныне на Раде войску Запорожскому Гетманом я, Георгий Хмельницкий.
И мне, Гетману Георгию, с Полковники, и с Сотники, и со всякими чиновными людьми и со всем войском Запорожским, всяких чинов людьми, быть под Царского Величества высокою рукою на веки неотступным и служить Ему, Великому Государю, и Сыну Его Государеву, Государю нашему, Благоверному Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России, и наследников Их верно, и на всякого Его Государева неприятеля стоять по Его Государскому повеленью безо всякия измены, а к Польскому, и к Турскому, и к Крымскому, и к иным Государем не приставать; и на том на всем я, Гетман Георгий, и войска Запорожского всякого чину люди, на чем ныне обещаемся, пред святым Христовым Евангелием, при Его Царского Величества боярех: при ближнем Боярине и Наследнике Казанском при Князе Алексие Никитиче Трубецком, при Боярине и Наместнике Белоозерском при Василье Борисовиче Шереметеве, при Окольничем и Наместнике Белогородском при Князе Григорье Григорьевиче Ромадановском, при при Думном при Ларионе Лопухине, да при Феодоре Грибоедове, которых Его Царское Пресветлое Величество для того ныне прислал. А на истинное уверение во всем в том обещаюсь Государю своему, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и Его Благоверной Царице, Государыне нашей и Великой Княгине Марьи Ильиничне, и Благоверному Государю, Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России и Их Государским Наследником, по непорочной заповеди Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, яко-же во святом Евангелии указал еже ей ей на том: служити мне и всему войску Запорожскому, всяких чинов людем, Ему, Великому Государю своему, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и Его Благоверной Царице, Государыне нашей Великой Княгиие Марии Ильиничне, и Благоверному Государю, Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России, и Их Государским Наследником; и опрычь Государя своего, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, и Сына Его Государева, Государя, Царевича и Великого Князя Алексея Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России, и Их Государских Наследников, на Московское и на Владимирское Государства, и на все Великия Государства Российского Царствия, и на Великое Княжество Литовское, и на Княжества Киевское и Черниговское, и на всю Малую и Белую Русь, иного Царя из иных Государств, Польского и Немецких Королей и Королевичей, и разных земель Царей и Царевичей, из руских и из иноземских родов никого не хотети и под Государствами, которыя под Ними Государями, не подыскивати ни которыми мерами и никакою хитростью.
А где уведаю или услышу на Государя своего, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, и на Сына Его Государева, Благоверного Государя, Царевича и Великого Князя Алексея Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России, и на Его Царского Величества Наследников, и на все Его Великия Государства, на Великую и на Малую и на Белую Русь, и на Великое Княжество Литовское, каких неприятелей Польских, Турских или Крымских, или коих иных Государств собрание и злой умысл, или Его Царскаго Величества в подданных измену или какой злой умысл: и мне, Гетману Георгию, Государю своему, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, про то известить как можно вскоре; а самому против неприятелей за Государя своего и за его Государства стояти и промыслы всякими к помощи делати и битись, не щадя головы своей, а изменника пойматы и прислать к Царскому Величеству. А где велит мне Царское Величество быть на Своей Великого Государя службе войска Запорожского с ратными людьми, и с своими, Царского Величества, Московскими ратными людьми, и кто будет Царского Величества над войски Бояре и Воеводы совет держать и войска Запорожского ратным людем с Его Царского Величества ратными людьми по тому же совет и промысл имети, и с Его Государевыми недруги битись за одно; а которые со мною будут Царского Величества подданные, войска Запорожского ратные люди, и мне им утверждати, чтоб они Царского Величества с ратными людьми совет и дружбу имели, и Царского Величества с недруги бились за одно, не щадя голов своих; чтоб их обещание и клятва всех была без преткновения постоянна. И из полков мне Царского Величества к приятелю не отъехати никакими мерами, измены не учинить и в городех, где мне лучится быти, Царского Величества с поданными с Московскими ратными людьми и с иными, которы Царского Величества подданные, и мне тому неприятелю города не сдать, и неприятеля на простое и на безлюдное место собою и иным никем к городу не подвесть, и зла никакого не учинить, и ни в которое в иное Государство изменою не отъехать, и, будучи в полках, Воевод не покинуть, и с Его Государевыми недруги и со изменники не ссылатись, и ни в чем мне Государю Своему, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и Сыну Его Государеву, Государю, Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу, и Их Государским Наследником не изменити никоторыми делы и никоторым лукавством; а кто не станет Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и Сыну Его Государеву, Государю, Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу и Их Государским Наследником служити и прямити, или кто учнет с Их Государскими недруги ссылатися, и мне с теми людьми за Них, Государей своих, и за Их Государства битися до смерти; а самому мне, Гетману, по моему обещанию, еже обещаваюсь ныне пред святым сим Евангелием, ни к какой измене и к воровству ни к какому и ни к какой прелести не приставати. А что от Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, от Его Царского Пресветлого Величества, был я отлучен изменою клятвопреступника Ивашка Виговского, и впредь мне к тому изменнику и клятвопреступнику к Ивашку Виговскому и к его советником, к таким-же изменникам и клятвопреступникам, не приставати и ни на каких злочинцов прелести не прельщатись; и статьи, которы преж сего даны были прежнему Гетману, отцу моему, Богдану Хмельницкому, и которыя статьи ныне вновь на Раде поставлены и укреплены, и мне те статьи сдержати верно, и по сему своему обещанию быти мне у Государя своего, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, и у Его Государева Сына, у Великого Государя, Благоверного Царевича и Великого Князя Алексея Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России, и у Их Государских Наследников в подданстве на веки неотступно, и во всем мне Государю своему, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и Сыну его Государеву, Великому Государю, Благоверному Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России, и Их Государским Наследником служити, и прямити, и во всем добро хотети, безо всякого лукавства вправду, якоже аз обещахся.
 
VI I I. УНИВЕРСАЛ ГЕТМАНА ИВАНА БРЮХОВЕЦКОГО К ЗАДНЕПРОВСКИМ ЖИТЕЛЯМ УВЕЩАТЕЛЬНЫЙ: ОБ ОТСТУПЛЕНИИ ИХ ОТ ТАТАР И ПОЛЯКОВ К РОССИЙСКОЙ ДЕРЖАВЕ
 
Иван Брюховецкий, Гетман, с верным войском Его Царского Пресветлого Величества Запорожским, всему преславному православному християнскому Малороссийскому народу, обоего духовного и мирского чину людем, Старшине и черни, братии нашей милой по городом и по селом, на той стороне Днепра живущим, единоверным святыя Восточныя Церкви, матере нашея единоутробным сыном: мира, любве, тишины и братолюбного с нами соединения, всещедрого Бога усердно имети желаючи, до ведома подаем. Не токмо окрестные все народы, но и сама ваша милость, братья наша милая, признать то имеете, что в явной слепоте и обмане видимом пребываете, когда Русское имя на себе от предков своих нося, не к тому Монарху, которого блаженныя наметы святый и равноапостольный Российский предок до веры християнские Греческие весь народ наш Российский привел, прибегаете, не отступив от единоверного православного Монарха Дедичного Российского, Русью будучии, уклоняетесь до иноверныя, именем и верою несоглашающияся обороны Лятцкия. Воспомните, ваша милость, братия наша милая, себе на давное присловье Лятцкое, которое преже сего, и ныне часто обыкли Ляхи, поругаючись из веры нашея православныя, говорить: донеле свет светом, дотоле Лях Русину братом быти не может; а ныне отлучась от нас, единоутробныя братии Своей, тоюжде, что и вы, кровию на кресте Распятого Бога откупленные, и отступив от славные Запорожские столицы козацкие, откуду славные предки, отцы и деды ваши, морем и полем славы у всего света добыли, прилепилися есте и присовокупилися до иноверцов и до бусурмамов, с которыми предки ваши и наши, мужественно воюючи, во многих знатных потребах главы свои полагали, а оставя давныя предков козацких и всего народа Русского с Ляхами заводы, припомните себе, ваша милость, братья наша, нынешние войны начало, признать имеете, для чево есте вы и мы вкупе за пособием Божиим с Ляхами битца и воевать стали, естьли не за то, что народу нашему Русскому великое поругание от Ляхов и от Униатов было, если не за то, что вольности козацкие сламаны и попраны были, естьли не для того, что предки и отцы ваши, при вольностях козацких одержащиися от Ляхов великою и различною мучительскою смертью на меденых кобылках, на крюках, на колах, на виселицах, жестоко погибли; естьли тогда такие вымышленья, мучительства предки козацкие, после которого и недолго терпевали завещанья от Ляхов поносили, какового-ж мучительства по нынешнем коликонадесятнем летнем смятении вам, братьям нашим; от них надеятися надобно, прежде того, что вера наша православная отнюдь везде снесена будет; церкви Божии Унеатов и Ляхом на искоренение правоверныя хвалы Божия поданы будут, что и ныне почасту показуется, матери святыя от блаженныя памяти Российских Князей маетностьми призрены, на Кляшторы розные переменены будут; так же на самых особах своих вам, братьи нашей милой, надеятися, что сколько ни есть людей во время приступов под городами, под высокою рукою Его Царского Пресветлого Величества будучими не пропадет, тех всех сабля Ляцкая и Татарская з женами и з детьми выгубити и выкоренить имеет, и ныне тое всее на потом будучие бды ясные знаки от Ляхов вам братье нашей деютца; никоторой Лях и с Польши на Украйну податей и живности с собою не привез, но как слишим, что в пожитках и в домех своих неволны есте, и кроваво добытые труды ваши силно от вас отбираючи в Полшу отпускать почали, а до тое нынешние и потом будучие беды нихто иной вас братью нашу не привел, толко некоторые сводники, меж вами будучие, которые для своего Шляхетства и для бедного Панства вам всем и всему народу Российскому такову пагубу наносят, и чего Виговский с Татары и с Ляхами на Украйне не догубил, тот ныне последок народу нашего Российского превратный Тетеря погибельною думою своею Королю и Ляхов с Татары на Украйну призвав, выкоренить постановил.
А так видя мы, братья наша единоутробная, такову от Ляхов чрез ваших же проводцов на вас, и на жен, и на дети ваши намеренную погибель, сердечно тою болезнуем, братски всех вас увещаючи, намерение вам доброе, как братьи своей даем: отступите от поганцов и от иноверцов, приклонитись к дедичному своему Монарху, единоверному Российскому, под которого святым предком крест святый предки ваши, а не под Ляцким Королем, приняли; не подавайте иноверцов на поругание веры своей православныя християнские; пусть на всем…..слава народу нашему Российскому безсмертная с того будет, что меж иными всеми под солнцем будучими Монархи и наш славный от веков Российских народ единоверного над собою скипетром и диадимою Царскою украшенного православного, а не иноверного и иного Монарху имеет; сойдемся вси вкупе и, бротолюбно взявся за руку, единеми усты православными или праведных единоверного Монарха нашего искони вечного Российского молитвах, крепкого и сильного во бранех Бога на пособие против врагов взяв, не даймо поганцом и иноверцом земли Российския, матери нашея, разоряти и иноземцом в отечестве нашем над собою властительствовать; разумеем тогда и надежды того по ваших милостях, братья нашей милой, есмы, что опамятуетеся и отступив от Татар и от Ляхов, дедичных Русских врагов, о своем с нами соединении чрез Послонцов своих известно чинить будете а мы вам, яко братьи своей милой, вкупе с ратными Его Царского Пресветлого Величества людьми и с Калмыками готовы на Ляхов и на Татар помочи додать; такому мысль и охоту, чтоб вам, братьи нашей, Бог в сердца ваша вложити изволил братцки от сердца желаем. Дан в Гадиче, Октября 18 дня, 1663 года. Иванъ Брюховецкий, вышеименованный Гетман.
Печать у того листа войсковая.
 
IX. АКТ ПОЖАЛОВАНИЯ БРЮХОВЕЦКОГО, В БЫТНОСТЪ ЕГО В МОСКВЕ, В БОЯРА, А СТАРШИН В ДВОРЯНЕ, ЗА ОТДАЧУ СОБИРАЕМЫХ В МАЛОЙ РОССИИ ДОХОДОВ И СБОРОВ В ГОСУДАРСТВЕННУЮ КАЗНУ И ЗА ИСТРЕБОВАНИЕ В МАЛОРОССИЙСКИЕ ГОРОДА ВОЕВОД И РАТНЫХ ВЕЛИКОРОССИЙСКИХ ЛЮДЕЙ
 
В нынешнем 174 году, Сентября в 11 число, к Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и многих Государств и земелъ Восточных и Западных и Северных Отчичю, Дедичю и Наследнику и Обладателю и Государю, к Его Царскому Пресветлому Величеству, приезжал в царствующий великий град Москву Его же Царского Пресветлого Величества подданный, войска Запорожского Гетман Иван Брюховецкий по его челобитью. А с ним войска Запорожского Малороссийских городов Старшина, Обозный, и Судья, и Полковники, и Ясаулы, и Сотники всех полков и мещаня видеть Его Царского Величества пресветлые очи, а для приезду ево в царствующий великий град Москву посылан в Путивль Столъник Назарей Михайлов, сын Олфимов, и от Путивля до Москвы в приставех у него Гетмана был он-же Назарей.
А на Москве за Землянным валом, у Серпуховских ворот у встречного места, по указу Великого Государя, Гетмана встретили и приняли: Ясельничей Иван Афанасьев, сын Желябужский, да Дьяк Григорий Богданов. А у Его Царского Пресветлого Величества, Гетман Иван Брюховецкий и Старшина и козаки и мещаня на приезде у руки были, и Его Царского Пресветлого Величества очи видели в столовой, Сентября въ 13 число.
И Сентября в 15 число Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, Его Царскому Пресветлому Величеству, были челом Гетман Иван Брюховецкий, и Старшина, и козаки и мещаня, чтоб Великий Государь, Его Царское Пресветлое Величество, пожаловал их, велел Малороссийские городы с принадлежностями к тем городам, со всеми месты, которые до нынешние войны были под рукою Польского Короля, а после того учинились под Его Царского Пресветлго Величества высокодержавною рукою, принять и с них денежные и всякие доходы збирати в свою Государеву казну; и в те городы послать своих Царского Пресветлого Величества Воевод и ратных людей и о иных войсковых делах.
И Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, Его Царское Пресветлое Величество, указал Ближнему Боярину и Наместнику Вологодскому Петру Михайловичу Салтыкову, да Думному Дьяку Дементию Минину, сыну Башмакову, да Дьяку Ивану Михайлову войска Запорожского Гетману Ивану Брюховецкому и Старшине и козакам сказать, чтоб они написали о том статьи.
И Гетман Иван Брюховецкий и Старшина о городех и о иных войсковых делах написав статьи, подали ему Ближнему Боярину и Наместнику Вологодскому Петру Михайловичу и Дьяком Думному Дементию и Ивану.
И Великий Государь, Его Царское Пресветлое Величество, и Бояря, выслушав тех статей, указал под теми статьями подписать свой Великого Государя указ, и Гетману и Старшине и козакам объявить, а для объявленья и подтвержденья и подписи на тех статьях быть ему Гетману и Старшине и козакам у Бояр в Ответной палате, Октября в 22 число.
А в Ответной палате были ближние Бояря: Боярин и Наместник Астраханский, Князь Никита Иванович Одоевский.
Боярин и Наместник Вологородский, Петр Михайлович Салтыков. Окольничей и Наместник Новоторский Князь Иван Дмитриевич Пожарский. Думный Дьяк Дементий Минин, сын Башмаков. Да Дьяк Иван Михайлов. И те статьи с подписанием, по Указу Великого Государя, Его Царского Пресветлого Величества Гетману, и Старшине и козакам и мещанам чтены. И Гетман, и Старшина, и козаки и мещаня, выслушав тех статей Его Великого Государя, Его Царского Величества Указу, на Его Государеве милость били челом.
И на утверждение тех дел к тем статьям руки свои приложили.
И у Великого Государя, у Его Царского Пресветлого Величества, Гетман, и Старшина, и козаки и мещаня были в столовой, а объявлял Великому Государю, Его Царскому Величеству, его Гетмана Думный Дьяк Дементий Башмаков.
И Великому Государю, Его Царскому Пресветлому Величеству, Гетман говорил титлу большую и бил челом: что они под Его Великого Государя, Его Царского Пресветлого Величества, высокодержавною рукою живут от неприятелей во обороне и во всяком сохранении, и чтоб Великий Государь, Его Царское Пресветлое Величество пожаловал их, велел Малороссийские городы принять и с них всякие доходы имать в свою Государеву казну, и послать в них своих Всликого Государя Его Царского Величества, воевод и ратных людей, а изговоря речь и челобитье свое к Великому Государю, к Его Царскому Пресветлому Величеству, те статьи поднес. И Великий Государь указал те статьи принять Ближнему Боярину и Наместнику Вологодскому Петру Михайловичу Салтыкову, и пожаловал Великий Государь, Его Царское Пресветлое Величество, Гетмана, и Старшину, и Козаков и мещан, велел за то милостиво похвалить Ближнему Боярину и Наместнику Вологодскому Петру Михайлову. А после того Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, Его Царское Пресветлое Величество, говоря с Бояры, Гетмана Ивана Брюховецкого за ево верную службу, и что он Гетман Ему Великому Государю, Его Царскому Пресветлому Величеству, челом ударил всеми Малороссийскими городами, и местами, и местечками, и слободами, и с уезды, и со всякими доходы, пожаловал, велел ему сказать Боярство.
А кому из Думных людей ему Гетману Боярство сказатъ, и о том Его Величества Государя указ прислан в Разряд и с Приказу Его Государевых тайных дел таков: 174. Октября в… день приезжал в царствующий град Москву к Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, Гетман войска Запорожского Иван Брюховецкий, по своему челобитью, а на приезде, видев Его Государевы Пресветлые очи, челом ударил Ему, Великому Государю, Его Царскому Величеству, он Гетман всеми Малороссийскими городами, чтоб Он, Великий Государь, пожаловал, велел те городы с слободами и с уезды принять, и указал бы Он, Великий Государь, в тех городах быть, и доходы всякие збирать своим Государевым Бояром и Воеводам, кроме войска Запорожского козацкого; а войско Запорожское и войсковые всякие дела ведать ему Гетману по прежнему, как о том положено в договорных статьях. И Великий Государь пожаловал, указал и Бояря приговорили за тое службу ему Гетману дать Боярскую честь, и тое Боярскую честь сказать по преже-обыкновенному чину, как повелось в Московском Государстве; а сия честь учинена для иноземского чину.
А кому укажет Великий Государь из Думных людей тое честь ныне Гетману Ивану Брюховецкому сказать и впредь будучим Гетманом сказывать, и тем Думным людям хто, по Его Государеву указу, учнет сказывать ныне честь Гетману и впредь Гетманом же, и того себе в безчестье не ставить, и в случаях никому того не подавать, а хто учнет нынешним случаем попрекать или подавать в случаях впредь, и на том править тому безчестье, а случаи изодрать. И указал Он Великий Государь, и Бояря приготовили сию статью записать в книгу впредь для утверждения, и закрепить всех Думных Дъяковъ руками.
И по указу Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, Его Великого Государя жалованъе Гетману Ивану Мартыновичу  Боярство сказывали: 0 к о л ь н и ч и й:
Микита Михайлович Боборыкин  Да Думный Дьяк Дементий Минин , сынъ Башмаков.  
А войска Запорожского Обозного, и Судью, и Полковников, и Ясаулов пожаловал Великий Государь, Его Царское Пресветлое Величество, во Дворяня.
И того-ж числа у Великого Государя, у Его Царского Величества, был стол в столовой.
А у стола были: Преосвященные Митрополиты: Павел Сарский  и Подонский , Паисий Гаский .
Паисий Гаский.
Феодосей Сербский.
Кузма Амасиский.
Архиепископ Иоасаф Тверский  и Кашинский  и иные Московских монастырей власти.
У стола-ж были: Царевичи: Касимовский Василий Арасланович .
Сибирский Алексей Алексеевич.
Б о я р я: Князь Никита Иванович Одоевский.
Петр Михайлович Салтыков.
Боярин и Гетман войска Запорожского Иван Мартинович Брюховецкий.
Окольничей Никита Михайлович Боборыкин.
Думный Дворянин Иван Иванович Баклановский.
Думный Дьяк Дементий Минин , сын Башмаков.  
А в чинех были: Великого Государя, Его Царского Пресветлого Величества, у стола стояли: Кравчей Князь Петр Семенович Урусов.
Стольник Дмитрий Никитич , сын Наумов.  
Вина наряжал: Стольник Михайло Иванов , сын Морозов.  
Про Государя пить наливал: Стольник Иван Васильевич Бутурлин.
В столы смотрели Стольники: В большой: Князей Василей  Княж Иванов,  сын Хилков  , да Князь Володимер  Княж Иванов , сын Чормного Волконский.  
В крилой: Князь Андрей  Княж Иванов,  сын Хилков  , да Иван Иванов , сын Гавренев.  
Царевичей подчивал Алексей Дмитриев , сын Плещеев.  
За поставцем видел: Окольничей и Оружейничей Богдан Матвеевич Хитрово.
И после того указал Великий Государь Боярину и Гетману войска Запорожского Ивану Мартиновичу Брюховецкому  говорить: Боярин и Гетман Иван Мартинович!
Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, велел тебе говорить: По нашему Великого Государя, Нашего Царского Величества, указу и по обранию всего войска Запорожского на Гетманство вас, Гетмана, служили вы, Боярин наш и Гетман, Нам Великому Государю, Нашему Царскому Величеству с войском Запорожским, исполняя свое обещание со всяким раденьем, и против неприятелей наших Корунных и Литовских Гетманов и Польских и Литовских и Немецких людей, и Крымских и Нагайских Татар, и изменников Черкас, с Нашими Великого Государя, Нашего Царского Величества с Бояры и Воеводы и с Нашими Великого Государя ратными людми и с войском Запорожским стояли твердо и мужественно, и промыслы и поиски над ними чинили, и бились, не щадя голов своих, и Польских и Литовских и Немецких людей, и Крымских и Нагайских Татар, и изменников Черкас побивали, и в полон имали многих людей, и тех языков и знамена и литавры к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству присылали, и о всяких неприятельских замыслех проведовали, и о том Нам, Великому Государю, ведомо чинили, и ни на какие приятельские прелести и на подсылки не склонялись.
А ныне ты же, Боярин наш и Гетман войска Запорожского, с Старшиною и с войском Запорожским, служа Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, ударили челом Малороссийскими всеми городами и со всеми землями и с денежными и с хлебными и со всякими доходы.
И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, за те твои Боярина нашего к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, многие службы и раденье жалуем тебя, Боярина нашего, ферезея, бархат золотой двоеморховой; аламы, низаны жемчюгом с каменьем, с лалы и с изумруды; шапка горлатная.
А вас Обозного, и Судью, и Полковников, и писарей и Ясаулов от Нашие Государевы казны по сороку соболей человеку.
А иных чинов Начальных же людей по две пары соболей, да по сукну. А рядовым козакам и мещаном по сукну. А после того Великому Государю, Его Царскому Величеству, Гетманские дары объявлял и речь говорил Розрядной Думной Диак Дементий Башмаков.
Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец и многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчич и Дедич и Наследник и Государь и Обладатель, Вашего Царского Величества Боярин и Гетман войска Запорожского Иван Мартинович, Вашим Великого Государя, Царского Пресветлого Величества, детем благородным Государем Царевичем челом бьет. Государю Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России: Саадак Турский, лубье шито золотом и серебром по бархату, по местом запоны золотые с яханты червчатыми, на поясу запряжки золотые.
Палаш Турский, оправлен ссребром, золочен с искры с яхонтами и с яшмы, в яшмах бирюзы.
Протазан с пистолми. Жеребец Турский бур, а на нем седло Козылбашское, нарезано бархатом, по местом шито золотом. Чепрак шит золотом. Узда Турская, по местом золото с серебром.
Государю Царевичу и Великому Князю Феодору Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России: Рыдван покрыт сукном вишневым, подбит камкою зеленою, да 6 возников серых. Государю Царевичу и Великому Князю Семиону Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России:
2. Возника Серых с чюбаринами: На подлинном подписано тако: Думный Дьяк Ларион Лопухин.
Думный Дьяк Л. Иванов.
Думный Дьяк Дементий Башмаков.
Думный Дьяк Григорий Караулов.
Думный Дьяк Александр Дуров.
 
Х. ЖАЛОВАННАЯ ГРАМОТА ГЕТМАНУ БРЮХОВЕЦКОМУ НА ШЕПТАКОВСКУЮ СОТНЮ
 
Божиею милостию Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, Московский, Киевский, Владимерский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверский, Волынский, Подольский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Нова-города Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондинский, Витепский, Мстиславский и всея Северные страны Повелитель и Государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския зсмли, Черкаских и Горских Князей и иных многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчич и Дедич и Наследник и Государь и Обладатель. Пожаловали есмя Нашего Царского Величества Боярина и Гетмана войска Запорожского Ивана Мартиновича Брюховецкого, что бил он челом Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, чтоб Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, пожаловати его, велели ему дати в Стародубском уезде под Новым городком Северским Шептоковскую сотню и в ней села, и деревни, и крестьян, и бобылей, и всякие угодья в вечное владенье сму и жене ево и детем, и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, Боярина нашего и Гетмана войска Запорожского Ивана Мартиновича Брюховецкого за ево к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, верную службу пожаловали в Стародубском уезде под новым городком Северским, Шептоковскую сотню и в ней села и деревни со крестьяны и всеми угодьми, велели ему и жене ево и детям дать в вечное владение, опричь козацких дворов и земель, и сю Нашу Царского Величества жалованну грамоту дать ему велели, и по нашей Государской милости Нашего Царского Величества Боярину и Гетману войска Запорожского Ивану Мартиновичу Брюховецкому, в Стародубском уезде, под Новым городком. Северским, сотнею Шептоковскою, селами и деревнями и крестьяны и всякими угодьи владеть вечно ему и жене ево и детям, со всеми принадлежностями, как к той Шептоковской сотне к селам и деревням изстари надлежит, опричь козацких дворов и земель. И ему, Нашего Царского Величества Боярину и Гетману войска Запорожского, Ивану Мартиновичу Брюховецкому, видя к себе Наше Государское жалованье, служить Нам, Великому Государю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и Нашим Государским детем: Благоверному Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России, и Благоверному Царевичу и Великому Князю Феодору Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России, и Благоверному Царевичу и Великому Князю Симеону Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России и Нашим Государским Наследником верно, и всякого добра хотети, и Наше Государское повеленье исполняти по своему обещанию. Дана сия Наша Царского Величества жалованная грамота в Нашем царствующем великом граде Москве, лета от создания мира 7174 (1665), месяца Декабря З дня.
 
ХI. ЖАЛОВАННАЯ ГРАМОТА ГЕТМАНУ БРЮХОВЕЦКОМУ И ВСЕМУ ЗАПОРОЖСКОМУ ВОЙСКУ
 
Божиею милостию Мы, Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, Московский Киевский, Владимерский, Новгородцкий, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверский, Волынский, Подольский и Юговский, Пермский, Вятцкий, Болгарский и иных Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондинский, Витепский, Мстиславский
и всея Северныя страны Повелитель и Государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкаских и Горских Князей и иных многих Государств и земель Восточных, и Западных, и Северных Отчич, и Дедич, и Наследник, и Государь и Обладатель.
В прошлых годах с 1648 году по 1654 год присылали к Нам Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, Богдан Хмельницкий, Гетман войска Запорожского и все войско Запорожское и вся Малая Русь с большим слезным прошением бити челом, что Польский Ян Казимер, Король, Его Королевское Величество, и Паны Рада, и вся Речь Посполитая на Православную Христианскую веру Греческого закона и на святыя Божия Восточныя церкви востали и гонение учинили большое, и от истинной Православной Християнской веры учали их отлучать и неволить к Римской вере, и во многих местех, в Коруне и в Литве, благочестивые церкви запечатали, а в иных учинили Унею, и всякое над ними гонения и поругание и злости не християнские чинили, и, помирясь с ними сперва под Зборовым, а после под Белою церковью, на правде своей не устояли, церкви Божии, которые в договоре написаны были отдать им из Унеи, не отдали, а которые не многие и отданы были, и те оборочены по прежнему под Унею; и хотя Православную Християнскую верю искоренить и Святыя Божия церкви до конца разорить, войска свои на них собрали и многие городы и места и в тех городах и местах святыя Божия церкви осквернили и обругали и разорили, и Православных Християн духовного и мирского чину многих невинно замучили, и всякое злое поругание чинили.
И он Богдан Хмельницкий, и все войско Запорожское, не хотя благочестивые Христианские вери отбить и святых Божиих церквей в разорении видеть, по неволе учали против их стоять за святыя Божии церкви и за Православную Християнскую веру.
И чтоб Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, над ними умилосердилися и Православные Християнские веры и святых Божиих церквей гонителем их и клятвопреступников разорить не дали, и пожаловали б ево Гетмана и все войско Запорожское и всю Малую Русь, велели приняти под Нашу Царского Величества высокую руку, с городами и з землями, чтоб им от того гонения у Турецкого Салтана в подданстве не учиниться и с Крымским Ханом в соединении не быть, и святых Божиих церквей и Православные Християнские веры не отбыть; а они Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, служити и за святыя Божии церкви и за Православную Християнскую верю и за Наше Государское против здоровье всякого неприятеля стояти будут во веки.
А от Коруны де Польские он Гетман и все войско Запорожское от подданства Королевского Величества присягою уволены, потому что в Его Королевского Величества присяге написано, межды разнствующими в вере Християнской стрещи и защищати и утеснения в вере Християнской никому чинить не допускати; а в чем клятву свою повредил и тем их от присяги своей и от подданства уволняет и разрешения тое клятвы своея ни от кого просити не будет.
А буде Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, для единые Православные Християнские веры, по уволнению Королевского Величества, присяги их приняти не изволим, и чтоб для Православные Християнские веры за них вступилися и изволили их с Королевским Величеством и с Паны Рады через своих Великого Грсударя великих Послов помирить.
А буде Мы, Великий Государь, по их челобитыо, под Нашу Царского Величества высокую руку в подданство приняти, или с Королевским
Величеством помирити не изволим, и они де по неволе поддадутся Турскому Салтану и соединятся с Крымским Ханом, и от того де невольного подданства и соединения святым Божиим церквам будет разорение, а православным Християном многое кровопролитие, и плен, и расхищение, и то де учинится от того, что они под Нашу Царского Величества высокую руку не приняты, или с Королевским Величеством не помирены будут.
И по тому их многому челобитью и слезному прошению под Нашу Царского Величества высокую руку в подданство они не приняты с 1648 году по 1654 год, для того, что в прошлом, в 1634 году отец наш блаженныя памяти, Великий Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович, всея России Самодержец, и многих государств Государь и Обладатель, со Владиславом, Королем Польским и Великим Князем Литовским, учинили вечное докончанье на том: быти им обоим Великим Государем меж себя и их Госудрских детей и внучат и впредь будучим Государем в братской дружбе и в любви и в соединении, а отца Нашего блаженныя памяти, Великого Государя, Царя и Великого Князя Михайла Феодоровича, всея Русии Самодержца, Его Царского Величества, и Его Государских детей и наследников, Владиславу Королю и Его Королевского Величества детям и наследникам, и впредъ будучим Королем Польским и Великим Князем Литовским и Паном Раде и всей Речи Посполитой и всяких чинов людям, во всяких письмах описывати и именовати по Его Государскому достоинству и по вечному докончанью Великим Государем, Царем и Великим Князем всея России Самодержцем, с полными Его Государскими титлы, как Он, Великий Государь сам себя описует по докончанной грамоте от ныне и до века и впредь не подвижно безо всякаго премененья, и то вечное докончанье с обе стороны сперва Великие Послы, а после того и сами обои Великие Государи своими Государскими душами крестным целованьем закрепили, и грамотами и печатьми утвердили: что меж ими обоими Великими Государи тому вечному утвержденью быти на веки непременну; и с стороны Владислава, Короля Польского и Великого Князя Литовского, при нем Владиславе, Короле, вечное докончанье нарушено отца нашего блаженныя памяти Великого Государя, Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, всея России Самодержца, Его Царского Величества и нас Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, Нашего Царского Величества, как Мы, Великий Государь, по изволению Божию, учинилися на Великих Государствах Российского царствия, на престоле отца своего, в Его Королевского Величества во многих грамотах и порубежных городах Воевод и Коштелянов и Старост и Капитанов и Державцов в наши Царского Величества порубежные городы в Воеводам в листах их имянованье и титлы писаны не по вечному докончанью со многим перемененьем; а иные, хотя разорвать вечное докончанье вымыслом своим, во многих листах писали с великим безчестьем и с укоризною, а Королевского Величества именованье писали Царским именованьем и многих государств Государем и Обладателем, мимо вечнаго докончанья.
И о тех Королевского Величества многих не правдах посиланы от Нас, Великих Государей, в Польшу и в Литву ко Владиславу Королю наши Царского Величества великие Послы и Посланники многдажды, и будучи у Королевского Величества на посольстве и с Паны рады в ответах, о нашей Государской чести говорили, и прописные листы казали, и списки с них дали, и на тех людей казни и наказанья просили.
И во 1636 году писал ко отцу нашему, блаженныя памяты, к Великому Государю, Царю и Великому Князю Михаилу Феодоровичу, всея России
Самодержцу, Владислав Король, Его Королевское Величество, в грамотах своих: которые де люди за Его Королевского Величества заказом учнут Его Государское имянованье и титла писать не по вечному утвержденью, и те будут казнены, а которые писали не остерегательно, и тех Сейму однолично велит казнить, а впред того отнюдь не будет.
А в Ответном письме Панов рад, каково дали Нашим Царского Величества великим Послам Боярину и Наместнику Суздальскому Князю Алексею Михайловичу Львову-Ярославскому с товарищи, написано: что Королевскому Величеству покаместа право наставало, потаместа каранья чинить было немочно; а ныне за те проступки, после права постановленного, Королевекое Величество на Сейм позвати велел, и казнь по проступке права их подлинного, учинена будет.
И по тем Королевского Величества грамотам, и по ответным письмам, и по договором Панов рад, при Владиславе Короле исправленья никакова не бывало, а откладывали то дело с Сейму на Сейм, по многие годы, и тем чинили проволоку, мимо истинные правды и вечнаго докончанья.
А как после Владислава Короля на Королевстве Польском и на Великом Княжестве Литовском учинился брат его нынешний Ян Казимер, Король, Его Королевское Величество, и при нем не токмо что в прежних неправдах исправленье учинено, но учало быть и пуще прежняго по Его Королевского Величества веленью; а по злому вымыслу Панов рад печатаны в разных городах книги на Польском и на Литовском языкех, а в тех книгах напечатано про отца нашего, блаженныя памяти, про Великого Государя, Царя и Великого Князя Михайла Феодоровича, всея России Самодержца, и про деда нашего, блаженныя памяти, Великого Государя Святейшего Патриарха Филарета Никитича Московского и всея России, также и про Нас, Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, злые безчестнья и укоризны и хулы не токмо Нам, Великим Государем Християнским, помазанником Божиим, и простому человеку слышати и терпети не возможно.
Также наших Царского Величества про Бояр и про всяких чинов людей Московскаго государства вапечатаны в тех книгах многие безчестья и злые укоризны, чего ни в которых государствах не токмо за вечным докончаньем, и в развратье того не бывает.
И в прошлом в 1648 году, по Нашему, Царского Величества, указу посыланы от Нас, Великого Государя, в Польшу и в Литву к Яну Казимеру Королю, к Его Королевскому Величеству, наши Царского Величества великие и полномочные Послы: Боярин и Оружейничей и Наместник Нижняго Новгорода, Григорий Гаврилович Пушкин с товарищи о тех Королевского Величества и Панов рад многих неправдах говорити, и за наши Государские чести, по посольским договорам, на виноватых просити казни смертныя.
И по указу Королевского Величества, Паны рада тем Нашим Царского Величества великим Послам дали договор за руками своими и за печатми, что тех всех, за честь отца нашего, блаженныя памяти, Великого Государя, Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, всея Руссии Самодержца, и за нашу Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Русии Самодержца, Нашего Царского Величества, обвиненных людей, которые в росписи от, их великих Послов Панов раде поданы, на Сейм позвать и на Сейме, против конституции 1637 году, осудя и по проступке и смертью, кто будет достоин, казнити при Наших, Царского Величества, Послех или при Посланниках, которых Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, для обличенья виновных с прописными листами пришлем; а в конституции 1637 году напечатано, что на таких людей, которые учнут Наши, Царского Величества, титлы убавливать или переменять, положено право Латинским языком: ненам пердуэллиолис, то есть на тех винных смертная неотпущательная казнь и отлучение имения.
И после того, во 1652 году, по Нашему Царского Величества указу, а по присылке Яна Казимера Короля, Его Королевского Величества, посыланы к нему, Королевскому Величеству, на Сейм с прописными листами Наши Царского Величества Посланники: Дворянин и Наместник Боровский Афанасий Осипов, сын Прончищев, да Дьяк Алмаз Иванов. И будучи они у Королевского Величества и у Панов рад в ответех, о Нашей Государской чести говорили и на виноватых по договору и по конституции казни просили, и Королевское Величество и Паны рада на том Сейме, при Наших Царского Величества Посланниках, не токмо что по договору исправленья учинили, но многих винных людей и к суду не поставили, и правды ни в чем не показали, и тех Наших, Царского Величества, Посланников отпустили без дела; и после того присылал к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, Королевское Величество Посланников своих, и с ними присылал с Сейму на тех подданных своих, за нашу Государскую честь обвиненных людей, с декретом, и в том декрете к прямому исправлению ничего не написано, и многие винные люди от вин своих мимо всякие правды учинены свободными; а на которых на худых людей от четырех сот винных только на двенадцать человек и вина положена, и про тех в том же декрете таково беззазорно написано: где они, живы ли, или померли и про то им и самим неведомо.
И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, исполняя вечное докончанье и ожидая с Его Королевского Величества стороны исправленья, в прошлом во 1653 году посылали к Его Королевскому Величеству Наших, Царского Величества, великих и полномочных послов: Боярина и Наместника Велико-Пермского, Князя Бориса Александровича Репнина-Оболенского с товарищи, чтоб он, Королевское Величество, памятуя вечное докончание и Посолские договоры и Сеймовые свое уложенья Конституцию, велел в тех вышеименованных делех исправленья учинить.
Да им же Нащим, Царского Величества, великим и полномочным послом по челобитью к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, войска Запорожского Гетмана Богдана Хмельницкого и всего войска Запорожского и всея Малыя России жителей, Королевскому Величеству и Паном Реде велено говорить: чтоб они в Малороссийских городех Святых Божиих церквей не отнималй, и православные християнские веры Греческого закона не гонили, из Гетманом з Богданом Хмельницким и со всем войском Запорожским междоусобие успокоили, по Зборовскому договору, и которые святыя Божии церкви оборочены в костелы, те-б церкви отдали им, и неволи-б им в вере не чинили.
И буде Королевское Величество и Паны Рада то учинят, что с войском Запорожским и со всею Малою Россиею войну успокоят, и в вере им впредь неволи чинить не учнут, и церкви Божии отдадут им по прежнему, и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, для православные християнские веры и святых Божиих церквей Королевскому Величеству велели такую поступку учинить: блаженныя памяти отца Нашего, Великого Государя, Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, всеа Русии Самодержца и Нашего Великого Государя, Нашего Царского Величества безчестья уступить и тем людем, которые в наших Государских имянованьях в прописке объявились и достойны были смертной казни, и те их смертные вины велели им отдать.
И Ян Казимер, Король, Его Королевское Величествр, в том деле правды никакие не показал, а Паны Рада в ответех Наших, Царского Величества, великим и полномочным послом говорили, и называли то дело о Нашей Государской чести малым делом, и те великие дела поставили ни во-что и отказали с великим бесчестьем; так же и прошение Наше, Великого Государя, о гонении православные християнския веры, и о отдании святых Божиих церквей, и о кроворазлитии православных християн, и о успокоении войны с Гетманом с Богданом Хмельницким и с войском Запорожским и со всею Малою Россиею, Нашим, Царского Величества, великим Послом отказали, со многими укоризнами, а говорили, что Зборовского договору у них не бывало и на свете ево нет, а помирятца де они с ними в то время, как они, Гетман Богдан Хмельницкий и все под ним будучее войско, сабли на свои шеи положат; Королевское де Величество и они Паны рада и вся речь Посполитая клятву на себя в том положили, что их всех снести и до ссущих младенцов, и хотя православную християнскую веру искоренить и святыя Божия церкви разорити, пошли на них войною, похваляля при наших Царского Величества великих Послех.
А как де у Королевского Величества и у Панов рады был Сейм в прошлом во 1653 году, в Бресте-Литовском, и у них де иа Сейме приговорено: что православных християн Греческого закона, которые живут в Коруне Польской и в великом Княжестве Литовском, побить и церкви Божии разорить, чтоб у них вера Греческого закона искоренилася.
И Нашего Царского Величества великие и полномочные Послы Королевскому Величеству и Паном раде говорили: как прежние Короли Польские и великие Князи Литовские обираны на Королевство, и на коровании духовного и мирского чину людем присягали на том, что им меж разнствующими в вере християнской людми остерегати и защищати, и никакими мерами для веры самим не теснить, и никого на то не попущати, а буде они те свои присяги не здержат, и они подданиых своих от всякие верности и послушания чинят свободными, и разрешения о той клятвы своей ни у кого просити не будут и не примут, и в корованье их то напечатано подлинно.
Так же и он Ян Казимер, Его Королевское Величество, как обиран на Королевство и на корованье духовного и мирского чину присягал по томуж.
И Он, Королевское Величество, не токмо что православную християнскую веру оберегал и защищал, но и гонение злое чинил паче прежняго, и присяги своей не здержал, и подданных своих и православных християн тем от подданства учинил свободных.
И Королевское Величество и Паны рада великим и полномочным Послом в том во всем отказали, и сходства никакова не учинили, и отпускали их без дела.
И Великие и полномочные Послы Королевскому Величеству и Паном раде говорили: будет он Королевское Величество и Паны рада против вечного докончания и Посольских договоров и Сеймового своего уложенья Конституции о вышеимянованных. делех исправления не учинят, так же и по прошению нашего Царского Величества святых Божиих церквей от гонения не свободят, по Зборовскому договору, и от кровопролития православных християн не престанут, из Гетманом с Богданом Хмельницким и со всем войском Запорожским от войны не успокоятца, и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, освидетельствовався Богом и всем светом, Гетмана Богдана Хмельницкого и все войско Запорожское велим под свою Великого Государя, Нашего Царского Величества, высокую руку принять.
И в прошлом же во 1654 году, Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, видя Королевского величества и Панов рад на православную християнскую веру и на святыя Божия церкви велие гонение, и слыша от них такие клятвенные похвальные слова, Гетмана Богдана Хмельницкого, и все войско Запорожское, и всю Малую Русь, с землями и с городами под Нашу, Великого Государя, Нашего Царского Величества, высокую руку, по многому их слезному челобитью, принять изволили.
И Гетман Богдан Хмельницкий, и Полковники, и всякие начальные люди и козаки, и мещаня и чернь войска Запорожскаго Нам, Великому Государю, Нашему Царскому, Величеству, в Соборной Апостольской церкви перед святым Евангелием веру учинили, при Ближнем Нашем, Царского Величества, Боярине и Наместнике Тверском, при Василье Бутурлине с товарищи, на том: что им за святыя Божии церкви и за православную християнскую веру против всякого неприятеля стоять, и Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, служити верно на веки.
И как Гетман Богдан Хмельницкий и все войско Запорожское у Нас, Великого Государя, у Нашего Царского Величества, в подданстве учинилися, и Королевское Величество и Паны рада и вся речь Посполитая пошли на них, православных Християн, войною, и с Ханом Крымским учали ссылатца о соединении к войне на них Гетмана и на все войско Запорожское.
И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, прося у Господа Бога милости, и у Пречистые Богородицы и у всех святых помощи, и взяв непобедимое оружие—честный и животворящий крест Господень, за избавление святых Божиих церквей и единые православные християнские веры и за них православных християн к Нам, Великому Грсударю, к Нашему Царскому Величеству, за их Королевского Величества и всей речи Посполитой за многие неправды, и безчестья, и злыя укоризны и за нарушанье вечного докончанья, изволили итить на Польского Яна Казимера Короля своего Государскою Особою с Нашими, Царского Величества, подданными: Грузинским, и с Касимовским, и с Сибирскими Царевичами, и с Бояры Нашими и Восводы и со многими ратми, и на оборону Нашего Царского Величества подданным в войско Запорожское против неприятелей посылали наших Царского Величества Бояр и Воевод оо многими-ж ратьми.
И Гетман Богдан Хмельницкий, видя к себе Нашу, Великого Государя, Нашего Царского Величества, милость и оборону к войску Запорожскому и ко всем Малороссийским жителем, служил Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, по своему обещанью, со всем войском. Запороским верно и до своей смерти.
И как в прошлом во 1657 году, Гетмана Богдана Хмельницкого не стало, и войском Запорожским обрали в Гетманы Писаря Ивана Виговскаго, и Иван Выговский Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, в Переясловле на Раде, при Нашем, Царского Величества, Ближнем Окольничем и Оружейничем и Наместнике Ржевском при Богдане Матвеевиче Хитрово с товарищи, и при Киевском Митрополите Дионисии Балабане, и при иных властех и при всем войске Запорожском на Гетманство веру учинил, перед святым Евангелием, и обещался Нам, Великому Государу, Нашему Царскому Величеству, служить верно.
И по малом времяни он Иван, забыв страх Божий и свое обещание перед святым Евангелием, соединяся с Польскими людьми и с Крымскими Татары, учал воевать войско Запорожское и Малороссийских жителей и учинил междоусобие и невинное християнское кроворазлитие, и Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, изменил и присягал Королевскому Величеству.
И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, видя ево измену, указали, для успокоения той войны и християнского невинного кровопролития, итить в Малороссийские городы Нашего Царского Величества Ближнему Боярину и Воеводе и Наместнику Казанскому Князю Алексею Никитичу Трубецкому с товарищи и с Нашими, Великого Государя, ратными людьми на оборону Малороссийских городов; и войска Запорожского православные християне, видя его Виговского измену и православных християн невольное кровопролитие, присылали в Путивль к нему, Ближнему Боярину нашему и Воеводе и Наместнику Казанскому к Князю Алексею Никитичю Трубецкому с товарищи Посланцов своих бити челом Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, что они, памятуя страх Божий и прежнюю присягу Гетмана Богдана Хмельницкого, от того злочинца Виговскаго отстали, и обратилися на истину, и вины свои принесли.
И чтоб Мы, Великий Государь, Наше Царского Величества, их войска Запорожского православных християн пожаловали, вины их велели им отдать, что они в след того злочинца ходили по ево прелестям и обману по неволе, и велелиб им быть под Нашего Великого Государя, Нашего Царского Величества, высокою рукою в подданстве по прежнему.
И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, Государь християнский милосердый, их войска Запорожского всякого чину жителей, для единые православные християнские веры пожаловали, вины их велели им отдать и под Нашего Царского Величества высокою рукою в подданстве быть им по прежнему, и велели им учинить Раду для обирания нового Гетмана, а на той Раде быть Ближнему нашему Боярину Воеводе и Наместнику Казанскому Князю Алексею Никитичю Трубецкому с товарищами.
И они войско Запорожское в Переяславле на Раде обрали в Гетманы Юрия Хмельницкого, и обранный их Гетман Юрий Хмельницкий, и всякого чину начальные люди, и все войско Запорожское, на Раде, в Переяславле, при нашем Царского Величества Ближнем Боярине и Воеводе и Наместнике Казанском, при Князя Алексею Никитиче Трубецком с товарищи, перед святым Евангелием веру учинили на том, что ему Гетману со всем войском Запорожским всяких чинов людьми и Малыя России со всеми городами и землями быти под Нашею, Великого Государя, высокою рукою на веки не отступным и служить им Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, верно безо всякие измены, и статьи за руками своими дали.
И после того Гетман Юрий Хмельницкий со всем войском Запорожским, учиня на Раде, в местечке Кадачку, с Боярином нашим и Воеводою и Наместником Белоозерским с Васильем Борисовичем Шереметевым с товарищи договор, что им Боярину нашему и Воеводам с нашими, Великого Государя, ратными людьми и ему Гетману Юрию Хмельницкому, собрав войска свои, итить месте против Польских людей и Крымских Татар.
И по Нашему, Великого Государя, указу Наши Царского Величества Боярин и Воеводы, со всеми ратными людьми, на оборону Малые России единоверных православных християн против Польских людей и Крымских Татар из Киева пошли.
А Гетман Юрий Хмельницкий с войском Запорожским пошол же, и в том походе Нам, Великому Государю, изменили.
А за клятвопреступление обоих бывших Гетманов Ивана Виговского и Юрия Хмельницкого Бог воздал месть, а какую месть, и про то войску Запорожскому ведомо подлинно.
И в прошлом в 1663 году в разных месяцех и числех писали к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, подданные войска Запорожского Наказной Гетман Яким Самко и все войско Запорожское, чтоб Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, пожаловали, велели прислать в Малороссийские городы Нашего Царского Величества и Думных людей, ково Мы, Великий Государь, изволим, и учинить Генеральную Раду под Переяславлем, а на той Раде обрать Гетмана.
И по Нашему, Великого Государя, Нашего Царского Величества, указу, а по челобитью войска Запорожского Наказного Гетмана Якима Самка и всея Старшины и войска Запорожского посылан, для Гетманского обиранья в Малороссийские городы, Окольничей наш и Наместник Галицкой Князь Данило Степановичь Великого-Гагин с товарищи.
И на Генеральной черневой Раде, под Нежиным, всем войском Запорожским и чернью обрали всеми волными гласы в Гетманы Ивана Брюховецкого, и он Гетман на верное и вечное подданство тут же на Раде при Околничем нашем, при Князе Даниле Степановиче Великого-Гагине и товарищи веру учинил перед святым Евангелием на том, что ему Гетману со всем войском Запорожским Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, и Нашего Царского Величества детем: Благоверному Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу всеа Великия и Малыя и Белыя России, и Благоверному Царевичу и Великому Князю Феодору Алексеевичу всеа Великия и Малыя и Белыя России, и Благоверному Царевичу и Великому Князю Семеону Алексеевичу всеа Великия и Малыя и Белыя России, и наследником нашим служить верно.
И он Гетман, по своему обещанью, войска Запорожского с начальными людьми и со всем войском Запорожским Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, служили верно.
И как в прошлом во 1664 году, Королевское Величество с Гетманы с Коруным и с Литовским и с Польскими и с Литовскими и с Татарскими и с разными с чужеземскими войски приходил на Наши, Великого Государя, Нашего Царского Величества, на Малороссийские Украйные городы войною, и он Гетман Иван с войском Запорожским соединясь Нашего Царского Величества с Окольничем и Воеводою со Князем Григорьем Григорьевичем Ромодановским с товарищи и с нашими, Царского Величества, ратными людьми, против Королевского Величества войск стояли и билися и промысл чинили явственно, и никакие Королевские и Гетманские подсыльные прелести он Гетман не уклонился.
Да и после того он Гетман против Польских и Литовсних людей и Крымских Татар, которые приходили на войска Запорожские, стоял же он и с ними бился, и языки и знамена имал и городы и местечка Малые России от тех войск очищал, и многих Польских и Литовских людей и Крымских Татар знатных людей, в языцех, и знамена в Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, присылал.
И в нынешнем в 1665 году, по прежнему своему обещанию и челобитью и по постановленным Переяславским статьям, которые статьи он Гетман Иван Брюховецкий, и Обозный, и Ясаул, и Судьи, и писарь войсковые, и Полковники и Старины в Батурине подтвердили и руками своими подписали при Нашем Царского Величества тайиых Дел Дьяк при Дементьи Минине, сыне Башмакове, приезжал он Гетман с вышеимянованными чинами в наш царствующий град Москву, а с собою привели в языцех Польских и Литовских людей, и Крымских Татар многих, и Наши Великого Государя, нашего Царского Величества, пресветлые очи видели, и верную свою подданственную службу Нашему Царскому Величеству объявляли.
И сверх прежних Переяславских и Батуринских статей в верной своей службе, на чем ему Гетману и всему войску Запорожскому быти под Нашего, Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, Нашего Царского Величества, высокою рукою и наших Государских детей: Благоверного Царевича и Великого Князя Алексея Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Белыя России, и Благоверного Царевича и Великого Князя Феодора Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Белыя России и Благоверного Царевича и Великого Князя Симеона Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Белыя России и наших Государских наследников в подданстве, вновь статьи написали, и Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, и Нашим Государским детем: Благоверному Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу, всеа Великия и Малыя и Белыя России, и Благоверному Царевичу и Великому Князю Феодору Алексеевичу, всеа Великия и Малыя и Белыя России и Благоверному Царевичу и Великому Князю Симеону Алексеевичу, всеа Великия и Малыя и Белыя России челом ударили Малороссийскими городами и с уезды и с доходы и при ближних наших боярех: при Боярине и Наместнике Астраханском, при Князе Никите Ивановиче Одоевском, и при Боярине и Наместнике Вологодском при Петре Михайловиче Салтыкове, и при Окольничем и Наместнике Новоторжском, при Князе Иване Дмитриевиче Пожарском, и при дьяках при Думном Дементье Минине, сыне Башмакове, да и Иване Михайлове, прежние Переяславские и Батуринские и нынешние новопоставленные статьи подтвердили и руками своими подписали, и Нам, Великому Государю, нашему Царскому Величсству, поднесли.
И Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, Наше Царское Величество, ево Гетмана, за ево многие верные службы и раденья и против неприятелей мужественное и твердое стоянье, пожаловали честью боярством и знамя и булаву большие на уряд Гетманский, и сю Нашу, Царского Величества, жалованную грамоту, на подтверждение Гетманства ему, Боярину нашему и войска Запорожского Гетману Ивану Мартиновичу, изволили дать при Нас, Великом Государе, Нашем Царском Величестве.
Да евож, Боярина нашего и войска Запорожского Гетмана Ивана Мартиновича, пожаловали, велели войска Запорожского при Гетманской булаве быти Староству Гадяцкому, а к нему, в Гадяцкой же волости, Зинковского полку городом: Котельве, Опошне, Куземну, Груни, Черкаской, Зинкову, Лютенке, Веприку, Рашевке, Камышне, Ковалевке, Бурку со всеми угодьи к тем городом надлежащими, а на армату войсковую городов Лохвице, Ромну со всеми-ж принадлежностями, а Обозного, и Судью, и Ясаулов, и Хоружева, и Бунчужного, и Писарей войсковых и Полковников всех пожаловали Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, дворянством, и Полковником на уряды, за их многие службы, в Малороссийских городех на полковничество селами, по новопоставленным статьям и Наши, Царского Величества, жалованные грамоты дать им велели.
А войска Запорожского козакам в Малороссийских городах дворами своими и землями и мельницами и всякими угодьи владети, как о том, но их челобитью, написано в нынешних постановленных статьях.
Да Мы же, Великий Государь, пожаловали Боярина нашего и войска Запорожского Гетмана Ивана Мартиновича Брюховецкого, и Обозного, и Судью, и Ясаулов, и Хоружего, и Бунчужного, и Писаря войсковых, и Полковииков, и всю Старшину и войска Запорожского козаков правами их и вольностям, велели быть против постановленных Переяславских и Батуринских и нынешних статей по их правам, а наше, Великого Государя, денежное жалованье реестровым козакам давати по статьям из зборных денег Малороссийских же городов, в то время как оне написаны будут в реестре.
Нашего Царского Величества Боярину и Гетману войска Запорожского Ивану Мартиновичу Брюховецкому, и Обозному, и Судье, и Ясаулам, и Хорунжему, и Бунчужному, и Писарю войсковому, и Полковником, и всей Старшине и всему войску Запорожскому, видя к себе Нашу Царского Величества милость и жалованье, Нам Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и Нашим Государским детем: Благоверному Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России, и Благоверному Царевичу и Великому Князю Феодору Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России, и Благоверному Царевичу и Великому Князю Семеону Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России и нашим Государским наследником, но своему верному подданству и по обещанию, служити верно и всему Московскому Государству добра хотети, и Наше Государское повеление исполняти, и быти в нашей Государской воле и в послушании на веки, и за Божиею помощию против наших Царского Величества неприятелей стояти мужественно и неподвижно. Дана сия наша Царского Величества жалованная грамота, в нашем Царствующем великом граде Москве, лета от создания мира 7173 (1665), месяца Декабря дня.
 
XII. МАНИФЕСТ ГОСУДАРЕВ К МАЛОРОССИЙСКИМ СТАРШИНАМ И ВСЕМУ ЗАПОРОЖСКОМУ ВОЙСКУ: ОБ УНЯТИИ ВНУТРЕННЕГО МЕЖДУ ИМИ ВОЗМУЩЕНИЯ; О НЕСОБИРАНИИ НИКАКИХ РАД ДЛЯ СОВЕЩАНИЙ, БЕЗ ЕГО ГОСУДАРЕВА УКАЗА И БЕЗ СОГЛАСИЯ ВЕЛИКОРОССИЙСКИХ ВОЕВОД И ГЕТМАНА; О НЕСЛЕДОВАНИИ ДОРОШЕНКОВЫМ ЗЛЫМ УМЫСЛАМ; О ДАЧЕ РАТНЫМ ВЕЛИКОРОССИЙСКИМ ВОЙСКАМ ХЛЕБНЫХ ПО ГОРОДАМ ЗАПАСОВ П ПРОЧ
 
Божиею милостию от Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца и многих Государств и земель Восточных и Западных, и Северных Отчича и Дедича и Наместника и Государя и Обладателя, Нашего Царского Величества отчины Малороссийских городов: Киевскому, Черниговскому, Переяславскому, Нежинскому, Стародубскому, Полтавскому, Миргородскому, Лубенскому, Прилуцкому, Полковником, и Обозным, Судьям, и Ясаулам, и Сотникам и всему войску Запорожскому. Ведомо вам, всему посполитству, как служалого чину, так и черни, когда в оскорблениях ваших от наступающих бусурманских нахождений защищали и обороняли вас, за помощию всесильного Бога, Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, нашими великия России ратьми, присовокупясь к вашему Християнству и не щадя многие наши Государские казны, которое заступление всему свету известно есть, а ваше плачевное обещание с подписем рук ваших, в чем верились перед святым Евангелием Христовым с начала подданства Гетмана Богдана Хмельницкого и до сего времени Боярина нашего и Гетмана всего войска Запорожского Ивана Мартиновича Брюховецкого в разных городах в договорных статьях написано, что всему войску быти Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, в верном послушании, для того наши, Царского Величества, в городах Малороссийских Московские ратные люди с вами пребывают, не на остереганье вашего верного подданства, но на крепчайшую и непременную и всегда оборонную видеть вам неотступно Нашу Государскую милость, и тем бы противным вашим болши страх имелся, что наша Государская оборона всечасно при вас есть, а за что с допущения Божия внутренняя Християнская война в Малороссийских городах всчалась и была к чему бусурманским народам до кровопролития и до неисчетного плену двери были отворены и невинно Християнство изгублено. И в нынешнем в 1667 году милостивый Господь Бог, по своему человеколюбию, призрев на свои Святыя Апостольския Восточного благочестия Християнские церкви и преподобных отец духовного чину всечастные молитвы и всех истинных Християн неисчетных народов от тое продолжительные войны разлития крови прекращения о успокоении прошение и вопль не престающий, падал до сердец обоим Нам, Великим Государем, имети и в братственной любви и в дружбе постоянно и непременно быти и нашим Великим Государствам великой России с прилежащими многими Государствы и Коруне Польской и княжеству Литовскому к вечному и неразорванному общему миру ко всяким поселениям и пожиточным вещам ко умножению возрастати и пребывати непременно в роды на веки, а в Украйне Малороссийских городов непрестающее памятство и доброхотство соединенное нас обоих Великих Государей, чтоб вечно и немятежно от наступающих войск орды тамошние жители пребывали, а войска трудность бы свою многую отложив, милосердием покою святого удовольствованы в пожитках домовых были. И по совершении оного Богухвального дела мирных договоров, обои наши великие и полномочные Послы и Комисары тот Християнский надежный мир купно и дар Небесный донесли до нас, обоих Великих Государей, который на радость всенародную прияв, во святых Божиих церквах, также и в домовых молитвах, хвалу милостивому Богу воздали, и до ныне на всяк час верние народы Християнские воздают и домовые поселения от радости заводят и не сумневаются и с того и вечному миру совершенну и скончану неотмененно быти; а надеялись Мы, Великий Государь, наше Царское Величество, что утишение оное наипаче иных отлеглых мест на обе стороны Наших Государств у вас в радость и в великую славу принято будет, того ради, что преж вами всчалась война и проливалась християнская кровь к нашей обороне, и вместо всенародные християнские радости, ныне показано в ваших народах нечаемое противенство и страшная кровь разрываючи с Хановым величеством добрую згоду и прилигая такую Християнскую кровь, от чего милостивый Бог сохранит от побуждения большие крови и плену; и где то слыхано Посланников побить? меж которыми Государствы и война ведется, чтоб ведая Посланники побиты были, а у вас на свою кровь наступив безстрашные люди и забыв суд Божий, такое преступное и не християнское дело учинили и злую славу на весь свет пустили. Чего ожидали от вас ако от верных подданных наших розысканья и по достоинству над такими людьми здержания быти и отлуцных от правдивых християн учинити и ныне Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество от Бояр наших и от Гетмана и от воевод из Малороссийских городов со удивлением из отписок слышим, что у вас противно обещанной вере и уставленным статьям во всяком послушании смятение во всем Поспольстве всчинаетца и хотите Раду чинить, без Нашего Великого Государя указу, а с какою мыслию и Бояре наши и Гетман и Воеводы того вашего совету к Нам, Великому Государю, не пишут, и от вас самих ведомости нет, и Нам, Великому Государю Нашему Царскому Величеству, верное ваше подданство, по такому всчинанию явно чинитца развратно, чего никогда не надеялись, без всякого от Нас, Великаго Государя, оскорбления, в противность и в отступлении быти; а хотя бы то совокупление нынешнее ваше к доброму християнскому совету, яко уверных наших, собранием намерено было, а безвременно и паче Нам, Великому Государю, безвестно, и Бог разрушает советы хотящия бранем, совет же Господень за благословением пребывает во веки и вселяет единомышленныя в дом, и помышление человеческо суть суетно, и скороб престати от токового злого начинания, а держатись обещания правды и по Бозе Нашим Государским правом, которые спомогательны и обороною християнству не противитися, яко противляющийся истине древле погибоша, и ныне страх находящий на людей, всем в очех явен, и огнь огнем не обычей людем тушити, но заливать тот пламень сирною водою, которую милостивый и человеколюбивый Господь Бог изобильною благостию своею преумножил сердечные сосуды, и черпала подал во християнские руце наши и спасительных струй, емлюще тот крововидный пламень военного огня заливать и зноем оскорбления изсохшие людские сердца прохлаждати и мирно напояти. И вам бы Полковником и всем начальным и рядовым и черни всему поспольству имеюще веру, надежду, любовь, без чего християнину невозможно во истине прибыти, малодушных людей и суетных к пути истины от злого начинания ко обращению правды приводити, и разсуждали им законом Божиим, в чем християнин пред неумытным судом Христовым имать изтязан быти, и за воле самого себя впадшего в греси тяжко слишати, а кольми паче хто кого соблазнит, и горе человеку тому им же соблазн в мир выйдет, и лутче бы ему не рождену быти; а у вас некоторые легкомысленные люди, презрев страх Божий, за пустоту любве окамелелых сердец их в злой путь тамошнему Гетману Дорошенку хотят последовать, а должно было и оного Дорошенка напомнивати единою купелью християнство и заблуждшего взыскати и во ограду овец Христовых привести, чтоб чувственные волки над их отступкою кровию разъярясь невинных блудящих в горах противенства их или несмысльства не поели и овчарни Христовы пусты не оставили. Ей, попекитеся о сем богоугодном и спасительном християнском деле и отлучитесь верныи от противных и непослушных, и не возразите на ся праведного гневу Божия, за что-бы на оборону правдивым вам и верным християном и нас великих християнских Государей обоих славных Государств, многие рати в ваши краи не порушились и смешение великим кровям, заступая от Бусурманскаго плену, не учинилось, и тому у вас с Дорошенком единомыслию целый бы свет учал дивитца, что дождав християнского миру, к которому и Салтан Турский и Хан Крымский, яко соседи пограничные, показуючи дружбу, хотят склонны и в почтенном мирном величестве пребыти, и отступники тогда где явятся? А между нами, великими Государи, и обоими Государствы нашими всеми многочисленными народы, конечно, без всякого размышления неразорванный мир и при границах пребывающие народы; якож будучи в прошедшей войне на обе стороны противенство чинили и нынешним Посольским договором от Нас, Великих Государей, прощаны и свобождены и во всем без гневу и без мести имут во веки пребыти, и в християнском успокоении безмятежно жити, за что Господь Бог благословит и всякими душеспасительными и домовыми строениями на неисчетные лета умножит; а Мы, Великие Государи християнские, по своей братственной обновленной любви, в своих Государских милостях неотменно вас, верных подданных, под обороною крепкою с Божиею помощию непременно учнем держати, а вам бы ныне в городах Малороссийских наших Царского Величества ратных людей хлебными запасы с черни по достоинству без оскорбления кормить и с бояры нашими и с Гетманом и с Воеводы о Божиих и о Наших Государскнх делах советовать и Богухвальные мысли свои к послушанию верному приносит, чтоб Нам, Великому Государю, сумнения никакова на вас, верных подданных, не было, и с таким християнским добрым намерением во умножении всех благих, милостивый Господь Бог и Наше Государское счастье вас преумножит непременно. Писана в нашем царствующем граде Москве, лета от создания мира 7175 (1667) года, месяца Июля 7 дня.
 
XIII. ПИСЬМО БРЮХОВЕЦКОГО К ДОНСКИМ КОЗАКАМ
 
Славного, грозного и непобедимого войска Донского Атаману и всему Рыцарству, на Дону прибывающему, доброго здравия, умножения славы безсмертной и над неприятельми победы от Господа Бога получити усердно желаю.
Тако всемилостивый Господь в сем нужном житии людем прелестно живущим их неправдам и злобам долго терпит, иже токмо сам всякого доброе и злое намерение и мысль ведати хощет, те прелестнейшие убо прибывают, которых бы правду испытав, пользоватися имел человек, обаче Бог и ведает лукавыми деяньми, к какому концу живота своего достигнути могут. Таковый обман людцкой и злоба развращенная правоверных Бояр, едва мене и всего верного и славного войска Запорожскаго, густо увязанные сети распростерши не уловили, на которых пред вами, братиею моею, и пред всем славным Рыцарским войском Донским жалуюся, подая вам, братии моей, к разсуждению сию вещь, аще праведно Москва сотворила, что с древними главными врагами православному Християнскому, Ляхами побратався уставили сице: чтоб православных Християн, на Украйне живущих, всякого возраста и малых отрочат мечем вырубить и искоренить, в слободах обретающихся людей таковых православных захватив, аки скот в Сибирь загнать, славное Запорожье и Дон разорити и в конец потребить, чтоб на тех местах, где славные войска православного Християнства на Запорожье и на Дону обретаются, от кровавого труда хлеба употребляют, там в дикие поля зверинные жилища обратити хотят? Сверх того еще со скуделых Ляхов, чтоб на потребление православных Християн в Украйне в слободах на славном Запорожье и на Дону, живущих иноземцами, могли осадить; Бояре бо Московские разоренных вспомогаючи Ляхов четырнадцать миллионов денег дали и дружбу, которую с ними вечною присягою утвердили, не для чего иного, мне мнитца, токмо хотя вибитца из под Царской руки, чтоб могли аки в Польше Ляцким побытом и городами владети; в Польше Бо Сенатори все Королями, а одного за господина быти, мало разумеют. Того ради всех неповинных людей и начальника Богом данного к нищете и к хлопотам приходят, а наконец и сами к пагубе приходят; яко и сего времени те Московские Царики, на нас бедных невинных, которые ему были добровольно, без всякого насилия поддалися, не для чего иного, токмо ведаючи его, православного Царя; но Бояр безбожная, луковая, мучительская злоба усоветовала присвоити себе в вечную кабалу и неволю. Обаче Всемогущая Божия десница от того тяжкого и нестерпимого ига, уповаю, свободити изволит. Тое убо к разсуждению вам, братьи моей, подаю, что Москва как с Ляхами, головными неприятельми нашими, перемирье взяли, Жидов и иных иноверцов, которые были завоеванные, покрестилися и поженилися на Москве, взяв на себя их присягу и на волю им дав, в какой хотят прибывати в вере, отпустили в Польшу, и те как вышли с Москвы того времени порудив крест святый своим древним поганым обычаем, стали держать веру. Аще ли то праведно? А нашу братью, православных крестиян, никакими мерами (хотя единой матери нашие Божии церкви дети), свободити никогда не хотят, так яко и поганцов Жидов и иных иноверцов, но еще в большую кабалу и беду ведут. Воистинно над все поганые народы жесточайшими пребывают, в чем самое и поганское дело свидетельетвует, что верховнейшего Пастыря своего, Святейшего Отца Патриарха, который их к доброму делу яко привождал, они же не яко овцы Пастыревы были, но его зверхти егда не хотя послушными заповеди его быти, который научал, чтобы имели милость и любовь к ближним и братии своей, се есть ко убогим и мирским людем, за таковое его глаголание в заточение отдали, чтоб больших к доброму Делу не наставлял, и ктому Святейший Отец наставливал их, чтоб чином Християнским, а не поганским, учреждалися, но и паче, дабы не присовокуплялися к Латинской ереси, которая много православию святому вредит. Ныне же не токмо, чтоб не присовокупились, но и сами приняли Унею и ересь Латинскую, егда и ксендзом в церквах служити произволили, и самая Москва уже не Руским, но Латинским письмом писати иачала; городы також, которые козаки храбростию своей не щадя здравия своего, саблею взяв, Москве под державу поддали было, те все места Ляхов в руки отдала, в которых городах, где Ляхи учинили всякия смятения церкви Божией и православию святому, а православным людем утеснение и гонение содеваетца, понеже православным церквам насилие, егда повелевают церкви обращать на Униятские костелы, а людей бедных православных Християн, которой бы не хотел в безбожной Унии, или ереси Латинекой пристати, у тех не токмо вотчины отнимают, но и самих бьют и немилостиво мучат и даже до смерти, от того приходят. А еже вы, братия моя милая, обыкли всегда при славе, победительстве и вольности всякой пребывати, советую, того ради, лучше порадейте вы господа, о златой вольности (при которой все богатства, все имения Бог подает) нежели бы вы господа обманчивым Московским жалованным казною прельщены были. Опасаю, сколь скоро братию мою усмирят, то тотчас в начале Украйну, потом о искоренении Дону и Запорожья промышляти будут, чего им Боже не до помози, понеже их злое намерение уже и объявилось в нынешных недавных временех под Киевом в ымянуемых городех: в Броварях, в Гоголеве и в иных, нещадив и малых деток, мужеский и женский пол всех жителей народы Украинские и Литовские высекли и выгубили мучительско. Произвольте того ради, вы, братия моя, разсудить, аще ли Християнски поступает Москва? Не Християнское, но и паче поганское обретается их дело, и что ни есть зде починили, описати трудно. Прошу вторицею и опасаю, дабы не предались ви тою их нещастливою прельщенным быти казною, но с господином Степкою будьте вы единомыслено брацкого желательного приятства, яко же, благодарим Бога, с Заднепрскою братиею нашею на дрогой стороне будучею в нерозорванном союзе братцкой любви. Чего ради от вас, братии моей, ащели обыклая к нам дружба и любовь ваша будет, ни мешкаючи ни часу за Нашим Посланцом своего присылайте, чтобы дружбу вашу совершенно знали и в ней непременно всегда пребывали, которой наставник, да будет нам всем Господь, которому с вами, братиею моею, отдаюся прилежно. Дан в Гадиче, Февраля в 14 день, лета в 1668.
Вам, братьи моей милой, всего добра желательный слуга
Иван Брюховецкий,  Гетман верного воиска 3апорожского.
 
XIV. ГРАМОТА ГОСУДАРЯ, ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА К МАЛОРОССИЙСКИМ ПОЛКОВНИКАМ, СТАРШИНАМ И ВСЕМУ ЗАПОРОЖСКОМУ ВОЙСКУ В КОЕЙ, ОБЛИЧАЯ ИХ ГОСУДАРЬ В НАРУШЕНИИ ПРИСЯГИ И ЕДИНОМЫСЛИИ С ИЗМЕННИКОМ БРЮХОВЕЦКИМ, СКЛОНЯЕТ К СВОЕМУ ПОДДАНСТВУ, ОБЕЩАЯ ПРОСТИТЬ ИХ ВИНЫ
 
Божиею милостию от Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, и многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчича и Дедича и Наследника и Государя и Обладателя, наших Царского Величества Малороссийских город: Киевскому, Черниговскому, Переяславскому, Стародубскому, Нежинскому, Полтавскому, Миргородскому, Лубенскому, Прилуцкому, Полковником и Обозным Судьям и Асаулам, и Сотникам и всему войску Запорожскому.
Царское и вседержащему Царю, содетелю нашему всех Богу приятное дело есть, еже на гнев приводящим подобающим чином долготерпети и злым и непокоривым мятежей и смущений виновным людем, яко же лепо воспрещая обращения их к доброму послушанию желати. Тем же и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, воспоминая милосердие того превышнего Царя и страшного Судии, Господа нашего Иисуса Христа, словеса во святем его Евангелии, пред которым вы Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, с подписанием рук ваших, в верном послушании быть обещались, из писания и отдания вин согрешившим и, о злой дерзости…. человеколюбы от противных дел, к доброму послушанию обращающимся еще нашей Государской милости, человеколюбия ради Божия, от вас не отлагаем, и обращения…. стоящей вашей шатости к нашему благодарованному нам…. не отчаеваем, и сею Нашею, Царского Величества, Грамотою вас к добром…. велми то в подивлению великом имуще, что вы Християнское имя на себе носяще и трепетныя и святым Ангелом возжеленныя заповеди святыя нашего Христа чтуще, страх его святый и суд страшный и грозный на преступающии тия и обещания своя забывающих бывающий, забыли и нашу Государскую, как заступлением ратей, так и безчисленным во многая времена жалованьем, показанную к вам превысокую милость, досадами и противенством воздарили, послушав вора и изменника Ивашка Брюховецкого и подобных ему некоторых слабоумных и в шатостной прелести склонных, радующихся злу людей, немногих буих, которые противися Божею престолу и Нашу Великого Государя милость обличая и суетному своему, но вражей прелести, последуя мнению изменника, своим ложным и льстивым нравом вас простодушных людей прельстили, и во время благодарованнаго православным Християнам мира раздоры и ссоры на свою им погибель учинили. Что бо прелести сея горше, ею же змий он прелукавый, мерзкий пад диавол, чрез изменников прельстил вас и очи ваши заслепил безумием; обещание ваше, которое вы Нам, Великому Государю, за приписанием рук ваших пред страшным Судиею Христом Богом нашим и пред Святым его Евангелием, в верном к нашему Царскому Величеству послушании дали советовал вам забыти и презря нашу, Великого Государя, показанную к вам премногую милость и стыд свой, и обличение совести, пристали вы к изменнику и богопротивному вору Брюховецкому, который не для того вас противитися нашему Престолу научил, чтоб вам в покое и тишине жити, но слушая слабых своих и пустешных мыслей, в роздорех и человекоубийстве на свою погибель пребывати, разливая невинныя, праведныя Християнския многия крови, но и всего горши в конец прогневляючи престол Божий, творити не страшитеся, ходите войною соединясь с нечестивыми враги Христовыми Татары не разумеючи, что тем с мирскими Агарани Богоненавистном соединением, на самую главу Християн Содетеля нашего Христа Бога подносите скверныя своя руки, озлобляючи род православный Християнский; что не токмо милостивому Его, всемилостивого Бога нашего Иисуса Христа, страшному величеству, воздающему камуждо по делам гневно, но и небу и земли жалостно зрети, видячим вашего безумия…. разсецаемо уды Христовы, за что он, Судия нелицемерный, естьли от такового неистовства не престанете и не обратитесь, сам на месть востанет, присно зряй всевидец той…… вщатыя от вас, безвинно проливаемыя многия Християнския крови. Как вы буи, прельщенные врагом, то забыли, что все по Апостолу святому Павлу, тело суть Христово и уды от части, которой вы….. дадите главе Християнстей, Христу Спасителю нашему Богу, дерзостно смеюще озлобляти Его пресвятое тело и разсецати пресвятыя Его уды, на устивше на се богопротивных и богомерзких Агарян? Колико матерей обезчадися, колико множество жен прежде времени вдовствуют, колико чад осиротело есть, колико недорослых и не созревших юных безвинно мечем военным пожато бысть. Слово же за вся сия нелицемерный Он судия Христос Бог наш истяжет на изменнике Брюховецком и на последующих буестном его умышлении; не обратитися, где ныне мерзский он враг сам изменник Брюховецкий, неподобному и неистовному псу и со многими последовавшими ему гневом праведного суда Божия погибл есть; и хотевый многимо владети и славен быти, яко свинья, от свинских Агаранских рук заклан бысть, которой праведного суда Божия всем изменником прельстившим вас трепетами прилично. А Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, Государь Христианский, имея всегда преду очима страх и заповеди Божия, всем, православную веру Християнскую держащим присно, вся благая и помышляем и промышляем с добрым нашим Государским желанием, и свидетеля имамы всех Создателя Бога правде нашей Государской, что Наше Царское Величество вас всех тамо живущих разорять….не хотели, и никому не продавали, и на мысль нашу Государскую то не входило, а казну дали не токмо…. и хотели Мы, Великий Государь, всех вас видеть и слышать в милости Божии и в тишине и в не мятежном покое и в добром здоровью….. Государским жалованьем, и держать в милостивом презренье, и видеть во всяком благополучии и от неприятелей нашими Государскими рати оборонять; но враг, ненавидяй добра, мерзский дьявол, змий злокозненный и злолютый в слабых и буих изменничих сердцах непотребная мнения всеел и к таковому безвинному Християнских кровей пролитию, и вас, простодушных людей, взрушил, которого прелукавыя казни силою животворящего креста на разрушатся, и замыслы его мирские огнем праведного гнева Божия да сожгутся. А Мы, Великий Государь, памятуя безприкладное милосердие Божие, всех вас, если от такого смертного греха обратитись и вспамятовав страх и грозный суд Божий и нашу Государскую показанную к вам милость и данное пред святым Евангелием ваше к Нам, Великому Государю, в послушании обещание нашей Царской Державе и милости поколеннем принесете и в винах своих добьете челом, милостиво вас примем и для высокого и крайнего Божия показуемого к падшим милосердия и на блудном сыне показанного, все ваши вины велим простить и предать забвению; и на знак нашей Государской милости и крайнего, ради Божия милосердия к вам показаемой, указали Мы, Великий Государь, взятых на боях вашего народа Черкас двесте пятьдесят человек с Москвы с сими нашими Государскими милостивыми грамотами отпустили к вам милосердно. И вам бы памятуя Християнскую нашу веру и Богом и материю нашею церковию данное нам…..порождения и страх Божий и нашу Государскую милость, от Бога ненавистных и вечной погибели изменичих замыслов и злых шатостей…..Кто бо весть, когда кого предварит страшный суд Божий…..и обратится к нашей Государской милости по прежнему, так памятуя страх Божий и отводя от вечной погибли тех, которые ко обращению упрямы, наговаривать прилежно, чтоб они, вспомя суд Божий, Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, в винах своих добили челом. А Мы, Великий Государь, видя ваша обращения и о наших Государских делех радения, милостиво вас и для крайнего Божия человеколюбия примем и ваши вины сотворим забытны, и нашим Государским жалованьем учнем вас жаловать и держать…..Нашего Царского Величества призренья по прежнему. Писана Государствованья нашего во дворе, в царствующем великом граде Москве, от создания мира 7177 года, от воплощения слова Божия 1668, Сентября 20 дня.
 
XV. ПРИСЯГА ГЕТМАНА МНОГОГРЕШНОГО
 
Яз Великого Государя, Его Царского Пресветлого Величества, войск Запорожских сей стороны Днепра Гетман Демьян Игнатов, Обозный, Судья, Писарь, Ясаулы, Полковники, Сотники и со всякими чиновными людьми и с войском Запорожским сей стороны Днепра обещаемся пред святым Евангелием, по непорочной заповеди Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, якож во святом Евангелии указася еже ей, ей, на том служити нам Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу и Его Благоверной Государыне, Царице и Великой Княгине Марии Ильиничне и Их Государским благоверным чадом: Великому Государю, Царевичу и Великому Князю Алексею Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России, Великому Государю, Царевичу и Великому Князю, Семиону Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России, Великому Государю, Царевичу и Великому Князю Иоанну Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России и Их Государским наследником правдою и в вечном подданстве пребывати постоянно во веки и всякую истинную и желательную услугу обещаемся Его Царскому Пресветлому Величеству совершити, и с посторонними Государи, без ведомости Его Царского Пресветлого Величества, никакой ни с кем ссылки не имети, и оного Государя себе войску Запорожскому сее стороны Днепра нежелати и не искати; под государствами, которые над ними Государи, не подискивати; а где услышим каких неприятелей Польских или Турских, или Крымских, или коих иных государств собрание, и мне Гетману и всем нам за достоинство Его Царского Пресветлого Величества и Его Государским наследником, по обещанию нашему, против всякого их Государского неприятеля стояти и промысл к помощи делати и битися, нещадя голов своих; а где повелит Его Царское Пресветлое Величество быти на своей, Великого Государя, службе войска Запорожского сей стороны Днепра с ратными людьми и с Его Царского Величества Бояры и Воеводы и с ратными людьми, потому же промысл имети и с неприатели битись и в належащих нуждах войсковых ни в которое государство изменою не отъехать и Воевод не выдать и не покинуть, и будучи на уряде Гетманском и нам начальным людем и войску слов ссорных и мятежных не слушать и никаким плевелосеятелем не верить. И Гетмана нам, как Старшинам, так и войску не покинуть и неприятелю Государскому не выдать, а что изображено в статьях, в Глухове писанных и руками утвержденных при освященном Архиепископе Лазаре Барановиче Черниговском и Новгородском и при Боярине и Наместнике Белогородском при Князе Григорье Григорьевиче Ромадановском, да при Стольнике и Полковнике и Наместнике Серпуховском при Артемоне Сергеевиче Матвееве, да при Дьяке при Григорье Богданове и на прежних Радах, постановленным статьям, и то обещаемся здержати до смерти; а буде в чем ни есть не здержим, Господь Бог нас да казнит в душах и в телесах, и в детех и в наследстве нашем ныне и впредь будущие веки.
 
XVI. ПРИСЯГА ГЕТМАНА САМОЙЛОВИЧА
 
Великого Государя, Его Царского Пресветлого Величества, войских Запорожских аз Гетман Иван Самойлов, Обозный, Судьи, Писарь, Ясаулы, Полковники, Сотники и со всякими чиновными людьми и войском Запорожским обещаемся Господу Богу всемогущему пред святым Его Евангелием, по непорочной заповеди Его, якоже в сем святом Евангелии указася еже ей, ей, на том служити нам Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу и Его Благоверной Государине Царице и Великой Княгине Наталии Кириловне, и Его Государским благородным чадом: Великому Государю, Царевичю и Великому Князю Феодору Алексеевичу всеа Великия и Малыя и Белыя России, Великому Государю, Царевичю и Великому Князю Иоанну Алексеевичу всеа Великия и Малыя и Белыя России, Великому Государю, Царевичю и Великому Князю Петру Алексеевичу, всеа Великия и Малыя и Белыя России и Их Государским наследником правдою и вечно в подданстве пребывати постоянно и всякую истинную и желательную услугу Его Царскому Пресветлому Величеству совершити, и ни с которыми посторонними Государи, не только что в недружбе с Его Царским Величеством пребывающими, и с теми, с которыми Государи, Его Царское Величество, в явной дружбе и в любви и в силках, без указу п повеления Его Царского Пресветлого Величества никакой ни с кем ссыли не имети, и иного Государя себе войску Запорожскому сее стороны Днепра не желати и не искати, и под Государствами, которые под державою Великого Государя, Его Царского Пресветлого Величества, пребывают, не подъискивати никоторыми меры, а где услышим каких неприятелей либо, отъ чего сохрани Боже, Польских или Турских или Крымских, или коих иных Государств собрание, и мне Гетману и всем нам за достоинство Его Царского Пресветлого Величества и Его Государских наследников, по обещанию нашему, еже ныне пред сим святым Евангелием обещаемся, против всякого Их Государского неприятеля стояти и промысл в помочи чинити и битися, не щадя голов своих и до самые смерти; а где повелит нам Его Царское Пресветлое Величество быти на Своей, Великого Государя, службе, войска Запорожского сее стороны Днепра с войсковыми людьми и Своего Царского Величества с Бояры и Воеводы и с воинскимиж людьми, и нам над неприятелем по томуж промысл имети, и с теми неприятели битись, и в належащих нуждах войсковых ни в которое Государство изменою не отъехать, и воевод и ратных людей не выдавать и не покинуть, и будучи мне на Уряде Гетманском и нам начальным людем и войску всему слов ссорных и мятежных ни от кого не слушать и никаким плевосеятелем не верить, а нам Старшине, также и войску Гетмана не покинуть и неприятелю Государскому не выдать, а быть нам у Его Царского Пресветлого Величества и Его Царского Величества у благородных чад и у наследников Их в подданстве, по Его Царского Величества милостивым жалованным Грамотам и по старым статьям, каковы даны прежним Гетманом, и по правам нашим и вольностям, и каковы статьи постановлены в Глухове, так же и на нынешней Раде при Преосвященном Архиепископе Лазаре Барановиче Черниговском и Новгородцком и при Боярине и Наместнике Белогородском при Князе Григорье Григорьевиче Ромодановском, да при Думном Дворянине и Наместнике Медынском при Иване Ивановиче Ржевском, да при Дьяке Афанасье Ташликове и руками подписаны и обещанием нашим пред святым Евангелием закреплены, и те все статьи, которые именованы суть выше сего, я, новообранный Гетман, и Старшина и все войско Запорожское всякого чину и возвраста люди имеем здержати до смерти своей, так как мы пред сим святым Евангелием обещаемся; а буде в чем ни есть не здержим или в чем преступить помыслим, и Господь Бог да казнит нас на душах и на телесех наших и детей и наследников наших ныне и впредь будущие веки.
 
XVII. ГРАМОТА ГОСУДАРЯ ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА КОШЕВОМУ АТАМАНУ ИВАНУ СЕРКУ И ВСЕМУ ВОЙСКУ ЗАПОРОЖСКОМУ В КОЕЙ, ИЗЪЯВЛЯЯ ГОСУДАРЬ ОСОБЕННОЕ БЛАГОВОЛЕНИЕ ЗА ВОЕННЫЕ ИХ УСПЕХИ НАД ТУРЕЦКИМ ГОРОДОМ ОЧАКОВЫМ И НАД КРЫМОМ ОБЕЩАЕТ, ПО ИХ ПРОСЬБЕ, ПРИСЛАТЬ К НИМ НА КОШ ЛОМОВЫХ ПУШЕК, ГРАНАТ И ПРОЧИХ ВОИНСКИХ СНАРЯДОВ
 
Божиею милостию от Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия н Малыя и Белыя России Самодержца и многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчича и Дедича и Наследника и Государя и Обладателя, Нашего Царского Величества войска Запорожского Кошевого подданному Атаману Ивану Серку и всему войску Запорожскому, верховому и низовому, на лугах, на полях, на полянках и на всех Днепровых и полевых урочищах Наше Царское Величество милостивое слово.
В нынешнем в 7191 году, Августа в 21 день, к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, писал ты, Нашего Царского Величества подданный Кошевой Атаман, о промысле своем и войска Запорожского кошевого над Турским городом Очаковым, также и о Калмыцком промисле над Крымом п прислал к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, Посланцов своих, бывшего Кошевого Дениса Кривоноса с това- рищи, со взятыми языки, и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, тебя, Нашего Царского Величества подданного Кошевого Атамана Ивана и все войско, при тебе будучее, за промысл жалуем, милостиво похваляем, а Посланцев твоих, пожаловав Нашим Царского Величества жалованьем, велели к тебе отпустить не задержав. А что Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, били челом о присылке вам на Кош пушек ломовых, гранат и ракет и мастера, чтоб который умел стрелять, и сипош и труб, и по Нашему, Великого Государя, Нашего Царского Величества, указу ломовые пушки и гранаты и иные воинские запасы присланы к вам на Кош будут впредь, и о том Посланцем вашим сказано. Писана в Государствия нашего Дворе, в царствующем граде Москве, лета от создания мира 7181 (1673), Августа 29 дня.
 
XVIII. ЗАПИСЬ, ПО КОТОРОЙ ПРИВЕДЕНЫ К ВЕРЕ ЗАДНЕПРСКОЙ СТОРОНЫ СТАРШИНЫ
 
Великого Государя, Его Царского Величества, войска Запорожскаго Обозный аз Иван Гулак, Есаул Яков Лизогуб, Судья Яков Петров, Полковники, Сотники и со всякими чиновными людьми войском Запорожским обещалися Господу Богу всемогущему пред святым Его Евангелим, по непорочной заповеди его, якож в сем святом Евангелии указася еже ей, ей, на том служити Нам, Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу и Его Благоверной Государыне, Царице и Великой Княгине Наталии Кириловне, и Их Государским благородным чадом: Великому Государю, Царевичу и Великому Князю Феодору Алексеевичу всеа Великия и Малыя и Белыя России, Великому Государю, Царевичю и Великому Князю Иоанну Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России, Великому Государю, Царевичю и Великому Князю Петру Алексеевичу всея Великия и Малыя и Белыя России и Их Государских наследником правдою и в вечном подданстве пребывати постояно, и всякую истинную и желательную услугу обещаемся Его Царскому Величеству совершати, и ни с которыми посторонними Государи, не только что не в дружбе с Его Царским Величеством пребывающими, и с теми, с которыми Государи Его Царского Величество в явной дружбе и любви, без указу и без повеления Его Царского Величества, никакой ни с кем ссылки не имети, и иного Государя себе войску Запорожскому тое стороны Днепра не желати и не искать, и под Государствами, которые под державою Великого Государя, Его Царского Величества, пребывают, не подъискиваться никоторыми мерами, а где услышим каких неприятелей либо, от чего сохрани Боже, Турских или Крымских, или коих иных Государств собрание, и нам всем за достоинство Его Царского Величества и Его Государских Наследников, по обещанию нашему, еже ныне пред сим святым Евангелием обещался, против вся кого их Государского неприятеля стояти, и промысл к помочи чинити и битися, не щатя голов своих и до самые смерти, а где повелит нам Его Царское Величество быти на своей Великого Государя службе войска Запорожского обеих сторон Днепра с войсковыми людьми и своего Царского Величества с Бояры и Воеводы и с воинскими людьми, и нам над неприятели промысл чинить и битись и в належащих нуждах войсковых ни в которое Государство изменою не отъехать, и Воевод и ратных людей не выдавать и не покинуть, и будучи нам под высокодержавною рукою Великого Государя, Его Царского Величества, слов ссорных и мятежных ни от кого не слушать, плевелосеятелем не верить, а нам Старшине, так же и войску, Гетмана не покинуть и неприятелю Государскому невыдавать, и быти нам у Великого Государя и Его Царского Величества у Благоверных Чад и Наследников Их Государских в подданстве, по Его Царского Величества милостивым жалованным Грамотам и поставленным статьям, каковы постановлены в Переяславле на нынешней Раде, при Боярине и Воеводе и Наместнике Белогородском, при Князе Григорье Григорьевиче Ромодановском с товарищи, и руками подписаны и обещанием нашим пред святым Евангелием закреплены, и те все статьи, которые имянованы суть выше сего, ми, Старшина и все войско Запорожское всякого чину и возраста люди, имеем держати до смерти своей так, как мы пред сим святым Евангелием обещаемся, а буде в чем ни есть не здержем, или в чем, преступить помыслим, и Господь Бог да казнит нас на душах и на телесех наших и детей и наследников наших ныне и впредь будущие веки.
 
XIX. ПИСЬМО ЮРИЯ ХМЕЛЬНИЦКОГО К КОШЕВОМУ АТАМАНУ СЕРКУ
 
Вельможный, милостивый господине Атамане Кошевый и все Запорожское войско Низовое, приятели наши!
Дошел к нам лист от милостей ваших, ис которого прочетши желательство и дружбу к нам объявленную, какову от давных времен крепко и неразорванную употребляя, милость ваша, вы писали есте, вельми утешился есмь. Благодарю Господа Бога моего, что такую благоволил любовь и намерение во сердца милостем вашим подати, которые бы не токмо сторонние Монархи прославляли, но и милая отчизна наша, овдовелая и весьма осиротелая, моглаб приити до первой отрады и исправления, буде бы есте, милость ваша Господине Кошевой Атамане, со всем товариством Низовым Запорожским, возжеланную нашу дружбу к совершенству привести хотели и на розорванную братцкую любовь, яко желательствовали есмы, по милостех ваших, до конца единодушно посоветовав, благоволили объявити и к нам часто отписывали с дружбою, которой и ныне не отреченни прошу: ибо от источника струи истекают, яко то от ваших милостей Низового войска Запорожского, с которого основание исходит. Вторицею желаю, чтоб есте, ваша милость, высланных своих до Бендеру с письмом о невольниках, которые в Царегородцкой бане прибывают, повелел сметити всех с росписью, присылали. Имею в Бозе надежду, что нашим хотадайством и его милости Ибраим Паши, наяснейшего Турского, все на воли будут и ваша милость при милости пребывати будете; и то немедленно учините, понеже мы на дороге безмедленно до Бендуру приедем, и там дасть Господь Бог, посоветовав с милостьми вашими, яко поступити имеем, благодатно отпустим. Мою за тем дружбу и повольность, вашим милостям, благодати предаю. Из-за Дуная, Маия в 19 день, 1677 году.
Вашим милостям, Господине Кошевый со всем товариством Низовым, желательный приятель.
Юрий Гедеон Венжик Хмельницкий , Князь Малороссийской Украйны.
 
XX. УНИВЕРСАЛ ЮРИЯ ХМЕЛЬНИЦКОГО К КАНЕВСКИМ ЖИТЕЛЯМ
 
Милостию Божиею Георгий Гедеон Венжик Хмельницкий, Князь Малороссийской Украйны, Вождь войска Запорожского.
Возвещаем и до ведома подаем сим нашим Универсалом кому ни есть належит ведати, сиречь господину Полковнику Каневскому, господам Сотникам, Ясаулом, Атаманам, Войту, Бурмистру и всем начальникам и меньшим, к тому же полку надлежащим, в городах и в местечках и в селах козаком и черни доброго здравия и счастливого повождения от Господа Бога на долгие лета употребляти желаем, яко самим нам. Когда, по исходе нашем со многими нашими войски наяснейшего и непобедимого Салтанова Величества, еще прошлого году приняли есмы под оборону нашу и разделили есмы крепко, чтоб ваша милость к разорению не пришли и крепко уговаривались есмы, якоже и защищением того же наяснейшего Салтанова Величества и Ханова Величества, Крымского и нашим, прибыли есте в добром здравии и при маетностях своих мочию нашею и милостию отцовскою, яко отчичь приложил есмь радение, так и ныне поновляюще и сим нашим Уневерсалом уроженого нашего гоподина Ивана Яненченка Хмельницкого, для обращения под нашу власть полку вашего, отпустили есмы с частью Татаров, приемлюще вашу милость под оборону нашу, ни под такову, как под Московскою были есте, которую узнали есте, ваша милость, как любимую отчизну нашу к пагубе привела, напоследок же и нынешнего году, пришедши будто на помочь к Чигирину с своими силами Московскими Князь Ромодановский с Заднепровским Гетманом, не здержав сил наяснейшего Салтанова Величества и Хана Крымкого, огнем до основания дал выжечь город Чигирин, и много душ безчисленно Християнских погубили и сами с стыдом назад уходя к Днеп- ру, с табором множество людей и козаков и Москвы погубили, под мечем и в полон предали. Бог ради убо, наказуя отечески вашу милость, чтоб наша сторона до основания не разорена была, к нам преклоняйтесь, понеже имеете время, просите помощи у Вельможного Визиря, понеже сам особою своею пребывает, а нашей милости не обольститесь ко кровопролитию Християнскому и городов и церквей Божиих разорения, чрез защищение студеное Московское, которого не усматривая, ваша милость к нам с дружбою послушанием своим отзываетеся, и знатиых людей присылайте, а буде хотите и сами к нам приезжайте, а как ваша милость явитеся к нам, восприяв наказ в добром здравии возвратитесь; а буде нас не послушаете, когда придете к разорению и к пагубе, потом ваша милость не пожалуйтеся и ни на кого не пеняйте, что за время не возвещали. По сем милость нашу препосылая, Господу Богу в сохранение предаем.
Из Табору под Ирклеевым, Августа 23 дня, 1678 года.
Георгий Гедеон Венджик Хмельницкий , Князь.
 
XXI. ГРАМОТА ГОСУДАРЯ, ЦАРЯ ФЕОДОРА АЛЕКСЕЕВИЧА К ПРИЛУЦКОМУ ПОЛКОВНИКУ ФЕДОРУ МОЛЧАНУ, КОЕЮ ПОХВАЛЯЛ ОКАЗАННУЮ ИМ И ВСЕМ ЕГО ПОЛКОМ, ПРИ ОСАДЕ ГОРОДА ЧИГИРИНА ХРАБРОСТЬ И ПРОГНАНИЕ ТУРЕЦКИХ И ТАТАРСКИХ ВОЙСК, ОБЪЯВЛЯЕТ О ВПИСАНИИ УБИТЫХ В СИНОДИК ДЛЯ ЕЖЕГОДНОГО ПОМИНОВЕНИЯ В УСПЕНСКОМ СОБОРЕ В НЕДЕЛЮ ПЕРВУЮ ПОСТА
 
Божиею милостию от Великаго Государя, Царя и Великого Князя Феодора Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, и многих государств и земель Восточных и Западных и Северных отчича и дедича и наследника и Государя и Обладателя Нашего Царского Величества, подданному войска Запорожского Прилуцкому Полковнику Федору Молчану и всему при тебе будущему посполитству Наше, Царского Величества, милостивое слово.
В прошлом в 1678 году приходил под Чигирин Турский Визирь с Пашами и со всем Турским и иных земель войском, и с Волоским и с Мультянским владетели и с войски их, и Хан Крымский со всеми Ордами, которы по своему бусурманскому намерению не токмо город Чигирин и в нем Наших, Великого Государя, нашего Царского Величества, ратных людей и войска Запорожского козаков взять мыслили, но и все поселение Малороссийских жителей, на той стороне Днепра прибывающих, с церквами Божиими разорить и православное Християнство пленом похитить хотели, и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, Государь Християнский, слыша о таковом их бусурманском намерении, имея непрестанное попечение о сохранении церквей Божиих и о целости Християнского народа, предваряя тому их бусурманскому зломыслию и не допуская их на разорение в Християнские жилища, посылали наших Царского Величества Бояр и Воевод с конными и пешими многими полки, и Нашего, Царского Величества подданного Гетмана Ивана Самойловича с старшиною и со всем войском Запорожским, которые, переправясь Днепр, шли на выручку к Чигирину, и те вышеупомянутые неприятели, уведав о тех нашего Царского Величества войсках и не хотя их пропустить на выручку к Чигирину, собрався со всеми своими бусурманскими войски, приходили из под Чигирина, и Нашего Царского Величества Бояре и Воеводы с Нашими Царского Величества ратными людьми и подданный наш Гетман с Старшиной и с войском Запорожским, уповая на всесильную Божию помощь и на заступление Пресвятыя Богородицы и на молитвы Московских и Киевопечерских чудотворцов, и показуя природное свое мужество и храбрость, с теми неприятели бились в розных местах крепко и мужественно, и на тех боях многих неприятельских людей побили и языки и знамена и пушки поимали, и видя Турский Визирь и Хан Крымский Нашего Царского Величества Бояр и Воевод и ратных людей и подданного Нашего Гетмана Ивана Самойловича и всего войска Запорожского крепкое и мужественное ополчение и храбрость, а в своих бусурманских войсках урон и убыток великий, Августа прогнав 20 числа, в полночь с поля отступили и пошли в свои земли, и к Нам Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, писал Нашего Царского Величества подданный войска Запорожского обеих сторон Днепра Гетман Иван Самойлович, что ты Нашего Царского Величества подданный, Прилуцкий Полковник и все полку твоего Старшина и товарство против всех неприятелей в тех воинских промыслах и на всех боях былиж, и Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, со всем своим полком служил ты Нашего Царского Величества подданный верно, и против тех креста святого неприятелей стоял крепко и мужественно, и многие полку твоего товарство и чернь в мужестве и храбрости своей в той войне за святую Божию церковь и за веру православную и за нас, Великого Государя, крови своя пролили, а иные живот свой скончали, и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, тебя Полковника и Все при тебе будучее товарство и чернь за ту вашу к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, верную службу…..вы по должности обещания своего, на чем вы обещались пред святым Евангелием за святыя Божия церкви и за веру православную и за Нас, Великого Государя, против тех неприятелей бусурман крепко и мужественно и храбро ополчались и крови своя проливали, жалуем, милостиво похваляем; а которые твоего полку товарство и чернь за веру православную и за святыя Божия церкви и за Нас, Великого Государя, за все Християнство против тех же неприятелей и врагов креста святого на тех боях живот свой скончали, и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, милосердую о их и службу их и мужество и храбрость похваляя, указали их написать в вечное помяновение в Синодик, во святой велицей Соборной церкви Успения Пресвятыя Богородицы, в котором, для тогож вечного помяновения, написаны Нашего Царского Величества воины, пострадавшие за святую церковь и за веру Християнскую и за Нас Великаго Государя, в разные времена и, ныне против бусурман, которое деяние на вечную память прочитаетца на вся лета в первую неделю святого и великого поста. И тебе-б Полковнику и всему будучему при тебе товарству и черни и впредь Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, також служить и против неприятелей креста святого ополчатися крепко и мужественно, так на чем вы обещалися пред святым Евангелием; а Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, при помощи Божией, церкви Его святыя и вас подданных Наших, Нашими, Царского Величества, войски от неприятельского нахождения боронити не престанем сколько той же Всемогущий Господь Бог помощи подасть, в том бы вам на Нашу, Великого Государя, Нашего Царского Величества, милость быть надежным. Писан в Государствия Нашего дворе, в царствующем велицем граде Москве, лета от создания мира 7187(1678) Ноября 25 дня.
 
XXII. ПИСЬМО К КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОМУ ПАТРИАРХУ ОТ ГЕТМАНА САМОЙЛОВИЧА
 
Святейшему и Всеблаженнейшему Отцу Кир Иякову, милостию Божиею, Архиеапископу Констянтинонольскому, нового Рима Патриарху Вселенскому, Отцем Отцу верховнейшему, святыя Восточные церкви Архипастырю, милостивому нашему благодетелю и в вере святой Наставнику Иван Самойлович, Гетман, с войском Их Царского Пресветлого Величества Запорожским и чину духовного Митрополии Киевской со всем причетом и со всем народом Малороссийским раболепно и покорственно поклонение творим.
Не точию вашему Патриаршескому достоинству, но и всей вселенной имеет быть сие известно: что Митрополия Киевская от давних времен, отнележе Ляцким порабощенна есть игом, во вредительном обрещаетца раздвоении, ибо лукавою Западных исповедников прелестию многие бывшие благочествия Восточного Епископии, Архимандрии, Игументва, монастыри, церкви и их парохии на Волыне, на Подгории и в Княжестве Литовском, уклонишася в Унию Западного Костела, о чем болезненно стонут сердца наши, и аще бо богоспасаемый, град Киев, истинная прародительная Пресветлых Царей наших Российских отчина с того Ляцкого ига в Богохранимую Их Царского Пресветлого Величества не возвратился Державу, тогдаб тое Митрополии власти и под властью сущыя чины до днесь насильствами понуждены были к той же Унии, явствуетца бо, яко держащия до сего времени восточное благочестие Епископы Львовские и Премышльские, и с ними нецыи Архимандриты и Игумены, ныне тоею же Униею блазнствовахуся и теж своим заблуждением всех благочестия ревнителей нуждею влекут в тож развращение и именуютца одни пастырьми, другие блюстительми того Киевского Престола. А ваше Архипастерское Патриаршеское достойнство, хотя истинныя тоя Киевския Митрополии Архипастырь еси, обаче не возможеши сим в расколе церкве зыблевым ея членом подати заступления и в недвижимое состояние права, то им в благочестии ума предпоставити богопитаемые пищи; понеже частию дальнее разстояние пути, частию свирепые народы между тамошнею и здешнею палестиною расположшиеся, частию же непрестанныя между царствиями земными брани творят ему зельное неудобство. Понеже убо благоволил вседействующий Господь тому граду Киеву быти недвижимо под скипетроносною Пресветлых царей Российских рукою, сего ради мы Гетман с войском Запорожским и со всем Малыя России народом, обретающеся под превысоким и Богохраннным Их Царского Пресветлого Величества обладанием, яко уже душами нашими на верное вечное подданство с писмянем нашим от рода в род Их Царскому Пресветлому Величеству закрепилися, сице желающе, дабы и духовный чин в том же Царства Российского обретался состоянии, покорственным молением нашим просили есмы Их Царского Пресветлого Величества и Сестры Их Великой Государыни, Благоверной Царевны Великой Княжны Софии Алексеевны, общее сих времен содержащее повеление, дабы Малороссийская прежде реченная Митрополия Киевская еще с слишком двадесять лет без Пастыря обретается приличным Пастырем благоукрашена была; дабы тем благом, красотством разумное тоя паствы стадо, православной веры ревнители, имели свое исправление, и волцы бы прочее не возмогли творити похищение, по которому нашему прошению повелели нам Великие Пресветлые Монархи наши и Сестра Их Великая Государыня, Благоверная Царевна избрати на тот Киевский Престол Митрополита по давным нашим тое Митрополии правам. Тем же при том же Престоле в Киеве в церкви Святые Софии, яко духовного чина, причедю, так и мирского начала многие лица сотворше обирание когда благосоветова, сице Дух Святый единодушно и единогласно избрахом себе в Митрополита его милость Князя Четвертенского, Преосвященного Отца Гедеона Святополка, бывшего Епископа Луцкого и Острожского, его же благочестия ради от его престола многими неудобносимыми напастьми с Волыня в Малую Россию изгнаша Паписты. По сицевом убо избрании, произведе его на сие достоинство и в весь вложи на него Митрополий сан Святейший и Всеблаженнейший Кир Иоаким Патриарх Московский и всея России и Северных стран во царствующем и великом граде Москве, в соборной церкви Успения Пресвятые Богородицы, яко прилично ему бяше по тезеименитому нарицанию из Малые России и Всероссийского Архипастыря приняти благословение, имеюще к тому сие, яко авый Митрополии Киевской престол с прочими Российскими Митрополиями в одной яже едино есть под солнцем благочестивая Их Царского Пресветлого Величества обретается Державе, коея ради вины, и Пресветлые, Великие Государи Цари с Благоверною Своею Сестрою приложиша к сему свое Монаршеское благоволение, и мы убо верные Их Царского Величества подданные, так и духовные, как и мирские чины утвержденнейшего ради нашего под благочестно Державными Их Царского Величества скипетрами в род и род жительства, но и паче же удобнейшего ради тоя Митрополии исправления, дабы сицевым образом, яко же по сие бысть время Престол Киевский не приходил в долгое вдовство, но дабы всегда по Пастырю Пастыря в неотлагаемом имел себе времяни, и дабы Паписты не так дерзновенно к нему назирали и вредительные свои в паству сию вмешали плевелы, желаем от вашего Архипастырского Патриаршества вселенского достоинства отпустительное и простельное восприяти благословение: яко да будет сия наша Киевская Малороссийская Митрополия в повиновении Святейшего и Всеблаженнейшего Кир Иоакима, Патриарха Московского и всея России и Северных стран и по нем в наступающих Святейших Российских Патриархах, сим бо образом не удаляемся от восточного благочестия, но истовейше в нем утверждаем себе; понеже Святейший Московский и всея России Патриарх с вашим Вселенского Патриарха достоинством единого есть сочетания и едино и таяжде свыше от единочестного Тройческого всесоздательного начала вашему Архипастырству дана есть благодать, а к сему той Патриаршеский престол писать свойство и отселе, что не точию искони Московская и Киевская одна была Епархия, но и при Благоверном Российском Царе Феодоре Ивановиче, блаженнейший Иеремей Патриарх Вселенский и прочие Святейшие Патриархи Восточного исповедования и Преосвященные Митрополиты и Архиепископы и Епископы, имеюще по сем Собор в Царе граде, подали свое Соборное слогом письмен благословение Святейшему Иеву Московскому и всея России Патриарху, благословляющи нарицатися Патриархом всех Российских и Северных стран и народов; чесого ради явно всем нам о милостивом отпустительном благословении вашей Архипастырской Святыни покорственно просим, сице и о Преосвященном господине Отце Гедеоне Святополке Князя Четвертенском, Митрополите нашем Киевском, усердно вашему Архипарстырству молимся, яко да подаси ему милостивое разрешеиие на его обещание, им же он, в Польской державе обретающися, при своем на Луцкую и Острожскую Епископию возведение, связа свою совесть отдавати Святейшему Константинопольскому Патриаршескому Престолу послушание, и да подаси ему, Святейший Отче, Архипастырское благословение исправляти Митрополию Киевскую под Архипастырскими Святейшего Московского Патриарха началом и тым соблюдати от хищных волков тоя паствы словесных овец целость, а Митрополита преждс реченного мы Малороссийским нашим обранием избрахом в надежду премилосердыя Монаршеские Пресветлых Царей Российских милости, что сия Митрополия в своих уставах и обыкновениях, какия имела под вручением Святейшего Апостольского Константинопольского Престола, волею их Пресветлых Монархов и в послушании Святейшего Московского Патриарха имеет быть непременно всегда сохранена. А понеже оной Митрополии Киевской обретаются в Польской Державе Епископии, Архимандрии, монастыри, церкви и Ставропигион нарицающеся братства, и при них многочисленные Греческой веры народы, которые от восточного еще не отпали исповедания; тогдо убо покорственно просим, сотвори, Святейший Отче, о сем Богоподобную милость, подаждь свое грамотное с подкреплением Архипастырское благословение, дабы те все преждереченного Митрополита Киевского и по нем последующих Киевских Митрополитов, по исконному обыкновению, за истинного своего имели Пастыря и должное ему, яко на властех сущие, тако и под властию обретающиеся творили послушание; а к тому аще-бы из той Польской державы кто из Епископов или из иных властей чрез писание или чрез посылыциков отзывался к вашему Святительскому Архипастырскому Константинопольскому Престолу, прося себя Патриаршеской Грамоты на Митрополии сан Престолу Киевскому, не даждь Святейший Отче, таковому веры, лукавое бо сие будет моление, носящее развращение той Киевской Митрополии, ибо державствующий ныне в Королевстве Польском, паче прежних своих предков, наветует зело на святое благочестие и отнюдь в своей державе быти ему не хощет, чесого ради и власти духовные предреченных Епископий лестию привлек последовати воли его. О чесом яко-же Великие Государи наши, Их Царское Пресветлое Величество с Благоверною своею Сестрою, обще Державною Царевною, Софиею Алексеевною и Святейший Кир Иоаким Патриарх Московский и всея России к вашему верховнейшему по всей вселенной Архипастырству изволили свои чрез нарочного посланного послати Грамоты, сице и мы все Митрополии Киевской истинные сынове чрез особного нашего посланника Ивана Лисицу сей лист наш покорственные в вашей Святыни посылающе, многократне смиренно вашего Архипастырского милостивого благословения просим, и сию великую вашего Архипастырства благостыню сыновскими службами нашими всегда возблагодарствовати обещающася, тому-ж верховнейшему вашего Иераршества вручаем себя всегдашнему благословению. Писан в Батурине, Декабря в 30 день, 1685 году.
Вашего Архипастырского Патриаршеского достоинства, желательный в Дусе Святем, сынове и слуги:
Иван Самойлович , Гетман Их Царского Пресветлого Величества войска Запорожского со всем Малороссийским народом.
 
XXIII. ЧЕЛОБИТНАЯ ГЕНЕРАЛЬНЫХ СТАРШИН И ВСЕГО ВОЙСКА МАЛОРОССИЙСКОГО ОБ ИЗМЕНЕ И О МНОГОМ НЕИСТОВСТВЕ ГЕТМАНА ИВАНА САМОЙЛОВИЧА
 
Пресветлейшим и Державнейшим, Великим Государем, Царем и Великим Князем Иоанну Алексеевичу, Петру Алексеевичу и Великой Государыне, Благоверной Царице и Великой Княжне Софии Алексеевне, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцам, Их Царскому Величеству, милостивым своим Обладателем, верные подданные покорно доносят.
Что войско Запорожское зело скорбно и жалостно есть, что Их Государское святое намерение о посылке сил Их Монаршеских на Крым, на которую весь свет Христианский обратили очи свои и с которого все их Монаршеские доброхоты с великим желанием надеялися счастливых, прехвальных и ко приращению безсмертныя во веки Российскому Царствию великия славы приличных збытей, не пришло ныне к своему совершенству, в котором деле хотя для милости, милостивых и милосердых скипетроносных Государей своих, ради было войско Запорожское при всякой бодрости и радении служити, однако не могло, за неисправлением Гетманским, который только для слепоты очей своих и для тягости своей не был и несть угоден ко творению должностей Гстману приличных, другое и не желал того, чтоб над Крымом Их Монаршеские силы сим походом имели одоление, которое нежелательство ево мочно донести отсюду.
Прежде учинения еще вечного миру Их Царского Пресветлого Величества с Королевством Польским, всегда он Гетман таковы предложения чрез посланных и чрез гонцов своих к Великим Государем доносил, чтоб Они, Великие Государи, с Турки и Татары перемирье держали, с Поляки не мирились, сказывая, что тот мир не надобен и для того он и села Посожские, не советовал ни с кем, велел было заехать, хотя Их Царское Пресветлое Величество ссорити глубоко с Королевским Величеством Польским, дабы тот мир не состоялся, которых сел Посожских не имел уступить, хотя бы и многие Их Монаршеские к нему были указы, как и не уступал их покамест сами Поляки по соизволению Государскому отобрали.
А как мир уже учинился вечный с Польскою стороною и был прислан от Них, Великих Государей, в Батурин Ближний Окольничей Леонтий Романович Неплюев с тем мирным извещением, тогда запечалился зело и был печален многие дни, и кроме того, что пред Окольничим словами нежелательными выявливался, говоря: увидите, что не всяк из ваших чинов Московских вам станет благодарить, что разорвали мир хитростию Польскою с Государством Турским и Крымским и хочете войну противо их всчати, при старшине войсковой, тогда же скоро по отъезде Окольничего из Батурина многотраты таковы же жсстокие слова говорил: купили ныне Москва себе лихо за свои деньги, Ляхом данные, и се что в том с Поляки учиненном миру сыщут, и что против Хана учинят увидите; жалели малой дачи Татаром давать, а будут большую казну давать, какову Татары похотят.
И после того бывал смутен и сердит и таковы же слова в случаях речей поновлял, а за тот мир, учиненной между Монархами, не велел и молебствовати по церквам.
А как пришла ведомость от Великих Государей в списках из розных курантов писанных, что Цесарские войска Будин город взяли и Турков, а Венецияне многие городы у турков же морем побрали, и тех писем не хотел и слушать, и ныне валяются не чтены, а то от него исходит что неохочь слушать вестей о победе Християнской над бусурманы, а как услышит, что \'Гатаровя поберут людей на Волыне, и тогда зело бывает весел; и колико у него бывало из Крыму Мурз и Посланников Крымских во время перемирья, всегда прашивал и приказывал к Хану, чтоб непрестанно под Белую Церковь и Немиров, на Волынь и Полесье загонами Татаровя подпадывая, в людех Християнских урон чинили Королевству Польскому, в чем явная его измена.
Семья ево Гетманская в некое время говаривала женам особ Генеральных: сердит ныне и великие похвалы чинит Иван мой на Москву, едва того не учинит, что учинил Иван Брюховецкий.
А как Королевское Величество в прошлом году из Волоские земли уступал, тогда Бунчужный, имев на одине речь с Гетманом, такие слова изнес: рад бы господин Гетман, чтоб Поляки от Татар в той земле Волоской, осадою утеснены будучи, помирились, а чай бы Москва и нас познала и легко не почитала, что мы приобещанную и надежную дружбу с Государством Крымским имеем.
Хотя, по указу Великих Государей, с того прошлого лета на сие с полками в нынешней поход готовился воевать Крым, и о том Великим Государем докучал он же Гетман, чтоб все силы Монаршеские, сколько их есть, в сей же поход были двигнуты: однако не имел такой истинности, дабы по истине оказал свою службу, как ныне исполнилось, потому что хотя предлагал, чтоб Великих Государей великие подняты были силы, а советовал с прилежанием, чтоб раннего вешнего времени были в поля выведены; а то не на иную какую прислугу, только на пагубу войска, понеже в Крым и преж сего кто не хаживал и в малых собраниях, и то делал в осень, а не по весне.
А вышед из Батурина, и приближившися к реке Ворсклу, хотя полки козацкие не все собрались было, предлагал на крепко Вельможному Боярину его милости Князю Василью Васильевичу Голицыну, дабы как скорее в поле выходил, и так по ево предложению и Боярин его милость войска, дальним из домов путем утверждение, от почиву требуючие, в поля за Самару вывел.
А в тех полях чтоб належало Гетману о языках радеть, и за несколько верст караулы посылать, и о положении поля проведывать, того он отнюдь не чинил и Боярину, его милости, хотя хотел посылать напред полки отсоветовал, и совета о том от Старшины не принимал, и видя около табаров пожарами пылающие поля, гасить, хотя многократно ему Старшина докучала, не посылал и не приказывал.
А когда пришли к воде Конской, и там за тою водою все поля пожарами выгорели, он ничего о том не радея, хотя Боярин, его милость, без совета общего рушитца совершенно, не проведав сколь далеко выгорело за ту реку не советовал, подвигся с полками козацкими, а после его и Боярин, его милость, подвиг Монаршеские силы, чая, что он известен есть о довольствах кормов конских, и там дале поступая, обрвлось поле все сгорелое.
Того ради, по тем всем вышеописанным причинам и нежелательствам и нерадениям, многие чают и совершенно твердят, и мы ведаем, что он Гетман не хотя совершенно тем пожаром предварить, есть причиною и повелителем к выжегу поль.
Понеже не доходя Конской воды, когда и ему в походе болезным очам солнечный зной докучал, говорил: се неразсудная война Малороссийская коль нам вредительна, лишила де меня здоровья крайнего; не лутчель было Москве дома в покое сидеть и своих рубежей беречь, нежели с Крымом войну сию ненадобную заводить?
А как немочно было войскам по погорелым полям дале идти, он не ища и не промышляя какова способуг как бы над неприятели, хотя уже меншими войски, учинить промысл, гоня на неславу вечную войск Московских и козацких, а защищая Государство Крымское совершенно на том стал и советовал, чтоб Бояры, их милости с войски возвратились назад.
А возвратив обозы назад, то говорил: не сказывал ли я, что Москва ничего Крыму не зделает; се ныне так и есть и надобно будет впредь гораздо им от Крымцов отдыматись; а творит то на ругательство с смехом; ныне ни очем не печалитца, только так говорит перед духовною честною особою: когда бы мне дал Бог сына моего с низу целого сыскать и в Батурин придти, буди де знать, что делать; есть у меня дела напряжены к деланию иные.
И то говорил чрез туж особу: не знаю что мне делать с теми чертями Москали, как они со всеми войски своими напрутца в дом идти, я бы де хотел просить Боярина, чтоб мне дал и оставил с пять тысяч войска, а то для пожданья и отыскания сына моего с низу.
И то Пресветлейшим Великим Государем буде известно, что он Гетман самовласно владеет и хочет владеть Малою Россиею, грамоты Монаршеские у кого хочет берет и дачи на себя или на детей своих оборачивает; к Царствующаму граду Москве не токмо мирским, но и духовным людем, ездить запрещает, и городы Государские Малороссийские не Государскими, но своими именует, и людем войсковым приказывает, чтоб ему, а не Монархом верно служили.
Сверх того говорил: когда возвратимся из Крымского походу, порадеем лутчи Малую Россию утвердить, и не так как стоит в прежних своих статьях.
А сын его Григорий, в Чернигове, бранил Войта и мещан, и, лаючи смертною казнью, грозил, что Войт и мещане хотели поставить на Ратуше орла пластного в то знамение, что город Чернигов есть власное Их Царского Пресветлого Величества отчина, и говорил Григорий Войту и мещаном так: не будете мужики жить на свете, что хочете выламыватись из подданства господина отца моего и поддатца Москве; и заказал, чтоб орла не ставили и ставить не дерзали.
Тот же сын говорил с иными хульные слова о Пресветлейшем и Превысочайшем дому Монаршеском Их Царского Пресветлого Величества, которое их досады хотя и слышал отец их, но им того не запрещал.
Да и то припоминает, что он же Гетман, высылая Михайла, бывшего Полковника Гадицкаго, на размену с Татары, давал перво словесный приказ, а потом писал своею рукою к нему Михаилу: всеми силами радеть о утверждении сил своих и дружбу с Государством Крымским, по которому указу и Михайло говаривал: когдаб нам самопалы козацкие соединить с саблями Крымскими, сильны бы мы были против всяких Монархов.
И такую речь многократно при Старшине и всем вслух вносил: не послушала де дурная Москва моего совету, помирились с Поляки, дождусь де я того в скором времени, что будут сызнова меня просить, чтоб я посредником к перемирью с Государством Крымским был, толькож знать буду, как Государство Крымское с Москвою мирить; будут меня памятовать и ведовать, как и нас почитать.
Да и то говорил: чертовская, дурная и гнусной войны Москва взяли на себя не по себе тягость и вславились всему свету повоевать Государство Крымское; а они сами никогда не смогут себя оборонить; лучше бы де радеть при промысле нашем своих рубежей беречь, нежели чужое лихо подыматца боронить; понеже, когда еще не перестав от своего иамерения, похотят войну поднять, то пропадут.
Сам от многих лет бил челом Великим Государем, чтоб Чехи под Царским значением и титлом или в Путивле или в Севску были деланы, а ныне, когда с денежного двора на сию дорогу вышли и войску выдана плата, не велит и не приказывает, чтоб меж народом Малороссийскими брана была и всякие купли и продажи действовались, наипаче посмеваетца говоря: из одной меди много безделья наделали, что убогому человеку ни на что не годитца, потому что будто шелуха ломятца.
Степана Гречаного, Судью Гадицкаго, без ведомости и изволения Государского, к Королевскому Величеству с тем посылал, чтоб Мигулу, имянующегося на той там стороне Гетманом с ево войском самовольным не держал, а себя на всякую службу быти готова с войском Запорожским обещая, просил, чтоб ему поволил по тех мест владеть городы осадив, покамест Хмельницкий владел.
Июля в 4 день сам мосты на реке Самаре, войском Окольничего Леонтья Романовича строенные, он Гетман с своими полками перешед, велел пожечь, а на той там стороне Боярина со всем войском оставил, только два моста, имеющего свои к переправе, и принужден был Боярин новые мосты делать, и тот его поступок изменнический учинился под войском Государским.
Июля в 6 день призвав к себе Дмитряшку говорил: имею де ведомость, что Хан с Салтанами и со всею Ордою около войска нашего на низ посланного, забаву воинскую имеет, только немного помедлит, сам Хан к Перекопи уступит, а Салтана с Ордами против Поляков пошлет, и дадут конечно Поляком добрую встречю, пусть же Бояре, такие непочтивой матери дети, скачут и Поляком дают помочь, а нездоров дадут.
Тогож дни пришед к нему Гетману Войт Переяславский, говорил: жалуетца де Москва приходя, что людей Государских много померло и зело много больных лежит, а он сказал: хотя бы и все пропали, тоб я о том не печалился.
Лошадей сколько к нему не приведут заблудших Московских и всяких, всех велит, своим пятном перепятнав, в Гадичь отсылать; то ево в сем явное воровство.
В некое время, зде в войске был Гетман с Полковниками Московскими и с нами всеми на обеде у Обозного; и после обеда Петр Борисов Полковник размолвил с Гамалеею и Гамалей знатно в надежду ево, против Полковника сказал: что ты на меня Полковник порекаешь? не саблею де нас взяли; и он Гетман то слышав, ни единого слова Гамалею не молвил, да и разсмеялся, а чаят что и похвалил.
А после учиненного миру, знатно хотя какую в том вреду учинить, посылал в пасеки Заднепровские в мирных доворех, при Польской стороне оставленные, десятины пчельной выбирать, и то учинил он противно, а не по воле Государской.
А о землях той стороны Днепра говорил жестоко: не так де то будет, как Москва с Поляки в мирных своих договорах постановила; учиним мы так, как нам надобно; по которому своему намерению тому Гречаному, к Королевскому величеству посыланному, о тех землях и о посожских селех, сверх договоров мирных упоминатца велел.
И при таковых своих к Великим Государем нерадениях и вольности войска Запорожского от Великих Государей подтверженные нарушил.
Все один делает, никово в думе не призывает.
Уряды по своему гневу отнимает и не по пристойным причинам их наказует и в безчестие вводит, и кого хочет без суда и без доводу напрасно.
За уряды Полковничьи берет великие посулы, и чрез то допускает людем утеснение, чево при иных Гетманех не бывало.
Людей старинных войсковых заслуженных всякими своими вымышленными способы теснит и слова доброва не говорит.
А иных мелких незаслуженных, с собою поставливая, тем оказывается, что хочет учинить, что сможет.
В мельницах козацких нет козаком воли, ни знатным, ни заслуженным, все на себя забирает.
Что у кого полюбитца возмет, а что он минет, то дети возмут, и тому только у него приступ, которой посул дает, а хто не дает, хотя бы и годен был, отриновен бывает.
Старшине Генеральной нет у него чести належащей и безопасения; больши от гнева и похвальных ево слов мертвы бывают, нежели покойны живут.
Судейскую уряду уже от четырех лет не отдает, для того что никово за доброго человека не имеет, и хочет, чтоб тот Судейский уряд за великие деньги был куплен; Государево жалованье соболиное и объяриное на двух присланное себе забрал; а в небытии Судей погасло право и обидным людем нет управы, и от того плачют много.
Больши упражняется около домовых вещах, нежели в самых Монаршеских делех.
Того для тех ради всех причин и для неспособности ево, нет надежды, чтоб и впредь войско Запорожское за ево поводом к прислуги Монаршеской что похвальное объявило, и желает все войско и с злезами Господа Бога молит, дабы Великие Государи, для лутчего управления Монаршеских своих дел и для утоления многих слез, изволили указать с него уряд Гетманский снять, а на тот уряд, по правам войсковым вольными голосами, повелели обрать какова бодрственного вернейшего и исправнейшего человека, который бы в нынешней войне не лениво, но радетельно и верно с войском во всяких случаях чинил Им Великим Государем службу; которой перемены Гетманы многие с великим укорением превеликой милости Монаршеской просят и предлагают, что таковым образом поступив, может быть Крым заперт и вскоре силами Государскими и войска Запорожского повоеван.
А есть-ли того не будет, то под сим Гетманом не может ничего к славе Монаршеской оказатца, разве бед, а будет то, что от ево тесноты все розно розбредутся, или, избави Бог, чтоб в добрых не учинилось какой порухи.
И о том все войско Запорожское бьет челом чтоб, по снятии ево с Гетманства, не был и не жил на Украйне; но с всем домом взять бы ево к Москве, и яко явный изменник Их Царского Величества и войска Запорожского был казнен.
О том челом бья Вам Великим Государем, припамятовали есмы евож Гетмана изменное дело: был Указ к нему от Вас, Великих Государей, по прошению Королевского Величества, пустить в сторону Польской державы хлебные запасы, которых тогда была там скудость, а он, преслушав тот Ваш Государский Указ, учинил заказы, чтоб в ту державу нихто хлебных запасов возить недерзал и здесь не продавал тамошним людем, а только поволил было вино да табак продавать приезжим оттуду чюмакам; а в Крым и в городки Турские, укрепляя там себе крепкую дружбу, велел нарочно всякий запас возить, воли, овцы, и кони гнать на продажу; с которыми продажами Малороссийские люди непрестано туды, ездили, и как покой вечный у Великих Государей с Королем Польским учинился и война оголошена на Бусурман, и тогда тех продаж не уняли; кто хотел ездил туды с хлебными запасы во все лето и зимы прошлой заняв; а хотя ково с такими продажами и поймали, не наказывали; которым образом знатно городки Турские, над Днепром будучие, из Турские земли хлебных присылок неимеющие, отсюду из Малой России учинились обогачены.
И иных многих неизочтенных его поступков немочно и выписать злых, только, у Превысочайшего Престола Вашего Царского Пресветлого Величества падше, просим конечной его Гетманской перемены, понеже, естьми за теми предложеньми посторонними, не имела быть на том воля Вашего Царского Пресветлого Величества, то войско Запорожское из менших чинов отнюдь ево, яко явного недоброхота, соблюдая к Вам, Великим Государям, свою верную службу, не может терпеть, по своим войсковым правам и обычаям с ним поступить в скором времени понуждено будет; за что, дабы Ваш Царский Престол на нас не досадывал, всепокорнее Вашему Царскому Пресветлому Величеству бьем челом со всем войском.
А чтоб те все ево злые Гетманские дела, от нас выписанные, были приняты и вера им была дана, имена наши руками нашими подписываем и в руки ясневельможного его милости Ближнего Боярина Князя Василья Васильевича Голицына покорне отдаем.
В таборе, над речкою Коломаком, в лето 1687, Июля в 7 день.
Вашего Царского Пресветлого Величества верные поданные и нижайшие подножия:
Василий Борковский , Обозный войска Их Царского Пресветлого Величества Запорожского Генеральный.
Михайло Воехевич  Судья.
Сава Прокопов,  Писарь войска Вашего Царского Пресветлого Величества Запорожского Генеральный.
Иван Мазепа,  Ясаул войска Их Царского Пресветлого Величества Запорожского Генеральный.
Констянтин Солонина.
Яков Лизогуб. Григорий Гамалей.
Дмитряшко Райца.
Степан Петров Забела.
А в низу написано: Василий Кочюбей.
И то потребует высокого разсуждения, что он по высокому о себе разумению скрытым умыслом своим не токмо в народе сем Малороссийском, меж которым и сам мелко как и иные люди родился, не кладет урожением и разумом никого себе ровного, но и Великороссийского православия всякими чинами гнушаясь, не похотел ни за кого отдать нынешней дочери своей, но из — за рубежа нарочными способы для того принимал Князя Четвертенского, в чем разсуждает способной имети приступок когда ни есть к удельному в Малой России владению, и таковым то знатным намерением и печать Юраса Хмельницкого при себе задержал, не отсылая к Великим Государем, на которой погоня Княжество Малороссийское изображено, тому Юрасу от Турского данное.
А что от детей ево в полках Черниговском и Стародубском бед деетца, того и выписать немочно, о чем теж полчане во время свое совершенно скажут.
 
XXIV. ПРИСЯГА ГЕТМАНА МАЗЕПЫ
 
Я, раб Божий Иоанн, обещаюсь пред сим Святым Евангелием Господу Богу Всемогущему, в Троице Святой Единому, на том, что быти мне у Пресветлейших и Державнейших Великих Государей, Царей и Великих Князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича и Великие Государыни, Благоверной Царевны и Великие Княжны Софии Алексеевны, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцев и многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчичей и Дедичей и Наследников и Государей и Обладателей, у Их Царского Пресветлого Величества и у Их Государских Наследников в вечном подданстве верно и постоянно, и к Польскому Королю, и к Салтану Турскому, и к Хану Крымскому не изменить и ни о чем с ними, без Их Великих Государей, Их Царского Величества, Указу и повеления не ссылатца и не писать, и совету с ними не иметь, и постановленные и данные от Них Великих Государей, от Их Царского Пресветлого Величества, мне Иоанну и Старшине и всему войску Запорожскому и народу Малороссийскому на нынешней Раде в обозе в войску, на речке Коломку, пункты во всем держати крепко и постоянно, по Их Великих Государей, Их Царского Пресветлого Величества, Указу со исполнением, на том во всем обещаюсь и целую сие Святое Евангелие и Святый животворящий крест Господень.
Иван Мазепа,  Гетман войска Их Царского Пресветлого Величества Запорожского.
 
XXV. К ГОСУДАРЯМ ОТ ГЕТМАНА МАЗЕПЫ
 
Божиею милостию, Пресветлейшим и Державнейшим Великим Государем, Царем и Великим Князем Иоанну Алексеевичу, Петру Алексеевичу, Великия и Малыя и Белыя России Самодержцем, и многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчичем и Дедичем и наследником и Государем и Обладателем, Вашему Царскому Пресветлому Величеству Иван Мазепа, Гетман с войском Вашего Царского Величества Запорожским, пад до лица земного пред Пресветлым Вашего Царского Величества Престолом, у стопы ног Монаршеских смиренно челом бью. Тяжкая и неудобьносимая есть мне печаль и болезнь, что враги мои премного злобными своими наветами, на самую главу мою всеконечно казньствующими, не престают своего душегубного намерения; отец лжи, диавол, обращает их на прежние их блевотины, возбуждая, дабы разтленным умом своим, безумной и скверной клевете своей паче на повреждение своего спасения возрастали; и ныне явился пашквиль на имя мое, безструдно написанный сицевый, каковый был в прошлом году 1690 в Печерском местечку брошен, а из Киева к Вам, Великим Государем, к Вашему Царскому Пресветлому Величеству отослан, о котором Вы, Великие Государи, по превеликой, премилосердной и неизреченной Своей Монаршеской ко мне милости, чрез Дьяка Бориса Михайлово, изволили мне объявити. То все лукавого зла полное письмо, сице и премного есть скверно и не чисто, и не токмо Вам, Великим Государем, Пресветлейшим и Благочестивейшим, Православным Християнским Монархом, в донесение несть годно, но и всякому благую совесть имеющему Християнину к чтению несть прилично; однакож я, верный Ваш, Царского Пресветлого Величества, раб, как всяких внутрь сердца моего будучих сокровищ пред Вами, Великими Государи, Вашим Царским Пресветлым Величеством, никогда не таю, так и от того, от враждебныя лжи составного слогу, не утаивая, посылаю оный чрез нарочного гонца Леонтия Верховского, Писаря Полкового Лубенского в Государственный Ваш, Царского Пресветлого Величества, Приказ и все цело. Сердечно надежен есмь Божия милосердия и Вашего, Великих Государей, премилостивого и премудроразсмотрительного призрения, что при моей простодушной невинности и при верной и радетелыюй службе та ложная, скверная и смрадная баснь, в Монаршеской Вашей Царского Пресветлого Величества неизреченной ко мне являемой милости, вредити мне не будет, и когда ни есть покажет то Всемогущий Господь, что тое лжи творец с такими враждебными делами перед Всероссийского Царствия светом обнажен будет и понесет суд свой и вечное посрамление. А узрят то вси, что я Ваш, Царского Пресветлого Величества, подданный всецелодушным обещанием моим, яко Отцу Вашему, Великих Государей, блаженныя и святыя памяти Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу и Брату Вашему, Великих Государей, блаженныя и святыя памяти Великому Государю, Царю и Великому Князю Феодору Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, так и Вашему Царскому Пресветлому Величеству на вечную верность мою и радетельную услугу нелицемерно обовязався, твердо и не иоколебимо в том пребывати и стояти буду, не точию до излияния крови, но и до положения главы моея, которое за превысокое Ваше Монаршеское достоинство отнюдь щадети не буду. Тот пашквиль принесла мне в руки мати моя, пречестная госпожа Игуменья Печерского девичья монастыря, посетив мене в нынешний пост святых Верховных Апостол, а ей матери моей подала Игумения монастыря девичья Фроловского Киевского, приняв от нея некаких черниц прихожих, и я писал до ясне Преосвященного, его милости, отца Митрополита Киевского, Пастыря своего, прося, дабы учинил розыск, откуду те черницы были и откуду тот скверный слог взяли в твои руки; какой тогда он Преосвященный Митрополит учинил о том розыск, то ко мне в письме своем написал, которое его Архиерейское письмо посылаю я для донесения Вам, Великим Государем, в тот же Государственный Приказ, и какие прилучилися из Переволочной от берега Днепрового ведомости, те чрез тогож гонца покорне донося, яко напиокорней вручаю себе премилосердной Вашей, Царского Пресветлого Величества, благостыне. Из Батурина, Июня 27 дня, лета от создания мира 7199, а от воплощения Бога Слова 1691.
Вашего Царского Пресветлого Величества верный подданный и наинижайший слуга:
Иван Мазепа,  Гетман войска Вашего Царского Пресветлого Величества Запорожского.
 
XXVI. П А С К В И Л Ь
 
Из первого издания Историн Его Превосход. Бантыша — Каменского.
Пресветлейшим и Державнейшим Царем Московским, Их милостям, благочестия святого истинным поборником, мы все, во благочестии живущие везде в странах Польских, поклон даже до земли и истинное желательство объявляя, по ревности нашей благочестивым Монархом ведати доносим.
Что имея мы, по Бозе, первую надежду и благочестия ревнителей, а нам, исповедником благочестия святого, прибежище тихое, покров я оборону Вас Благочестивых Царей! А остерегаем Восточных и Благочестивых Монархов для того, чтоб наше прибежище и оборона не была разорена от злаго и прелестного и давнего губителя Християнского Мазепы, Гетмана нынешнего, который преж сего людей наших Подольских, Русских и Волынских в очах емля бусурманом продавал, Церкви наши благочестивые, оклады и наряды здирая, Туркам сребро продавал, а потом Государя своего в вечное безчестье и безславие отдав, ево казны позабирал, и за те маетности сестре своей в наших краях покупил и покупает, а что пущи и больши, подговорив Голицына, чтоб с Софиею Царевною руку дав, Вас, Царя Благочестивого, не токмо с престола, но и с света согнать, в Москву приехал было, а изгнав веселье своими проторми приукрасить имел, которого украшения из Немецких стран добыл было.
Твое Величество Царское, согнав с света и любезного брата Твоего Величества Иоанна Алексеевича, убить постановили. Ах! Сердцам нашим жасно и тяжко, престол от века благочестно правящийся и во все стороны славно сияющий и страшный всем гонителем на благочестие, а благочестивым крепкое прибежище, искоренити хотели, погубити и ни во что-же обратити, за что иные суд приняли; а сей источник и начало пагубы Царской Вашей по се время блюдете на таком уряде, на котором будучи, еетьли первого своего замысла не учинит, то конечно под собою имеющий край, коварством своим злым, отдаст в нашу сторону, где все церкви Божии, вера и люди скончаются зле, под игом Польским остався, а Вашей власти падение и нам кончина неминуема. Ах! благочестию святому конец учинит тот прелестник и предатель не человеческий, но Божий, когда помазанников Божиих, Ваш Царский Престол, с вечным Вашим подданным Голицыным наустився, Царство Ваше восточное имели овладети.
А овладев Ваш Престол не токмо бы сами, яко убийцы, но и все Царство с собою в пепел и ни во что-же бы обратили.
И так бы чрез них благочестие, благочестия ктиторы, Вы, восточные Цари, от века благочестием сияющие, церкви Божии, вера православная и мы в конец бы пропали.
Доколе же и сего убийцы и на Ваше Царство настуиника будете держать? Тех казнили, и иных поразсылали, а ему учинили поноровку, и того ждет, чтоб злой свой умысл збытием совершил.
Ваше благочестие Царское радеете зарубежных врагов победить, а сего домашнего на разорение своего Царства блюдете. В нашей короне Польской не только тех людей, что похвалилися на Короля, Государя своего, в давные времена казнили, но и домы их под клятвами и уложеньями Конституцыиными так по сей час обезчещены, что всегда во унижении баницыином вечном пребывают и только их для того держут, чтоб все иные, видя вечную от Бога и от Речи Посполитой нашей Польской на них пагубу каялись и никогда не дерзали на Короля Государя своего и на ево особу Королевскую имянную порыватись.
Сей, на Ваше Царское здоровье, Помазанников Божиих, похвалялся, а ему и то будто прощено, а он ищет особу, как своего достать, и достанет естьли в сих временах не будет имети за свое нечестивое и богомерское дело наказания.
И Шумлянский наш Уният, и целой Римлянин поддается под святого Отца нашего Патриарха Московского и ищет, чтоб чрез волчее свое смирение могл втеснитись под криле Святительские, и там будучи, чтоб с тем же убийцею Гетманом могли всегда Престолу Вашему Царскому пагубу ковать.
И мы сердечно жалея такова предательства на Ваш Престол, желаем врага не держать, чрез которого бы, избави Бог, стена и оборона благочестия нашего имела упасть, понеже Вы, Великие Князи и Благочестивые Цари, для того и мир вечный с нашим Королем учинили, чтоб благочестие сияло и благочестия исповедники имели спокойное житие безо всякаго гонения.
А он предатель на Ващу Царскую голову искал и ищет пагубы, которая дабы на нем совершилась, яко благочестивые Християне везде в Полской державе живущие, желаем и вскоре ожидаем.
На обороте того листа написано:
Донести до рук Его милости Боярина Киевского наскоро.
Да в той же обертке в лице написано: Дабы сия перестрога наша желательная самым Благочестивым Восточным Царем Московским вскоре была подана для милосердия Божия тебя, Вельможный Боярине Киевский, как благочестивого Восточной церкви сына, о том просим: посылай до рук самим Монархом; ибо сей изменник, головный Царского Величества губитель, затирая свои явныя злодейства и ныне на Москве будучи, многое множество подавал Ближним Монарским Бояром скарбов, дабы его сторону держали.[1]
 
XXVII. УВЕЩАТЕЛЬНАЯ ГОСУДАРЕВА ГРАМОТА К МАЛОРОССИЙСКИМ СТАРШИНАМ И КОЗАКАМ, ПРЕДАВШИМСЯ ШВЕДСКОЙ СТОРОНЕ: О ВОЗВРАЩЕНИИ ИХ В ДОМЫ СВОИ, ПОД СМЕРТНОЮ КАЗНИЮ И ПРОКЛЯТИЕМ
 
От Великого Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, Нашего Царского Величества подданным Малыя России городовым и охотницким и полковым и Запорожским Куренным Атаманом и Ясаулом и рядовым козаком и всему поспольству Наше Царского Величества милостивое слово. Известно Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, учинилось, что ваше поспольство, по верных своих Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, и радетельных службах, которыя по Нашему Царского Величества изволению, а по своему усердному радению, имели над неприятели Нашими над Свейскими войски с полководцы своими под Печерами и под Ригою немалое время, и получа Наш, Царского Величества, Указ о возвращении своем в домы, призрев тое свою службу и радение, а Нашу Государскую к себе милость, от регимантарев своих отлучились и отечество свое оставили и в домы свои не пошли, и пристали к другой стороне неведомо для чего, и Нам, Великому Государю, слышать о том прискорбно; однакож Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, вас Атаманов и козаков и все поспольство милостию Нашею Государскою и сею Грамотою увещаваем, дабы вы, пропомня Бога, и крестное свое целованье, и службы предков своих, и свои верные труды и отечество свое, возвратились по прежнему в домы свои безо всякаго сумнения; а Наша Великого Государя, Нашего Царского Величества, милость к вам никогда отъемлема не будет; а буде в Нашей Государской милости и за службу свои и за военные труды восприимите Наше Царского Величества щедрое жалованье; того ради сею Нашею, Царского Величества, грамотою вас призываем, и Нашею Государскою милостию обнадеживаем и обещаем. Буде же кто сию Нашу Государскую милость призрит и по прежнему в дом свой не возвратитца, и те лишены будут Нашие Государские к себе милости, а восприимут смертную казнь, безо всякие пощады, а отечество и наследие их в вечном проклятии да пребудет. Писана Государствования Нашего во Дворе, в царствующем велицем граде Москве, лета 1702, Генваря в 9 день.
 
XXVIII. ГРАМОТА К ПАЛЕЮ
 
Божиею милостию от Пресветлейшего и Державнейшего Великого Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца и многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчича и Дедича и Наследника и Государя и Обладателя конному Охотницкому Полковнику, Семену Палею, Наше Царского Величества милостивое слово.
Известно Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, по письмам твоим, каковы писал ты к подданному нашему, войска Запорожского обеих сторон Днепра к Гетману и Кавалеру к Ивану Степановичу Мазепе, так же и по доношению Михайла Христофора Белозера, Кононика Виленскаго, Резидента великого Княжства Литовского, пребывающего при Нашем Царского Величества Дворе, и Посла нашего, пребывающего при Дворе Королевского Величества Польского, что совокупясь ты с конным же Охотницким Полковником Самусем Ивановым и с иными козаками, по Днестрию будучими, всчали на сторону брата Нашего, Великого Государя, Его Королевского Величества Польского некоторые противные дела и город Белую церковь приступами взяли, и шляхту и Жидов в том городе и по местечкам вырубили и до сего времени тот огонь еще не укротился, от чего не только Корунные Сенатории, но и все великое Княжество Литовское во всяком сомнении пребывает и о успокоении того Нас, Великого Государя, Нашего Царского Величества, все Княжество Литовское просят; а о том вам ведомо подлинно, что с нами, Великим Государем, с Нашим Царским Величеством, Брат Наш Великий Государь, Его Королевское Величество Польский, дружбу и любовь имеет, по прежним постановленным вечного мира и союза договорам, и Его Королевского Величества, Великого Княжства Литовского войска с Нашими Царского войсками, против общих наших неприятелей Шведов и против иных, которые с ными Шведами общее согласие имеют, прошедшего лета воинские промыслы имели и город Быхов в сторону Его Королевского Величества взяли, а тебе конному охотницкому Полковнику и конномуж охотницкому Полковнику Самусю Иванову, естлиб и досаждение какое со стороны Его Королевского Величества от кого было, и о том довелось было бить челом Его Королевскому Величеству, и теб все противности успокоены были добрым охранением и успокоением всенародным. И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, имея к вам Нашу, Царского Величества, милость, повелели послать сию Нашу, Великого Государя Грамоту, дабы могли вы иметь общее согласие с Конным же Охотницким Полковником с Самусем Ивановым и от начатого своего противного на сторону Королевского Величества намерения престалиб, а иметь воинские промыслы всякими мерами над общими неприятели нашими Шведы, где того воинский случай употребляти будет, и о том к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, писать; а Наша, Царского Величества, милость за такие промыслы впредь и ныне никогда отъемлема от вас небудет. Писана Государствия Нашего во Дворе, в царствующем велицем граде Москве, лета от Рождества Христова 1703, Февраля 25 дня, государствования нашего 21 году.
 
XXIX. ГРАМОТА К ПОЛЬСКОМУ КОРОЛЮ АВГУСТА 11 ОТ ГЕТМАНА МАЗЕПЫ
 
Naiasnicyszy Miłościwy Królu Pane moy miłościwy! Zuz to powtórny list cum expressione poddans-kicy moicy subiectiey do Waszey krółewkicy Msei atlressuie, wątpiąc usli mógł pierwszy in hoc tur-bido rerum siatu suum adire Corinthum. A iakom wtantym effuso corde et publica caley Ukrainy voto, pokornie prosił Wszey kr. Mości, abys’ad saluandam et hereditatem suam victricem raszyl movere manum, tak y teraz geminatd prece foz samo powtarzam, y expectans expecto szezcbiiwe y pretkiego Wszcy kr. Ms’ci przybycia, żebyśmy mogli unitis armis et animis Nieprzyaciełskicy Moskewskiey imprezy in herba Sopire draconem, teraz naybardziey, kiedy Moskwa zaczęła Hramotami swemi prosty fomentowae naród, y civile, wyrabiać helium, y lubo go icszcze zadney nic-mamy apparencyi, iednak te iskerki suppositas cineri Loloso, zawczasu by trzeba gasić, zęby stand in publicum damnum, iakowe nie wy buchnęły incendia, dla cze° tancjuam patres in Lymbo oczekiwamy. Przyscia W. Kr. Mści iako Galvatora naszego, y supplikniac o to pokornie, Gahiic milfe jbasiis waleczna je° rękę Waszej etc.
z Romna Xbris 5 1708 a°.
 
Грамота к Палю.
 
Великаго Государя, Его Королевекаго Величества, конному Охотному Полковнику, Семену Палею Наше Царскаго Величества милостивое слово.
В наших, Великаго Государя, Нашего Царскаго Величества Грамотах писано к тебе, по прошению брата Нашего, Великаго Государя, Его Королевскаго Величества, дабы вы противое свое на сторону брата нашего, Королевскаго Величества Польскаго, намерение конечно отставили, и имели достойное послушание; и ныне еще просил нас, Великаго Государя, брат наш, Великий Государь, Его Королевское Величество, что вы по сие время своевольно город белую церков Его Королевскаго Величества за собою держите, а Его Королевскому Величеству не отдаете и ни в чем достойнаго послушания не чините, а говорите будто вы чините сие с воли Нас Великаго Государя, Нашего Царскаго Величества что нашей, Великих Государей, брацкой дружбе и любви не малая противность, а вечным мирным договором нарушение, понеже тот город Державы Его Королевскаго Величества и Нам, Великому Государю, не надлежит; и хотяб вадм, Охотницким Полковником, какая с стороны от Его Королевскаго Величества была налога, или какое досаждение, и вам было Довелось о том бить чолом Его Королевскому Величеству, и тоб было все успокоено добрым охранением. И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, имея по договором вечнаго мира с Королевским Величеством Польским братство и истинную любовь, повелели, по Ево прошению, послать к тебе сию Нашу, Великаго Государя, Грамоту, дабы вы взятую вышеимянованную фортецию отдали по прежнему, в сторону Королевскаго Величества Польскаго, безо всякаго препятия, не отговариваяся вышеписанным непристоинством, чиня меж Нами, Великими Государи, бездельные ссоры и противления своего на сторону Королевскаго Величества, против прежняго, конечноб не имели, а имелиб воинские промыслы всякиши мерами над общими неприятели нашими Шведы, где воинской случай употребляти будет и Королевское Величество повелит; а естьли вы той взятой Фартецыи Королевскаго Величества в Державу не отдадите, а Королевское Величество о том, за такими вашими бездельными словами, еще чрез верные письма просить нас будет, то повелим Мы, Великий Государь, Наше, Царское Величество, в ту взятую Фартецыю наступить Нашим, Царскаго Величества, войскам Великороссийским и Малороссийским и оную отобрать, а отобрав отдать в Державу Королевскому Величеству. Писана государствия Нашего во Дворе, в царствующем великом граде Москве, лета от Рождества Христова 1704, Февраля 20 дня, государствования нашего 22 году.
 
XXXI. ГРАМОТА К КОШЕВОМУ ГОРДЕЕНКЕ
 
Нашего Царского Величества подданному, Низового войска Запорожского Атаману Кошевому, Костянтину Гордеенку и всему поспольству.
Изветно Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, из листов ваших, каковы писаны от вас Нашего Царского Величества к Думному Дьяку и Межевому Комисару и Наместнику Каргополскому Емельяну Игнатьевичу Украинцову с посланниками его к вам с Грамотою Нашего Царского Величества и с письмами его: что вы и о том, по Указу Нашего Царского Величества, ему врученном Комисиальном деле имеете сумнение, аки бы то чинитися имеет к утеснению вашего Низового войска всяких промыслов звриных и рыбных, и, желаете, дабы он для того размежевания к Днепру не приближался, предлагая, будто старый у вас с Турским Государством рубеж, от Короля Польского учиненный, до самого моря, и от берега пока конь копытом достанет, объявляя, что ежели помянутый Наш Думный Дьяк, по Нашему Указу, тое границу на Днепре чинить будет, то имеете вы со всем войском приходить к нему; из чего явно, что вы той Нашей Государя Великого воле и высокопотребному тому, для мирного пребывания обоих Государств, подданным, намеренному делу, хочете чинить противность, в чем не по малу удивляемся, что вы, войско Низовое Запорожское, такие древние будто бывшие границы напоминаете, а то запомнили, что из давных времен загражден был вам путь на Днепр ко всяким добычам и приход на море, Турскими крепостьми Казыкерменом и протчими, которыя не в давных летах милостию Вышнего и Нашим, Царского Величества, щастием, верным старанием и храбными поступки войск наших Великороссийских и Малороссийских, у Турков взяты и по мирным договорам разорены суть и в пуст обретатися имеют; звериныеж и рыбные добычи и пчельники ваши на обе стороны имеют обоих Государств подданные вниз по Днепру и окрест иметь быть возбрано; и тако вам тем мирным постановлением не утеснение, но в ваших временех никогда виданная свобода и пространство приключено, а размежевание у Днепра сущих земель токмо от Порты для признаков желается, дабы на обе страны в тех местах никакого поселения и крепостей никому строить не позволено было. И не сумневаемся тако: что вы сие разсудя, яко верные наши подданные, сему нашему изволению, к вашей пользе доходящему, никакой противности чинити не дерзнете, но по верности своей к Нам, Великому Государю, воли нашей повиноватися будете, и то полезное дело совершить помянутому Нашему Думному Дьяку безо-всякого метежа допустите, чиня ему в том всякое вспоможение, дабы тем Нашего Царского Величества имени не нанесть безславия, за то не навесть вам на себя Нашего Царского Величества жестокого гнева и отмщения. Писана в Вильне, лета 1705, Июля в 27 день. Запечатана среднею печатью.
 
XXXII. К ГОСУДАРЮ ОТ ГЕТМАНА МАЗЕПЫ
 
Пресветлейший, Самодержавнейший Царь, Государь мой примилостивейший!
Уже то на Гетманском моем уряде четвертое на меня искушение, не так от диавола, как от враждебных недоброхотов, ненавидящих Вашему Величеству добра, покушающихся своими злохитрыми прелестьми искусити, а наипаче пременити мою никогда же премененную к Вашему Величеству подданскую верность, и отторгнути меня с войском Запорожским от высокодержавной вашего Величества руки. Первое: от покойного Короля Польского Яна третияго Собеского, который некакого Шляхтича, именуемого Доморицкого, присылал ко мне с прелестными своими письмами, которого я тогож времени и письма те отослал я к Москву в Приказ Малыя России. Второе: от Хана Крымского, который в тот час, когда я от Перекопи возвращался c Князем Васильем Голицыным и уже переправился чрез Конские Воды, прислал ко мне одного пленника, Козака полку Полтавского, с коварственным своим письмом, возбуждая к тому, дабы я или соединясь с ним, за дееять токмо верст от обозов наших обретающимся, способствовал ему на рати Вашего Величества союзным орудием ополчитися и устремитися, или от войск ваших отступил и отлучился, не дая им ни единой помощи, чтоб он тем образом свободнее мог те Вашего Величества рати преодолети и в намерении своем поганском совершенство получити; да и прочия безумныя слова в том же своем письме предложил мне, которое я тогдаж вручил помянутому Князю Голицыну. Третие: от Донцов роскольщиков, имянуемых Капитонов, от которых приезжал ко мне в Батурин Ясаул тамошней Донской, преклоняя к своему враждебному замыслу, дабы я с ними, утвердя междоусобный союз, ополчился на Вашу Державу Великороссийскую, обещая и обнадеживая прелестно, что Хан Крымский со всеми Ордами предстанет в помощь способственную; которого Донского Ясаула отослал я тогдаж для допросу к Москве, что все имеет быти в Приказе Малыя России записано. А ныне уже сие четвертое от Короля Шведского и от Короля Польского, беззаконно ныне в Варшаве коронованного, Лещинского, устремилося на мою душу и непреборимую подданскую верность искушение, которые искушая меня своими факциями и злоковарными прелестьми к себе преклонити, прислали из Варшавы в сих числех в обоз ко мне некакого Шляхтича, имянуемого Волского, которого я, приказав распросити с пыткою, посылаю его роспросныя речи ко Двору Вашсго Величества, из которых совершеннее будет Ваше Величество известен, с чем он Волской и от кого ко мне послан, и что ему к прельщению моей непреодолимой подданской к Вам верности поверено в тайне мне предложити, а ево самого Волского для того не посылаю что ныне тем путем трудный, и небезопасный, и несвободный проезд, опасаясь, дабы его кто с противной стороны у посланных моих нечаянно не отбил. И я Гетман и верный Вашего Царского Величества подданный, по должности и обещанию моему, на Божеетвенном Евангелии утвержденном, как блаженныя и вечно памяти Отцу Вашему, Благоверному Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу и Брату Вашему, Благоверному Государю, Царю и Великому Князю Феодору Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцем, чрез весь век прежнего моего жития верно, и ни в чем не предкновенно служил: такожде и ныне Вам, Великому Государю, премилостивейшем моему Монарху и Повелителю, по должной моей Гетманской верности истинно работаю, и яко до сих времен во всех тех искушениях и вражьих прелестях, аки столп непоколебимый и аки адамант несокрушимый пребыл я, так и сию мою малую службишку и подданскую верность, в которой меня и ныне зломыслящих Вашего Царского Величества врагов каварство и злокозненная прелесть не могла умягчити, сокрушити, преклонити и преодолети, с собою самим повергаю Пресветлейшего Вашего Царского Величества Маестату под Монаршеские стопы, под которых сению обретши себе доброе пристанище и защищение, до последнего моего издыхания непременно пребываю.
Вашего Царского Пресветлого Величества верный подданный и нижайший слуга и подножие
Иван Мазепа , Гетман.
Из обозу под Замостьем, Октября 13 дня, 1703 года
 
XXXIII. ИНСТРУКЦИЯ СЕКРЕТНАЯ, ДАННАЯ ВОЛЬСКОМУ ОТ КОРОЛЯ СТАНИСЛАВА К МАЗЕПЕ ПОСЛАННОМУ
 
 
1. По первом объявить сего послания причину иже Король весьма известен еще от деда своего, какую склонность к отчизне своей всегда имел господин Мазепа, ныне же вящие чинити непотребно доводы, яко разумному человеку, сколь многоущербныя Речи Посполитой Польской суть настоящия помешания, а что вяще Короля Августа защищать, истиннейшую прорекают сей Речи Посполитой прав и вольностей пагубу.
2. До трактования с господином Мазепою дана полная мочь господину Борковскому, но понеже дальная дорога к сему выразумлению, того ради за благо разсуждено, да6ы приносу сего послать, который бы что подлинного могл уложить и умовленную вещь с Королем Шведским утвердить, нежели войску его против козаков рушитца.
3. Тот же приносец сего объявит господину Мазепе не смертельную славу, которую восприимет из вспокойства отчизне своей, всякую вольность, которая ему от Маестата и Речи Посполитой дана будет, освобождения из-под владения тиранского, впоследи награждение какое сам себе желати будет.
4. В котором основании ежели сие дело счастливое приимет поведение, и ежели приносец сего что подлинного и истинного от Господину Мазепы с собою принесет, то обязуется Король для истинности сего трактату от Короля Шведского гваранцию получить, и к нему немедленно отослать, и на то обнадеживание Короля Шведского, что когда к мирным договорам с Москвою придет, то в первом пункте заключитца содержание сего трактату, которой ныне состоитца.
5. Донесет, что столько войска в Украйну на президиус, да тут сколько господин Мазепа потребовати будет.
6. Сим подобием дело к действу привести всех способнейшее видится совершение, еже чрез публичные бунты гораздо опаснейший, а чрез настоящей секретный трактат может сам господин Мазепа подать способы, которые ему для интересу Речи Посполитой, Короля и себе самого полезны быти покажутся.
7. Просить о резолюции на всякий пункт сколь скоро возможно. Дан в Варшаве, 23 Сентября, 1705 году, при подписании и положении нашей печати.
 
На подписи: Станислав Король.
Ниже сего: Адамусь Радомский,  Секретарь Комнатной Его Королевского Величсства.
 
XXXIV. ОТ ГОСУДАРЯ К ГЕТМАНУ МАЗЕПЕ
 
Известно Нам, Великому Государю, по доношению вашему, верного Нашего подданнаго, как преж сего, так и ныне будучи при Нашем Дворе в Жолкве, что войску Нашему Запорожскому от непрестанных нынешних трудных служеб и походов, так наипаче жителем Малыя России от переходов войск наших Царского Величества Великороссийских и Низовых, от провозу на Киев и сюда в главное войско всяких военных припасов и казни (без чего при сей войне обойтитца немочно), наносятся немалыя тягости, и хотя Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, о всех верных подданных Наших, о вас войске Запорожском и всем Малороссийском народе Государским Нашим милосердием сожалеем; однакож то вам, верному Нашему подданному и всему войску Запорожскому и народу Малороссийскому объявляем, что в таком ныне с приятелем Нашим Королем Шведским, военном случае, того весьма обойтить невозможно, и того ради надлежит вам для общей Государственной пользы (для которой Мы и персоны Своей, принимая всякия трудности, не щадим) то снесть, и сею Нашею милостивою грамотою вас, верного подданного Нашего, Гетмана и Кавалера, и все войско Запорожское и народ Малороссийской, обнадеживаем Своею, Царского Величества, неотменною милостию, что Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, как напред сего, тебя Нашего вернаго подданного и все войско Запорожское и народ Малороссийский в своей особливой милости и призрении, и при правах и привилиях ваших содерживали, так оная Наша, Царского Величества, милость и впредь наипаче от вас отъемлема, за ваши к нам усердно радетельныя, непрестанныя службы и верность, не 6удет, и по окончании сея войны те понесения трудности и убытки Нашего, Царского Величества, милостию за ваши к Нам верныя службы награждены будут, а ныне указали Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, всем проходящим войскам Нашим и посыльщиком с казною чрез Малороссийский край проходить скромно, не чиня никаких обид и разорения Малороссийского краю жителям, под опасением жестокого Нашего гнева и казни. И тыб Нашего Царского Величества верный подданный, Гетман и Кавалер Иван Степанович и все войско Запорожское со всем народом Малороссийским, сию Нашу, Царского Величества, к себе милость ведали, и впредь служили Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, как и до сего числа верно и радетельно, со всяким уссрдием, и имели в том во всем без сомнения надежду на вышеписанную Нашу, Царского Величества, к вам неотъемлемую милость, и сию Нашу милость объявили Старшине и всему войску Запорожскому и народу Малороссийскому. Дан в главном Нашем Стану при Люблине, лета от Рождества Христова 1707, Июня 24 дня, государствования Нашего 26 году.
 
XXXV. ПЕРЕВОД С ЛИСТА КРЫМСКОГО ХАНА К МАЗЕПЕ
 
В Исусовом законе учтивому, в Мессиевом народе честному, старому приятелю Нашему, его честности Гетману, многолетно здравие твое да сохранено будет на долгие веки. А буди меня, друга своего, изволите воспомянуть, и я милостию Божиею всегда в добром здравлении пребываю. Потом: мне приятелю вашему, с человеком вашим, купно с листом, прислан подарок, который честно мы приняли, из которого вашего приятельского писания и старой любви вашей, в письме объявленной, с любовию выразумел, чего и впредь всегда о вашем здравии и приятельстве чрез письмо слишати желаем, и впредь с сего числа дабы всегда от вашей честности с любительными листами всегда присылати изволили, за что вельми благодарен буду. И когда дасть Бог, что о чем такое прошение ваше к нам будет, за дружбу и за любовь, чего не пожелаете, всеусердно делать рад и помогать буду; такожде, от честности вашей дружбы и любви и с приятными листами пересылки непрестанныя, с нарочно посланными вашими, желаем. А сего посланного нашего с сим листом, не задержав ни часу, извольте отчустить. Писано 1117 года.
Ганзы Гирей Хан, Селим Гиреев.
Рукою Ханскою:
 
Мой любимый приятель и старый наш друг, и я твой истенной в дружбе всегда, и от вас приятельства желаем, дабы Бог вам и нам добро сотворил. Сего числа один конь один лук с стрелами послали. Бог нам здравие да подаст. Между собою без пересылки не будем.
 
 
XXXVI. К ГОСУДАРЮ ОТ КОШЕВОГО АТАМАНА СОРОЧИНСКОГО
 
В подносной обретающихся племенах и языцех от присущественного Слова Сына Божия, славу и честь Царя небесного восприяти: мнози суть звании, но по настоящее время мало суть избранни; ибо вси Монархи, елико их четверочастные пределы света в себе содержат, иже света невечернего в Троическом существе неразделимого не благоволят узнавати, и доселе не ходят во свете, но во тьме, сии не прияша славы и чести Предвечного Царя и Владыки и тьмою иноверия покровенни; Ваше же Царское Пресвтлое Величсство избравше себе Господь Бог по предъувидении своем благочестивого Царя, озарил светом благочестия неугасимым к вечному похвалению и почтил над иных добродетелию, Духа Сватого премудростию, разумом и крепостию, в ней же пребывающе, аки солнце посреде чувственного неба, ясно зрительными лучами озаряет вселенныя концы, так Ваше Царское Пресветлое Величество, на преславном пресветлом обретаяся Маестате, премногими Своими и премилостивными щедротами над всеми окрестными Монархии лучезарно сияеши, изливающе всем премногие Свои Монаршие прещедрые дары, паче же нам, подданному войску Запорожскому Низовому, под Вашею Царского Величества высокодержавною, всесильною, облагодетельною найдующеся десницею, с примилостивейшего и преблагосерднейшего Вашего Царского к нам, войску, призрения, за нашу верную и радетельную службу обыкновенное годовое жалованье на поединократне в дарах исполнити соизволил, которого мы, войско Запорожское Низовое, и сего настоящего 1707 году благонадежно чающе, верному подданному Вашего Царского Величества войска Запорожского обеих сторон Гетману Иоанну Степановичу Мазепе и славного чину святого Апостола Андрея и Белого Орла Кавалеру, писали и просили о доношенье, естьли будет от Вашего Царского Пресветлого Величества товарыщству нашему Указ, по обыкновенное годовое Ваше Монаршое жалованье, ехать. Тогда обоих сторон Гетман нарошно нам, войску Запорожскому, чрез свой региментарский нам на Кош присланый, извещаючи объявлял Универсалы, чтоб Великий Государь, Ваше Царское Пресветлое Величество, являючи нам, подданному войску Запорожскому, Монаршую неотменную и непреложную милость, милостию указали и повелели нам, дабы из нас, войски, некоторое число товарыщства нашего в преславно царствующий град Москву по годовое обыкновенное премилостивое Вашего Царского Величества жалованье прихали, в чем мы будучи обнадежены по давном нашем обыкновении в общей Раде нашей старшего и мельшего товарыщства, избравши в Полковники знатное товарыщство наше войсковое Ивана Заику, товарища Куреня Переяславского и Костантея, товарища Куреня Пашковского, двух их Полковников самутретьих, такожде писаря с Ясаулом, самих и с посполитьем товарыщством обыкновенное число годовое посылаем пред лице Вашего Царского Пресветлого Величества с покорным нашим просительным листом о том же годовом жалованье, рабски до земли припадающе бьем челом и все наипокорственно просим: благоволи Ваше Царское Пресветлое Величество, когда престанут у Пресветлого Вашего Монаршего Маестату высланное товарыщство наше, милостию и щедротами наполнивши нас, подданное войско Запорожское, на кош будучое прещедрым жалованьем: деньгами, сукнами, порохом и свинцом удовлетворити. А понеже случися нам, войску Запорожскому Низовому, Всемилостивейшего Вашего Монаршего чрез сей лист употребляти годоваго прещедрого жалованья, тогда Вашему Царскому Величеству чрез оной рабски известительно творим: с великим нам, войску, зело утеснением и жалостию, и не меньше о том соболезнуем сердцем, что того прошлого году, собравшися некоторое своевольство от разных краев, то от стороны Волоской, то от Дону, то из Москалей некакие, по разным местам гуляючись по степям, несносные бедным людем чинили по дорогам шкоды и здорства, а где только затеют либо в стороне Крымской шкоды, либо где на трактах разбой учинят, все отзываючись Запорожскими козаками нас, войско, невинне обезславляют и пред всем светом оглашают, чрез то нам не токмо чинится недобрая слава пред многими, но и Вашего Царского Величества на нас воздвизается гнев. Мы убо, войско, уведав опасно о том тех легкомысленников и по взятии злом, отправя на три части товарыщство наше, по разным местам нарочно их сыскивая, из которых своевольцов часть едину нашед, единых прочь отгнали, а других, изловивше явне на Коше, смертию казнили и наших за своевольцов, загнавши за Днепр к городам Малороссийским, писали до верного подданного Вашего Царского Величества Ивана Степановича Мазепы, Гетмана, дабы там их указал прочь розогнать, которых по повелению реиментарском, охотные конные полки всех до основания разорили. По разгнании убо того своевольства у нас, войска Запорожского, такий учинен есть совет и постановление, под строгим гласным наказанием, дабы от сего часу между нашего войска нигде и наименьшей не смел всчиняти своевольства и преступства, дабы вновь какая сей подобная вышереченная на наше войско паки не нанеслась потварь; мы убо войско, понеже на нас носится таковое слово, хотя и не виноваты, однакожде повинившися с винным, самих себе осудивше, ниц на землю падающе пред подножием превысочайшего престола Вашего Царского Величества всепокорственно рабски просим: умилосердися, помилуй и пожалуй Благочестивый, правоврный наш Монарх, укроти на нас Свой праведный движимый гнев, прости нам вся, им же Вас, нашего премилостивейшего Монарха, огорчили, и на гнев и опалу к себе подвигнули. А мы яко были от начала Вашему Царскому Величеству верные и на всякия службы повольные, так иным непоколебимо во всяком радении и постоянстве пребывающе, за Державу Вашего Царского Пресветлого Величества кровь свою проливати, здоровья и голов своих не щадити, готовых нас представляем всегда. Ещеж Вашему Царскому Прсеветлому Величеству и о сем нарочно не препоминаем принести во объявление: не единократне мы, войско Запорожское, Вашему Царскому Величеству чрез просительные наши листи предлагали, донося жалобу нашу на Самарцов и Новосергеевских жителей, что великие нам обиды в угодьях наших Самарских, да в том же угодье в добычи звериной и в пасаках нам делают препятия, однако на жалобы наши в достопочтенных Вашего Царского Величества Грамотах, каковы бывали присланы на Кош, ни одного о том не было ответу. Ныне чрез сию челобитную нашу мы, войско подданное Запорожское, Вашего Царского Величества просим: благоизволи, Превеликий наш Монарх, повелительный Свой Новобогородицким и Новосергеевским жителям дати Указ, дабы они с нами, войском, поступали по соседски и приятельски, не чинили никаких задоров нам и в угодьи досаде. Мы войско, благодарим наивышшего Бога, что, при помощи Его, под нами бывшую самовольство укротили; а они Самарцы и Новосергеевцы, вдираючись до угодей, поступают раскольне, на драку и задор сами нас возбуждают, а все то; яко совершенно мы уже ведаем, с ведома Сотника Новосергеевского и с позволения Воеводы нынешнего Новобогородицкого так поступают; понеже, приходя многолюдством внутрь угодей в палатку нашу, до Севрюка нашего, которой там для дозору угодей обретается того самого Севрюка быот и товарыщство ево забивают, посеки разоряют, не допускают товарыщству нашему добычь обыкновенную там имети; одного Севрюка нашего в реке Самаре утопили, других только безвстне здесь потеряли, на остатот сего лета настоящего, палатку спаливши, Севрюков разогнали, несностность пустошь внутрь самого угодья, яко сами хотят, чинят; ныне повторяя Вашего Царского Величества рабски, не так за какие иные грунты, яко за угодьем Самарским, нам войску, в добычах вельми угодных, всепокорственно просим Вашего Царского Пресвтлого Величества, дабы они Новосергеевцы и Самарцы с нами противно не поступали и не чинили никаких кривд и досад в угодье Самарском нашем разорения, о чем Ваше Царское Величество смиренно умолающе, стократно на всякие милостиво повелительные ваши Монаршие Указы и услуги до животне нас представляя, Высокодержавному Вашего Царского Пресветлого Величества престолу до лица земли челом бьем и самих нас склоняем Государствованию Вашему всех благ желателию, усердные и всегда повольные, Вашего Царского Пресветлого Величества, войска Запорожского Низового Атаман Кошевый Петро Сорочинский со всем поспольством.
С Коша, Маия 29, 1707 году.  
 
XXXVII. ОТ КОЧУБЕЯ К МАЗЕПЕ
 
Ясне Вельможный, милостивый Пане Гетмане, мой велце милостивый Пане и великий добродею! Знаючи тое мудрцево слово: же лепше есть смерть, нежли горкий живот, раднейший бым был пред сим умерти, нежели в живых будучи, такое, якое мя обняло, поносити зелжене, зело естем подлий и ваги такой, якой есть пес здохлий; но горко стужает и болит мое сердце, быти в таких реестре, которий для якого своего пожитку, дочки свои вдаючи куволе людской, безецнимы и вигнанья и горлового караня годнимы, правом твердим суть осужены. 0! гореж мине нещасливому, чи сподевался я, при моих немалих в войскових делах працах, в святом благочестии, под славным рейментом вашей Вельможности, такое поносити укорение; чи заслуговался я на такую язвами болезними окриваючую мя ганебность? чи деялося коли кому тое з тих, которий передо мною чиновне и нечиновне, при рейментарах живали и служили? О! горе мне мизирному и от всех оплеванному по такий злий пришовшому конец, пременилися мне в смуток в надеи о дочце моей будучая утеха моя, обернулася в плач моя радость, а веселость в сетование; естем один з тих, которий сладко приимуют память смерти; хотел бым спитатися в гробах будучих, котории в животе своем были нещастливии: если были боле их такии, яко моя есть сердце пророжаючая болезнь. Омрачился очей моих свет, обышом мы мерзенный студ, не могу право зрети на лица людские и перед власными ближними и домовниками моими; окривает мя горкий срам и поношение; в том толь тяжком смутку моем, всегда з бедною супругою моею плачучи и значное здоровя моего относячи сокрушение, не могу бывати у вашой Вельможности, в чом до стопи ног Вашой Вельможности рабско кланяючися, преинапокорне прошу себе милостивого разсмотрительного пробачены.
 
XXXVIII. ОТ МАЗЕПЫ К КОЧУБЕЮ
 
Пане Кочубей!
Доносит нам якийсь свой сердечный жаль, рачий бы належало скаржитися на свою гордую, велеречивую жену, которую як вижу, не вмееш, чи не можеш повстягнути и предложити тое: же ровний муштук як на коне, так и на кабили кладут; она то, а нехто инший, печали твоей причиною, ежели якая на сей час в дому твоем обртается. Утекала Святая Великомученица Варвара пред отцем своим Диоскором не в дом Гетманский, але подлейшое местце, межи овчаре, в разслини каменния, страха ради смертного. Не можеш, прадку рекши, некогда свободен быти от печали, а барзе своего здоровя певен, паки з сердца своею бунтовничою духу не виблюнеш, которий, так разумею, не так з уломности натуральной, яко з подусти женской в себе имеет, и еслиж з Бозкого презрения, теды и всему дому твоему зготововалася якая пагуба; то не на кого иншого нарекати и плакати, тилко на свою и женскую проклятую пиху, гордость и високоумие имееш; чрез лет шестнадцети, прощалося и пробачалося великим и многим вашим смерти годним проступкам, однак нечого доброго, як вижу, не терпливость, ни добротливость моя не могла справити; а що взменкуеш в том же своем пашквильном писме о якомсь блуде, того я не знаю и не розумею, хиба сам блудит, коли жонки слухаеш, бо посполите мовит: Gdzie ogon rzgdzi, tam pewne gtowa btondz.
 
XXXIX. РЕЧЬ КОЧУБЕЯ
 
Пресветлейший и Державнейший Царю, Государю примилостивейший.
За Богохранимия Державы и Преславного Царствия Отца Вашего, Великого Государя, блаженния и святия памяти Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, была измена Гетмана Брюховецкого, которому для верности и жена честной фамили из Москви была дана, и Боярство приписано, в которую измену в многих Малороссийских городах будучих Воевод з-ратними людми побрано и зо-всем разорено и в тесном заключении держано, а инших остерегшихся штурмами добивано з-немалим кровопролитием, по яном толь великом смятии и кровопролитии и по многих вредительных мятежах, когда знову Малороссийский край под Високодержавную Его Монаршую подхилен зостал, тогда Его Царское Пресветлое Величество уличал и опально ганял Енеральных особ Петра Забелу, Судию и прочиих с ним, за тое что они, будучи всегда при Гетмане своем и могучи прислухатися о злоключенном его намерении, за вчасу о том Его Царскому Пресветлому Величеству не чрез кого не ознаймили. Ныне убо мы подлии, познаваючи в поступках Рейментара нашего злое намерение варнованью против Вашего Царского Величества здравия, и на отдаление от Вашего Царского Пресветлого Величества Малороссийского краю, бо сам говорил до ушей наших своими устами, что под Ляхами конечно будем, чиним тое подлуг верности нашей и должности присяжной подданской же дерзновенно о том объявляем, дабы было ведомо Вам, Великому Государю, прежде даже не прошло напытое зло в шкодливое начинание и смятении Богохранимой Вашей Царского Пресветлого Величества Державе, крепкое к Господу Богу и у Вашей Царского Пресветлого Величества премилосердной милости полагаючи наше упование, что за сию истинну и вправду нашу в гибель головами нашими и в разорение жон, деток и домишков наших поданы не будем; ибо не ищем себе в том поношении жадного пожитку, тилко величаючи, Ваше, Великого Государя, превисокое достоинство, всесердечно желаем Богохранимой Вашего Царского Пресветлого Величества Державе многочисленным православнохристиянским народом целости, и тишины, и благочестивым Божиим церквам непоколебимого благосостояния Вашего Царского Пресветлого верные рабы и подножие: Василий Кочубей Судиа, Иван Искра Полковник.
 
XL. ГРАМОТЫ ГОСУДАРЕВЫ К МАЗЕПЕ
 
 
a. Собственноручная, от 1 Марта, 1708 года.
 
Господин Гетман! пред приездом моим к Москве явился чернец с таким-же злом, как и Соломан бывшей, и я о том хотел на крепко розыскать, от кого-то происходит, но скорый мой отъезд в Польшу помешал тому, и для того я сие дело отложил было до свободного времяни: но понеже как всегда обыдачай есть, что зло тихо лежать не может, и ныне паки уже не чрез сего чернца, но и чрез особливых посланных, явно в том себя явили: Кочубей и Искра (бывшей Полковник), где чаю конечно быть Апостоленку; что я, видев, уже далее отлагать опасаюсь, и для того вам сие, яко верному человеку, объявляю, чтоб каким образом оных воров поимать (ибо я чаю в сем деле великому их быть воровству и неприятельской факции); к поиманию же их такое свое мнение объявляю: что мы их присланных отпустим, яко-бы веря им в том, чтоб оныя Кочубей и протчия будтоб ради лучшего ведения в том деле сами к Нам приехали; ибо ежелиб явно послать по них, тоб чаю конечно ушли, но сим подлогом чаем их приманить двух трех, Апостоленка таким образом прибрать же. Посылаю с сим же посланним явное к вам письмо, в котором написано: дабы вы несколько с ним козаков к Быхову послали от себя с добрым командиром, которого командира вы по сему письму учините Апостоленка; и так сим тихим образом всех трех можем в руки получить; к сему-же то объявляем, что ежели вы и кроме сего способу можете их всех трех достать, то не испуская времяни, немедленно поймав и сковав оных, к нам пришлите, а ежели чаете, что уйдут, то лутче чрез сей случай, а пока оныя попадутся извольте о сем деле тихо держать, якобы не ведаете о сем. Два полка, которые для скорого походу Шведского задержаны были в Смоленску, ныне посылаем немедленно к вам. При сем-же просим вас, дабы вы о сем ниже одной печали и сумнения не имели.
 
b.
 
Сего Марта 11 дня к Нам, Великому Государю, писал ты, верной подданной Наш, Гетман и Кавалер Иван Степанович, что получа ты ведомость о ложных доношениях некоторых бездельных клеветников, наветающих на вашу верную и непорочную, долголетную к Нам службу, а именно Полтавского жителя перекреста Петра Яценко и другого некоего чернца, что они, желая славу вашу помрачити, по научению некаких зломышленных, на вас Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, доносят ложныя клеветы, о том зело оскорбляешся, и посылаешь к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, прося Нас, Великого Государя, на тех клеветников судной управы, и дабы оные присланы были к розыску в Киев: того ради, что чаешь ты, верной подданной Наш, в регименке своем быти враждующих людей, которые сих клеветников на тебя подданнаго Нашего, наустили, завидя милости, которую Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, за верность вашу к вам имеем; и Мы Великий Государь, Наше Царское Величество, ведуя верную и непоколебимую вашу издревле долголетную блаженныя памяти к Отцу Нашему (титло), к брату Нашему (титло) и к Нам, Великому Государю, усердную службу, вас, вернаго Нашего подданного, Нашею, Царского Величества, милостию обнадеживаем, что таким клеветником, на вас ложно наветающим, никакая вера от Нас недастся, но наипаче оные, купно с наустителями, восприимут по делом своим достойную казнь, а каким образом то злое дело изследовать и искоренять, от Нас, Великого Государя, указано, то изображено в преждепосланной к вам, верному подданному Нашему, в собственноручной Нашей Грамоте. И как к тебе ся Наша, Великого Государя, Грамота придет, и тыб, верный Наш подданный, Гетман и Кавалер Иван Степанович, о той Нашей, Царского Величества, непременной к вам милости верен и надежен был, что оная за верныя ваши к Нам службы никогда отъемлема не будет. Писан в Нашем войсковом походе в Бешенчовичах, лета 1708, Марта в 11 день, государствования Нашего 20 года.
 
c.
 
В нынешнем 1708 году, Марта в 11 день, к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, писал ты, верной подданной Наш, Гетман и Кавалер с Полковником Стародубовским с Иваном Скоропадским, с Судьею Полковым Стародубовским с Иваном Романовским, с Судьею полковым Переясловским с Иваном…… с Канцеляристом…… с Данилом Золботом; что получа ты ведомость о ложных доношениях некоторых бездельных клеветников, наветающих на твою верную и непорочную долголетную к Нам службу, а именно Полтавского жителя перекреста Петра Яковленка и другого некоего чернца, что оные, желая славу вашу помрачить, по научению некаких зломышленных на вас Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, доносят ложные клеветы, просил Нас Великого Государя на тех клеветников провосудной управы, и дабы оные присланы были к розыску к Киев; и тогож Марта в 11 день в Нашей, Великого Государя, Нашего Царского Величества, Грамоте из Бешенкович писано к тебе, верному подданному Нашему, что Мы, Великий Государь, ведая верную и никогда поколебимую твою издревле долголетную блаженныя памяти к Отцу Нашему (титло) и к брату Нашему (титло) и к Нам, Великому Государю, усердную службу, вас, вернаго подданного, Нашею, Царского Величества, милостию обнадеживаем, что таким клеветником, на вас ложно наветующих, никакая вера недастся, но наипаче оные, купно с наустителями, восприимут, по делом своим, достойную казнь. И по Нашему, Великого Государя, имянному указу велено тебе, верному подданному Нашему, явившихся в ложном на вас доношении: Генерального Судью Василья Кочубея и бывшего Полковника Полтавского Искру, которые помянутого перекреста Петра Яковленка и чернца с ложным своим на вас доношением присылали чрез посланных своих взять за крепкий караул, и прислать для розыску того их воровства, которое они с ненависти, видя Нашу, Царского Величества, к вам, Нашему подданному, непременную милость, на вас ложно сплели, в Киев, и потому Нашему, Великого Государя, Указу присланные ваши по оных их не взяли, а приехали они с тем своим ложным доношением добровольно в Смоленск, и тамо взяты за крепкой караул и перевезены для розыску сюда; и по вымышленном доношению их явилось самое их воровство и сплетенная ложь на тебя, верного подданного Нашего знатно по злобе или весьма по некакой неприятельской факции; и Мы тому ложному их доношению, как и прежде, так и ныне, веры никакой яти нехочем, ведая к Нам, Великому Государю, твою всегдашнюю, непоколебимую верность, и дабы вящее познать из них о их воровстве и сплетенной лжи, и кто с ними единомышленников: того ради указали Мы, Великий Государь, оных жестоко истязать, и потом для совершения того розыску и объявления их воровства, а особливо, чтоб всяк видел твою к Нам, Великому Государю, верную и никогда непоколебимую, долговременную и усердную службу, послать их в Киев, дабы на то смотря иные на воровство………..и обнадеживаем тебя, верного подданного Нашего, Нашею, Царского Величества, непременною милостию, что как вышепомянутым ворам ложному их доношению, так и впредь на вас клеветником никакая вера от Нас не подастся, но восприимут оные по всенародным правам по делом своим достойную казнь; и понеже тому разыску явились в том-же воровстве приличные Полковник Миргородской Апостоленок и бывшей Канцелярист Черныш: того ради повелеваем Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, имянным Нашим Монаршеским указом, дабы ты, верный подданный Наш, оных, немедленно взяв за крепкий караул, а по разсмотрению своему и сковав, у себя держал…. послал в Киев к Ближнему Нашему Стольнику и Воеводе Князю Дмитрию Михайловичу Голицыну, а ему велено оных тамо держать, пока привезены будут отсюда вышеупомянутые воры Кочубей и Искра скованы, за крепким караулом; и как к тебе ся Наша Великого Государя Грамота придет, и тыб, верный подданный Наш, Гетман и Кавалер Иван Степанович, о той Нашей непременной к вам милости верен и надежен был, что оная за верныя ваши к Нам службы никогда отъемлема не будет; а о взятии за крепкий караул Полковника Миргородского Апостоленка и Черныша и о посылке оных в Киев, учинить тебе, верному подданному Нашему, всеконечно по вышеписанному Нашему, Великого Государя, Указу. Писан в Нашем, Великого Государя, Литовском походе лета 1708, Августа 20 дня, государствования Нашего 26 году.
 
d.
 
Сего настоящего 1708 году, Апреля 23 дня, в Нашей, Великого Государя, Нашего Царского Величества, Грамоте писано к тебе, верному подданному Нашему, что по Нашему, Великого Государя, Имянному Указу Наши Министры Кочубеем в Искрою, которые явились в ложном донесении на тебя, верного подданнаго Нашего, розыскивали накрепко и что по тому розыску явилось их сущее воровство и самая сплетенная ложь на тебя, верного подданного Нашего, которые, увидя себя обличенных, не дожидаяся пытки, сами принесли вину и сказали что все, еже они на тебя, верного подданного Нашего, письменно и словесно доносили, и то все затеяли ложно, токмо с единой своей на тебя злобы, и что потому они распрашиваны и пытаны в том, и с пытки говоряли тож, что то свое злое воровское вымышленное на тебя, верного подданного Нашего, доношение чинили с злобы своей, не видя и не видая никакой за тобою, верным Нашим подданным, к Нам, Великому Государю, неверности, и что по тому явившемуся злому их делу оные воры и возмутители народные Кочубей и Искра, которые, по собственному своему признанию, те свои ложные клеветы на тебя, верного подданного Нашего, многим в народе Малороссийском для возмущения внушали и разсевали, восприимут, по делам своим, по Нашему, Великого Государя, Указу и по правам достойную казнь; а ныне указали Мы, Великий Государь Имянным Нашим, Царского Величества, Указом оных воров и народных возмутителей Кочубея и Искру, за их воровство и сплетенную их на тебя, верного подданного Нашего, ложь, по Государственным правам казнить смертью, для той казни и послать их в войско к тебе, верному подданному Нашему, и для объявления воровства и сплетенной лжи всему войску и народу Малороссийскому, дабы ты, верной подданной Наш, Нашу Царского Величества непременную милость к себе за свою верность видел, что таким лжеклеветником на тебя, верного подданного Нашего, никакая вера не подалася, Стольнику Нашему и Воеводе Ивану Иванову сыну Зернову Вельяминову учинить о том, по данному ему наказу; и тебе-б, верному подданному Нашему, Гетману и Кавалеру Ивану Степановичу, по получении сей Нашего Царского Величества Грамоты о казни оных Кочубея и Искры, за их сущее воровство, учинить, по вышеписанному Нашему, Великого Государя, Имянному Указу, и когда та казнь совершитца, тогда с доношением о том вышепомянутого Нашего Стольника к Нам, Великому Государю, отпустить не задержав, и впредь-бы тебе, верному подданному Нашему Гетману и Кавалеру, со всем войском Запорожским, быть на Нашу, Великого Государя, милость всегда надежным, которая, за всегдашния верныя ваши как в предках Наших, так и к Нам, Великому Государю, службы никогда отъемлема не будет. Послана из Белиц, Июня в 17 день, 1708 года.
 
е. Собственноручная, от 10 июля.
 
Господин Гетман! Понеже неприятель идет по Днепру вниз, и потому, и по потому, и по протчим всем видам намерение ево на Украйну; того ради предлагаем вам сие, первое: чтоб вы, по своей верности, смотрели в Малороссийском крае какой подсылки от неприятеля, также прелестных листов и всяко оные остерегали и пресекали, и Нам в том (ежели сами чего не можете одни учинить) совет и ведомость давали. Второе: что неприятель уже зело своим маршем спешит, того ради заблагоразсудили Мы, чтобы вы со всем своим войском шли, как наискоре, к Киеву, и оставя там несколько козаков в гварнизоне, по совету с господином Голицыным, сами шли за Днепр, в удобное место, со всеми тенжары, или при Киеве были; а конницу всю (разве мало что себе оставить) с добрым Командиром изготовить на легке в поход; и когда неприятель станет ближиться к Великороссийским или Малороссийским городам, тогда Мы всегда у оного потшимся перед брать, а ваша конница-б всегда с зади на неприятеля была и все последующие люди и обозы разоряли, чем неприятелю великую диверзию можете учинить. Мы-бы зело желали, дабы вы сами с тою конницею были, а Командир бы у тенжаров; но нудить вас не можем для вашей болезни, и для того сие кладем на ваше разсуждение; однакож сие надлежит непременно делать. При сем-же и то предлагаем, дабы осторожно в городех было; також чтоб ежели неприятель в которыя места ворвется и станет о хлебе Уневерсалы посылать, чтоб его не слушали, и сие ныне надобно заране престеречь. Впрочем имейте с Нами частую корресподенцию, дабы непрестанно на обе стороны могли ведать, что где поводится.
Piter  
 
f.
 
Сего настоящего 1708 года Апреля в 20 день, к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, писал ты, подданный Наш, что по Нашему, Великого Государя, Нашего Царского Величества Указу, посылал ты в Сечю к Кошевому Атаману и ко всему поспольству Атамана Городового Боришевского, дабы вора и изменника Булавина в Сечи поймав, хотя к Москве, или к тебе, подданному Нашему, прислали, и Кошевой Атаман и все Низовое войско к тебе, подданному Нашему писали: что уже того бунтовщика в Сече нет, а обещалися, когда явится вновь в Сече, поймав прислать к тебе; и ты, подданной Наш, надеяся на то их, Кошевого и всего войска, общание, понеже он изменник и главный бунтовщик за Новобогородицким на урочище Вороной укрепился было окопом и прибирал к себе гултяйство такоеж, как и сам, послал ты, подданной Наш, полк Полтавский и полк конный для учинения над ним и ево единомышленники поиску и поимки оного и для разгромления того бунтовничого соборища, которые полки необретши того изменника и бунтовщика на помянутом урочище, возвратилися в домы свои. Однакож, по ведомости от того Полтавского Полковника, что тот бунтовщик, забегши меж Дон и Донец туляется над урочищем, прозываемом Деркуле от границы Нагайской Орды, приказал ты вдругие тому Полковнику Полтавскому, чтоб совокупясь с тем-же конным полком, шел туда, где оный изменнит и бунтовщик обретается, для поиску и поимки его; а ныне Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, известно, что те посланные твои два полка, Полтавский да Компанейский, сошедчись с вором Булавиным с восьмью сот человеки, где помощию Божиею учинили Над ними ворами Булавинцы поиск, тех воров разбили и языков многих побрали, И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, тебя, подданного Нашего и Кавалера Ивана Степановича, за посылку тех, регименту твоего дву, полков ратных людей, жалуем милостиво и премилостиво похваляем, и за ту службу указали Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, послать тем двум Полковником: Полтавскому Ивану Левенцу и Полковнику-ж Кожуховскому по паре соболей, по двадцати рублев пара, да по кафтану объеринному на лисьих бурых мехах; Сотником, двадцати одному человеку, по поставу камок, да по паре соболей, по пяти рублей пара, человеку; и то Наше, Царского Величества, жалованье послано к тебе, Нашего Царского Величества подданному с дворянином с Семеном Бридихиным; и тебе-б, Нашего Царского Величества верному подданному, войска Запорожсого обеих сторон Днепра Гетману и Кавалеру Ивану Степановичу, то Наше, Великого Государя, Нашего Царского Величества, жалованье соболи и кафтаны и камки у вышепомянутого дворянина велел принять и роздать Полковником и Сотником, которые были в том вышепомянутом воинском походе, по своему разсмотрению, и о том к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, верности твоей писать. Писан государствия Нашего во Дворе, в царствующем великом граде Москве, лета от Рождества Христова 1708, месяца Июля 14 дня, государствования Нашего 26 году.
 
g.
 
Господин Гетман! Понеже неприятель Днепр перешел и идет к Пропойску, того ради вам надлежит из Киева иттить в Украйну свою, и смотреть того, о чем уже ты известен. Киевскому Полковнику, как наперед сего писали, так и ныне подтверждаем, чтоб шел для надежды Поляком к ним; також четыре или три тысячи (о которых пред сим писано к вам) шли тудаж, не мешкав, или (буде уразумеешь лучше) к Полонному (сие дается на ваше разсуждение); однакож зело сие нужно, дабы доброжелательных Поляков содержать; такоже тому Командиру с вашим конным войском (о чем послан наш Капитан Порутчик Соловой к вам) велите иттить не мешкав в назначенное место, чтоб неприятеля мог предварить (ибо в том много состоит), и все ето неприятель, может быть, к пожитку разорил, к которому вашему войску, для лутчего отпору неприятелю, посылаем Генерала-Маиора Инфланда и Бригадира Полонского с дивизиею конных войск (в которых будет полных четыре полка); также чтоб в процах во всякой были опасности ко отпору неприятелю, и коротко объявляю все, что надлежит к пользе нашей земли, скоро надлежит делать, понеже неприятель уже у наших рубежей. Из Горок, при походе к Мстиславлю, в 8 день Августа, 1708.
 
h.
 
Господин Гетман! Писал я к вам, при походе своем из Горок, в 8 день Августа: что понеже неприятель Днепр перешел и идет к Пропойску, того ради вам надлежит итти из Киева в Украину свою и смотреть того, о чем вы уже известны; а ныне объявляю вам о неприятеле, что оный отшед от Могилева, остановился в шести милях, и о походе ево, куды намеряет итти, подлинно неизвестно: того ради надлежит вам стоять между Киевом и Черниговым, не отдаляясь от тех мест, и естьли неприятель пойдет на Украйну, то вам надлежит чинить по прежним Нашим Указам и по своему разсуждению. Буде же неприятель не пойдет на Украйну, и пойдет к Смоленску, и тогда пришлетца к вам Указ, дабы вы с войском своим шли за Киев к Белой Церкви для удержания Наших интересов, ибо доброжелательные Поляки о том Нас зело просили, и того ради придастца вам несколько драгунских полков и пехоты.
Послано из Мстиславля с курьером Гетманским Кирилою Зуевичом, 16 дня Августа, 1708 году.
 
i.
 
Сего настоящего 1708 году, Апреля 20 дня, в Нашей, Великого Государя, Нашего Царского Величества, грамоте писано к тебе, верному подданному Нашему: что явившиеся в ложном на тебя доношении Генеральный Судья Василий Кочубей и бывший Полковник Полтавский Искра приехали с тем своим ложным доношением добровольно в Смоленск, и тамо взяты за крепкой караул и привезены для розыску сюды, и по вымышленному доношению их, по розыску явилось самое их воровство и сплетенная ложь на тебя, верного подданного Нашего, знатно по злобе или….. по некакой неприятельской факции, и что Мы тому их ложному доношению, как и прежде, так и ныне веры никакой яти не хощем, ведая к Нам, Великому Государю, твою всегдашнюю верность; и дабы вящее познать из их о их воровстве; и сплетенной лжи и кто с ними единомышленников, того ради указали Мы, Великий Государь, оных жестоко истязать и потом, для совершения того розыску и объявлению их воровства, а особливо, чтоб всяк видел твою к Нам, Великому Государю, верную и никогда поколебимую, долговремянную и усердную службу, послать их в Киев, дабы, на то смотря иные, на твою верность никаких изветов чинить ложно не дерзали, и что понеже по тому розыску явились в том же воровстве приличные Полковник Миргородский Апостоленок и бывший Канцелярист Черныш: того ради повелели Мы, Великий Государь, тебе, верному подданному Нашему, оных немедленно взяв за крепкой караул а по разсмотрению своему у себя держать где пристойно, или послать в Киев к Ближнему Нашему Стольнику и Воеводе, Князю Дмитрию Михайловичу Голицыну, и после того, по Нашему Великого Государя, имянному Указу, Наши Министри ими Кочубеем и Искрою розыскивали накрепко, и явилося их воровство и самая сплетенная ложь на тебя, верного подданного Нашего, которые, увидя себя обличенных, не дожидаяся пытки, сами принесли вину и сказали: что все, еже они на тебя, верного подданного Нашего, письменно и словесно доносили, и то все затеяли ложно, токмо с единой своей на тебя злобы, и потом они распрашиваны и пытаны в том, что то свое злое воровское, вымышленное на тебя, верного подданного Нашего, доношение чинили не с неприятельской ли факции или подсылки, чтоб тебя, верного подданного Нашего, того уряду лишить, а иного к тому их злу склонного возставить, и кто с ними в том единомышленников, и оные воры Кочубей и Искра из пытки говорили: что то ложное свое доношение чинили не с неприятельской факции, но токмо с своей собственной на тебя, верного подданного Нашего, злобы и ненависти, не видя и не ведая никакой за тобою, верным Нашим подданным, к Нам, Великому Государю, неверности; и по тому явившемуся злому их делу, оные воры и возмутители народные Кочубей и Искра, которые, по собственному своему признанию, те свои ложныя клеветы на вас, верного подданного Нашего, многим в народе Малороссийском возмущения внушали и разсевали, восприимут по делом своим, по Нашему, Великого Государя, Указу и по правам достойную казнь, и понеже вышепомянутые воры с пытки говорили: что о посылке твоей по них, которая учинена по Нашему, Великого Государя Указу, престерег их присылкою своею нарочно Миргородский Полковник Апостоленок а…. объявлении являем, что он с Кочубеем в том о всем имел согласие и пересылки: того ради указали Мы, Великий Государь, дабы ты, верный подданный Наш, по прежнему и по сему Нашему, Великого Государя, Указу, оного Полковника Миргородского Апостоленка, взяв за крепкий караул, послать в Киев и велел отдать тамо Ближнему Нашему Стольнику и Воеводе Князю Дмитрию Михайловичу Голицыну; и обнадеживаем тебя, верного подданного Нашего, Нашею, Царского Величества, непременною милостию, что Мы, Великий Государь, как ныне сему вышеобъявленному ложному Кочубееву и Искрину доношению веры ять не хотели, так и впредь на тебя; клеветников никакая вера не подастся: ты, верный подданный Наш, в Нашей, Царского Величества, непременной к тебе милости…. что оная за верныя ваши к Нам службы никогда отъемлема не будет и тебе-б, верному подданному Нашему, Гетману и Кавалеру Ивану Степановичу, о той Нашей, Царского Величества, непременной к тебе милости ведать, а о взятии за крепкий караул Полковника Миргородского Апостоленка и Черныша и о посылке оных в Киев учинить тебе, верному подданному Нашему, всеконечно по прежнему и по сему Нашему, Великого Государя, Имянному Указу. Писан в Нашем, Великого Государя, Литовском походе, лета 1708, Августа 23 дня, государствования Нашего 26 году.
 
k.
 
Божиею споспешествующею милостию от Пресветлого и Державнейшего Великого Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца и прочая Нашего Царского Величества подданному, войска Запорожского обеих сторон Гетману и славного чина Святого Апостола Андрея Кавалеру Ивану Степановичу Мазепе и всему войску Запорожскому Наше, Царского Величества, милостивое слово.
К Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, писал ты, верной подданный Наш, Гетман и Кавалер в листе своем из обозу от Русанова, Августа от 15 дня, настоящаго 1708 года, с Ясаулом войсковым Генеральным Дмитрием Максимовичем, благодарствуя Нам, Великому Государю, покорственно с Генеральною Старшииою, с Полковниками и со всем войском Запорожским за учиненную от Нашего Царского Величества справедливость над Кочубем и Искрою, лжеклеветниками твоими, верного подданного Нашего, и всенародных возмутителей, которые по Нашему, Великого Государя, Нашего Царского Величества, Указу казнены за их воровство и сплетенную ложь смертию: и Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, жалуя тебя, верного подданного Нашего, ту твою присылку приняли милостиво и обнадеживаем тебя, верного подданного Нашего, Гетмана и Кавалера, что Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, как прежде, так и ныне за непоколебимую верность твою к Нам, верного подданного Нашего, Великому Государю, никогда в милости Своей не отступим и верить никаким клеветником, который бы дерзнул что на вас противное Нам Великому Государю, доносить, вера не дастся, в чем бы ты, верный подданный Наш, был на Нашу, Царского Величества, милость благонадежен. Писан в Нашем главном стану при Могутовем, лета от Рождества Христова 1708, месяца Сентября 3   дня, государствия Нашего 27 году.
 
1.
 
Господин Гетман! Понеже Мы по оборотам неприятельским видим, что оный намеренный свой путь на Украйну отменил, ибо ныне марш свой отправляет ко границам здешним, того ради изволите вы, по прежнему Нашему Указу, поход свой предуготовлять к Белой Церкви, и для того послать кого ныне туда от себя для учреждения квартир и приготовления фуражу, и сам к тому походу с войском своим быть в готовности, чтоб когда Наш другой Указ получите, немедленно в оный поход иттить.
Из Улагнович, 6 Сентября, 1708.  
 
m.
 
По поучении сего извольте, по прежнему Нашему Указу, иттить с войском регименту своего к Белой Церкви для надежды Поляков и стать тамо разглашать, что и далее иттить Указ имеете.
Петр.
Из Латра, Сентября 14 дня, 1708.  
 
n.
 
Понеже Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, донесено чрез присланного от тебя, верного подданного Нашего, войск Наших Запорожских Генерального Ясаула Дмитрия Максимовича, что Малороссийский народ имеет некоторое опасение о том, что знатная часть войск Малороссийских взята из Украйны к сим местам в совокупление с Нашими Великороссийскими войски, також и Великороссийские все Наши войска в дальнем разстоянии обретаются от Украйны, и егда неприятель на Украйну обратится, то оному противно стати и боронити Украйны будет некому, и дабы в приход неприятельский они не были оставлены, и того ради указали Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, тебе, верному подданному Нашему, Гетману и Кавалеру и всему войску Запорожскому и народу Малороссийскому сею Нашею, Великого Государя, Нашего Царского Величества, грамотою объявить, что вышепомянутые войска Малороссийские по Нашему, Великого Государя, Нашего Царского Величества, Указу взяти от Украйны в совокуплением к Нашим войскам не ради иного чего, но ради лучшего поиску над неприятелем и отвращения неприятеля от Наших, Великого Государя, Великороссийских и Малороссийских границ; но естьли бы оный неприятель намерил подлинно итти с войском своим на Украйну, то Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, не токмо те взятые сюда войска Малороссийские пока на Украйну возвратить, но и всему Нашему войску главному Великороссийскому, как конному, так и пехотному, укажем иттить на Украйну для охранения от неприятельских сил; как и ныне, когда получили Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, ведомость о неприятеле, что оный паки марш свой обратил к реке Соже и близ Кричева обретаютца, узнали Мы, Великий Государь, всем Великороссийским и Малороссийским войскам с Фельдмаршалом и Кавалером Борисом Петровичем Шереметевым и прочими Генералами иттить на оборону Украйны с поспешением, и обнадеживаем тебя, верного подданного Нашего, и все войско Запорожское и народ Малороссийский милостию Нашею, что Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, никогда оного во всяких неприятельских наступлениях не оставим; и тебе-б, Нашего Царского Величества верному подданному, Гетману и Кавалеру Ивану Степановичу сию Нашу, Царского Величества, к тебе милость ведать и объявить о том всему Нашему войску Запорожскому и народу Малороссийскому, а с сей Нашей, Царского Величества, грамоты послан Наш, Государственного Посольства Приказу старый подъячей Иван Юрьев. Писан в Нашем воинском походе, в обозе при Могутове, Сентября 20, 1708 года  , государствования Нашего 27.
 
XLI. ПИСЬМА ГЕТМАНА МАЗЕПЫ К ГОСУДАРЮ
 
 
а.
 
Божиею милостию Пресветлейшему и Державнейшему Великому Государю, Царю и Великому Князю Петру Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и проч. и проч. и проч.
Иван Мазепа, Гетман и Кавалер с войском Вашего Царского Величества Запорожским, доверг себе пред Пресветлым Вашего Царского Пресветлого Величества Маестатом, у стопи ног Монарших смиренно челом бию. Хотяб мне, ради глубокой старости и обстоимых отвсюду болезней и печалей, приближающемуся до врат смертных, не надлежало так ревностно испразднения чести моей жалети и Ваше Царское Величество, Всемилостивейшего моего Государя, публичным общей Государственной пользы военными делами, под сее время отягощенного, турбовати, обаче желая того усердно всеми моими внутренними и внешними силами, паче нежели временного щастия и самого житиа, дабы и по смерти моей не осталося в устах людских мерзкая, проклятого зменнического имени о мне память, но да буду образ непоколебимой моей к Вашему Царскому Величеству верности и прочиим уряду Гетманского, по воли Вашего Царского Величества, наследником, дерзаю приступать ко Престолу благодати Вашего Царского Величества на истинне и правде утверждающегося, пред которым с горькими моими слезами покорне доземным поклонением до стоп Монарших Вашего Царского Величества болезненную мою главу преклонше, многопечальным сердцем жалюся Вашему Царскому Величеству на мое крайнее нещастие, что от начала клопотливого уряду моего Гетманского, даже досели враждебных моих ненавестников плевосиательная злоба не прекращается и не изчезает, но паки возрастает и обновляется; ибо сим временем получил з-Полтавы подлинную ведомость, что житель тамошний Полтавский, человек худородный з-Жида перехрист, прозываемый Петро Яценко, имеючий там в Полтаве дом свой, жену и дети, а в Ахтирском полку промыслами по обыкновению Жидовском, арендовыми упражняючийся, не сам собою, но откогось с здешных реименту моего людей намовленный, наущеный, наученый и до царствующего града Москвы зново изобретатенными якимись лжами и клеветами выправленный, подал там неякуюсь на меня, за рукою своею, все лжи превосходящую сказку: будто я Вашему Царскому Величеству неверен; и не довлело моих ненавистником единого плевосиателя и лжетворца ко утверждению своея лжи, но и другого якогось чернца незаконника, но беззаконника тудаж до царствующего Великого града Москвы, еще наперед того перехреста послали, который там прежде о моей чести неистовые слова говорил, желая славу мою в персть вселити, а потом видя, что его плутовству всяк посмевается, по научению врагов моих, инное зломислное изобрел на меня ухищрение, и подал таковую де скаску якойсь моейку Вашему Царскому Величеству будто неверности; аще убо тоя враждующих и клевещущих на мя вещь смеху паче, нежели вероятию достойна, убо аз, яко блаженныя и вечно достойниа памяти Отцу Вашего Царского Величества, Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, и блаженныя памяти Брату Вашего Царского Величества, Великому Государю, Царю и Великому Князю Феодору Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцем, тако и Вашему Царскому Величеству, щастливе нам государствующему Монарсе, непорочную и непреткновенную подданскую мою верность соблюдая, не поколебался многими прелестями, никогда-же, и аки Богу Помазанником его вправду работал, служил, и ныне верне и радительне служу, и до кончины житиа моего, дондеже не прикриет мя сень смертная служити должен; но да не умножаются впредь таковые плевелы, исторгнениа достойные, а верных Вашего Царского Величества слуг и подданных, аки благое семя, повреждающие, паче же да явится тых моих клеветников зломыслных ложь, а моя правда и верная к Вашему Царскому Величеству служба, в которой чрез тридесять лет и осм пребывая непозыблемо, желаю, не щадя житыя и здоровья своего, за достоинство Вашего Царского Величества, непорочне и умрети. Посылаю до Вашего Царского Величества Полковника Стародубовского Ивана Скоропадского, Судию Полкового Страдубовского-ж Ивана Романовского, Судию полкового Переясловского Ивана Карла, Канцеляриста войскового Данила Болбота, и ищу себе у премилосердных Вашего Царского Величества стоп Моиарииих з-тых моих лжеклеветников перехриста Полтавскаго Петра Ященка и чернца неякогось на Москве пребывающих, правосудной управы, и со слезами прошу Вашего Царского Величества о такое милостивое призрение, дабы Вы, Великий Государь, Ваше Царское Величество, повелили о таковых на мене лживых наносах и клеветах в Киеве Воеводе Своему Князю Дмитрию Михайловичу Голицыну, или иному, кому Вы, Великий Государь, Ваше Царское Величество, Сами поволите, праведно розыскать и к тому розыску с Москвы помянутых клеветников до Киева прислать, так яко и прежде сего, по челобитью моему, изволили Вы, Великий Государь, Ваше Царское Величество, мене верного своего подданного милостиво пожаловать и повелили прислать до Батурина на суд подобного сим лжеизобритателя чернца Соломанка, клеветавшаго также, з-научения врагов моих, на мя неправду; а не иной ради вины прошу у Вашего Царского Величества о розыске и о суде и о святую справедливость з-тых лживцев Петра Яценка перехриста, жителя Полтавского и чернца, токмо для того, что меют быть здесь внутрь в регименте моем, тыи враждующие на мя люде, которые, завидя мне премилосердной Вашего Царского Величества милости и желая довлетворне удовольствовать свое властолюбие, на тую их лжу и клевету наустили, научили, наставили и до царствующего великого града Москвы выправили. О такую убо благопризретельную Вашего Царского Величества милость многократно с доземным поклонением и с горькими в скорбе моей слезами прося Его высодержавную десницу, правосудие содержащую и управляющую, покорне лобызаю.
3-Хвастова, Февруариа 24, року 1708.  
 
Ь.
 
Божиею милостию Пресветлейшему и Державнейшему Великому Государю, Царю и Великому Князю Петру Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и проч. и проч. и проч.
Иван Мазепа, Гетман и Кавалер, з-войском Вашего Царского Величества, поверг себе пред Пресветлейшим Вашего Царского Пресветлого Величества Маестатом у стопи ног Монарших смиренно челом бию. Душею и сердцем в печале моей обрадовахся, когда от Вашего Царского Величества, Всемилостивейшего моего Государя, в собственной препочтеннейшей Его Грамоте, милостивое получих слово, обнадеживаючое, мене, верного Своего подданного, что Ваше Царское Величество тые, все враждебные наветы вменяешь во лжу и клевету. За якое премилосердное Вашего Царского Величества призрение, благосердствующее о мне, повергая себе под Монаршие Вашего Царского Величества стопы и оные лобызая, покорне благодарствую с обещанием Евангельским непоколебимой моей ку Вашему Царскому Величеству верности подданской, которую до кочины жития моего, хотя и краткого, неврежденно сохраню. А врагов тых, клевещущих на мя неправду, всячески, при помощи Вышнего, потщуся в руки взять, с которыми тако послуплю, яко мене Указ Вашего Царского Величества наставляет.
От 9 Марта, 1708 года.  
 
с.
 
Божиею милостию Пресветлейшему и Державнейшему Великому Государю, Царю и Великому Князю Петру Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и прочая Иван Мазепа, Гетман и Кавалер з-войском Вашего Царского Пресветлого Величества Запорожским, пад до лица земли пред Пресветлым Вашего Царского Величества Престолом, у стопы ног Монарших смиренно челом бью: отягощил и обременил мене Ваше Царское Величество Монаршою Своею неизреченною милостию, все в немощном моем теле совершающияся силы превосходящою, а в тяжести и горести многопечальной сердечной вожделенное облегчение и услаждение приносящою, когда первее собственноручне в приватной, потом чрез посланного моего Полковника Стародубовского Скоропадского, а ныне уже в третее чрез нарочного куриера, Подпорутчика Маслова, в двох публичных премощнейших Своих Грамотах Монарших изволили Вы, Великий Государь, Наше Царское Величество, обнадежить и утвердить мене, верного Своего подданного в непременном Своем благосердом Монарщом призрению и непреборимой всякими вражиими наветы претенции, не преклоняя богохранимого Своего сердца ко уверению лжам и клеветам, всезлобным врагов моих исконных Кочубея и Искри языком и злоковарственными вымыслами соплетенными, которыми они тщались славу и честь мою в персть вселити и непорочную верность помрачити. Отягощен убо толикою неизглаголанною и неописанною Вашего Царского Величества милостию, повергаю себе под победительные Вашего Царского Величества Монаршие стопы, попирающие враги и по стезям правды и оправданий Господних ходящие; благодарствуя же благодарствую Вашему Царскому Величеству и благодарствовати до кончины жития моего не престану, что Ваше Царское Величество, премилосердным своим защищением, не попустил возрадоватися врагов моих о мне. А понеже ныне с праведного розыску, который по Указу Вашего Царского Величества чинен был, показалося явственне, что тыи мои враждебные наветники Кочубей и Искра клеветаша на мя неправду, и в сеть, юже мне сокриша, сами впадоша, уловлены в лже и злобе своей, того ради покорне с доземным моим поклонением о таковую Вашего Царского Пресветлого Величества милость и крайнее милосердствующее о мне Монаршое призрение, прошу, дабы по премощном Вашего Царского Величества Указу и милостивом обнадеживании, тыи мои лжеклеветники Кочубей и Искра были до мене присланы для окончания розыскного дела, и чтоб над ними справедливость такую, якую Вы, Великий Государь, Ваше Царское Величество, по Богомудром Своем разсмотрению учинить повелите всенародне в войску совершилася, дабы видя то прочии не дерзали болш неправедных на меня соплетати и вымышляти наносов и наветов; ибо естьли предь таковыи беззаконныи мятежиики дерзнут еще своими лжетворными клеветами внутрный в народе возгнетати огнь, и Пресветлейший Вашего Царского Величества Маестат турбовати, помрачая и поборая мою непоколебимую к Вашему Царскому Величеству верность, то и силы моей взнемощелой весьма старости и непрестанных болезнех столько не станет, чтоб и службу Вашего Царского Величества отправлять и врученные мне ваши Монаршие дела управлять и с ними расправляться. О таковое милосердное Вашего Царского Величества призрение и вторичне и сторичне с лицеземным поклонением прося, Его высокодержавную, суд и правду содержащую, десницу, покорне лобызаю. Писан в замку Белоцерковском, 1708 року, 30 Апреля.
Вашего Царского Величества верноподданный и слуга нижайший
Иван Мазепа , Гетман и Кавалер Вашего Царского Пресветлого Величества войска Запорожского.
 
XLII. ПИСЬМО МАЗЕПЫ К ГОСУДАРЮ
 
Божиею милостию Пресветлейшому и Державнйшому Великому Государю, Царю и Великому Князю Петру Алексеевичу, всеа Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, и прочая Иван Мазепа, Гетман и Кавалер з войском Вашего Царского Величества Запорожским поверг себе пред Пресветлейшим Вашего Царского Величества Маестатом, у стопи ног Монарших смиренно челом бию. На праведном мериле высокодержавною Своею десницею содержиш, Ваше Царское Величество, милость и суд, когда правдою себе служащих и верно работающих милуеши и ущедраеши, неправедне-же напаствующих и клевещущих лжу судиши и отмщаеши; и сего ради получил Ваше Царское Величество блаженство, хранящих суд и творящих правду во всяко время, ибо яко Престол Вашего Царского Величества, утверждается на единой правде, тако и дела руку Вашего Царского Величества истинная и суд, и недивно, понеже честь Царева суд любит, воздая комождо по делом. Нетребе мне зде, ко утверждению того, еже пишу, искати многих доводов, видеста бо очи мои, како Ваше Царское Величество, милосердствуя о мне, верном своем подданном, праведным Своим судом смирил клеветником моим Кочубея и Искру, который, по Указу Вашего, Царского Величества, зде в войску всенародне, да и прочии страх имут, и впредь на верных Вашего Царского Величества подданных и слуг не дерзнут клеветати неправды, восприяша по делом своим смертную кончину при Стольнику Вашего Царского Величества и Воеводе втором Смоленском господину Ивану Вельяминову-Зернову, который, по Указу Вашего Царского Величества, в временном себе деле благоразумне, по природном своем искуству, справился. И хотя принуждаем бех милосердием християнским покорне Вашего Царского Величества с доземным челом битием просить над ними моими лжеклеветниками и всенародными возмутительми Кочубеем и Искрою Монаршой Вашего Царского Величества милости, хвалящейся на суде, дабы они от смертной казни могли быть свободны; обаче когда разсудих, что они между многими своими лживыими соплетениями и наветами первую и главную клевету дерзнули написать и язиком льстивым и лживым блядословить, в Превысочайшом Вашего Царского Величества гонаре и здравии, за которое всем нам, под высокою Вашего Царского Величества державою и следчайшим государствованием пребывающим, должно и достойно до последней крове капли стоять и умирать, а не токмо противное что оному (от чего сохрани Боже) чинить и сочинять, но и помыслить страшно, ужасно и душепагубно: того ради намерение мое, милосердствующе о их клеветниках, отставих, паче сам настоятельно судих их быти достойных смерти, за таковое дерзновение, чести Помазанника Божия, Вашего Царского Величества, Монаршой противное. Благодарствую убо при лицеземном моем поклонении, до стоп Вашего Царского Величества низлагаемом с всем войском Запорожским, за святую справедливость, якую с клеветников моих праведным Вашего Царского Величества судом и милостивым ко мне, всему войску Запорожскому и народу Малороссийскому призрением, получих, за которое дондеже мя не прикриет сень смертная, не токмо верне и не порочне Вашему Царскому Величеству служить, но и душу мою за достоинство Маестату Вашего Царского Величества положить готов есмь; ныне же и паки повергая себе под нозе Вашего Царского Величества высодержавную Его десницу, хранящую суд и правду, покорне лобызаю. 3 обозу с под Борщагувки. Июля 16, 1708 году.
Вашего Царского Величества верноподданный и слуга нижайший Иван Мазепа, Гетман и Кавалер, Вашего Царского Пресветлого Вели- чества войска Запорожского.
 
XLIII. НАДГРОБНАЯ НАДПИСЬ КОЧУБЕЮ И ИСКРЕ, ВЫСЕЧЕННАЯ НА КАМНЕ, БЛИЗ ДВЕРЕЙ ВХОДНЫХ В ТРАПЕЗУ КИЕВОПЕЧЕРСКОЙ ЛАВРЫ
 
Кто еси мимо грядый о нас неведущий, Елицы зде естесмо положены сущи, Понеже нам страсть и смерть повеле молчати Сей камень возопиет о нас ти вещати, И за правду и верность к Монарсе нашу, Страдания и смерти испыймо чашу, Злуданьем Мазепы, все вечно правы, Посеченны заставше топором во главы; Почиваем в сем месте Матери Владычне, Подающия всем своим рабом живот вечный.
Року 17, месяца Июля 15 дня, посечены средь обозу войскового, за Белою Церковию на Борщаговце и Ковшевом, благородный Василий Кочубей, Судья Генеральный; Иоанн Искра, Полковник Полтавский. Перевезены же тела их Июля 17 в Киев, и тогож дни в обители Святой Печерской на сем месте погребены.
 
XLIV. ПИСЬМО К ЗАПОРОЖСКОМУ АТАМАНУ КОНСТАНТИНУ ГОРДЕЕНКЕ ОТ ДОНСКОГО АТАМАНА КОНДРАТА БУЛАВИНА
 
Великого Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, Его-же Царского Пресветлого Величества в Запороги Войсковому Атаману Констентину Гардеевичу и всему войску Запорожскому, Атаманом молотцам Донския Атаманы и козаки Войсковой Атаман Контратий Булавин и все войско Донское челом бьют. В нынешнем 1708 году, Маия в 17 день, ведома вам, Атаманом молотцам, всему Запорожскому войску, мы войском Донским чрез сие писание чиним; в прошлом 1707 году совокупилися мы войском Донским и иными реками постояти за дом Пресвятыя Богородицы и за православную християнскую веру и за святыя Апостольския церкви, и о том у нас войском Донским был збор на реке Хапре, чтоб в Нашем войску Донском……. и по иным рекам утвердить по прежнему как…..Козачья обыкновения у дедов и у отцов наших и у нас, а то собрания было для того, что прислан был к нам войску Полковник Князь Юрья Долгоруков для розыску и высолки из наших Козачьих городков новопришлых с Руси всяких чинов людей а с ним были в том розыске из Черкаского наши Старшины Евфрем Петров с товарищи и чинили по нашим козачьим городкам не против Ево, Великого Государя, Указу, не так как повелено, и городки наши многие разорили и пожгли, а нашу братию козаков многих пытали и кнутом били и носы и губы резали напрасно, и жон и детей брали на постели насильно и чинили над ними и всякое ругательство, а детей наших младенцов по деревьям вешали за ноги; и такое видя их к себе напрасное разорение, ево Князя Долгоруку и при нем будущих побили до смерти; а убыти они не одним нашим нынешним Атаманом Кондратьем Булавиным, по совету всего нашего войска Донского, за их неправду и за напрасное разорение; потому что они чинили не против Ево, Великого Государя, Указу; и в нынешнем, 1708 году, нынешний нам войсковый Атаман Кондратий Булавин, всем войском Донским собрався, пришли под Черкаской, чтоб прежних наших бывших Старшин и войскового Атамана Лукьяна Максимова и при нем будущих, которыя с ними чинили неправду, от дел их отставить и выбрать иных Старшин; и о таком совете мы войском Донским к вам, Атаманом молотцам, от себя наперед сего писали, чтоб вы нам дали от себя руку помощи и бытьбы вам с нами вкупе единодушно; а как Атаман наш войсковой Кондратий Афанасьевич Булавин был у вас, Атаманом молотцом, в Запорогах об сырной недели, у тебя Константпна Гордеевича и у Писаря и у многих Атаманьев, и меж себя советовали и души позадавали, чтоб всем вам с ними, войском Донским, быть в соединении и друг за друга радеть единодушно; и от вас к вам помощи к Черкаскому для совету нихто не пришол; а как мы войском Донским стояли под Черкаским на Василеве, и они Лукьян с товарищи от нас сели в осаде и били по нас из пушек; а которыя с ними ворали сидели в осаде козаки по неволе, и они Лукьяна и Старшин, которыя были к воровству приличны, их нам выдали, и мы приговоря их воров, смотря по вине, казнили смертью, и выбрали для управления Великого Государя и наших войсковых дел войскового Атамана Кондратья Афанасьевича Булавина и Старшин иных; и ныне нам, войску донскому, слышно чинитца, что де собранием Государевы полки пришли разорять наши козачьи городки и стоят на Донце, близь Светогорского монастыря и в иных местах, и хотят де итти под Черкаской; и мы всем войском Донским, войской наш Атаман Кондратий Булавин просим у вас Атаманов молотцов, у тебя войскового Атамана Константина Гордеевича и у всего войска Запорожского милости, естьли вам слышно про приход Государевых полков на наше разорение, и вы нам дайте помощи, чтоб нам стать вкупе обще, а в разорения нам себя-бы напрасно не отдать; а у нас войско Донское в поход посланы тысяч с пятнадцать и больши, для того естьли Государевы полки станут нас разорять, и мы им будем противитца, чтоб они нас в-конец не разорили напрасно, также и Вашему войску Запорожскому зла не учинили; а естьли будет вам слышно про приход Государевых полков, где они стоять будут, и вам-бы в том ппсать к нам, войску, ведомость вскоре; а о чем у нас с вами, Атаманы молотцы, меж себя был советом обще на ваших корасдарей и на панов, и которым путем обращались вы с нами, так и творите, чтоб ваш совет благой был к нам не пременен и того-бы не отставлять; а во всем вы, Атаманы молотцы, Запорожское войско, против супостат надейтеся на милость Божию, и мы войском Донским вам все помощники, и о том к нам в Печерской прислать бы вам от себя человек двадцать или тридцать своих козаков, лутчих людей; а мы у вас, Атаманы молодцы, о всем вышеписанном просим милости всем войском Донским любезно, чтоб нам жить вкупе и во всяком добром совете, и друг за друга постоять в правде, и свое здоровье нам меж собою оберегать купно. А с сею отпискою к вам, Атаманом молотцам, посланы от нас, из войска, нарочно наш козак Федор Шеферев, Игнат Филатьев; а они, Игнат, прежде сего жили у нас, и ныне прпшли по прежнему, и мы их послали нарочно, чтоб они знали к вам путь, как-бы мочно пройтить. Писано из войска Донского, 1708 году, Маия в 17 день.
 
XLV. ПИСЬМО НА ЗАПОРОЖЬЕ ОТ НАКАЗНОГО ДОНСКОГО АТАМАНА ИЛЬИ ГРИГОРЬЕВА
 
Великого Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, Царского Пресветлого Величества Запорожского войска Кошевому Атаману и всему войску Запорожскому, Его-же Царского Пресветлого Величества Донские Атаманы и козаки, Наказной Войсковой Атаман Илья Григорьев и все войско Донское челом бьют. В нынешнем 708 году ведомо нам, войску Донскому, учинилось, что в прошлом 707 году, в Филипов пост, прихал к вам в Сечю вор и изменник Донской козак Кондрашка Булавин с единомышленники своими и привез прелестные воровские письма и сказывал вам, будто мы, войском Донским от Великого Государя отложились, и для того будто ево вора к нам праслали, чтоб мы войском шлиб к нам, войску Донскому, на помочь; и ево словам прелестным и письмам вы войском не поверили и из Сечи ево выслали вон, и тот вор Кондрашка Булавин ныне явился на Хопре в верховых наших козачьих городках, и для искоренения того вора и его единомышленников войсковой наш Атаман Лукьян Максимович с войском Донским пошел в поход; и ныне мы войском Донским с своем войсковом кругу приговорили послать от себя к вам в Сечу свое войсковое письмо для подлинного уверения, что мы Великому Государю, Царю и Великому Князю Петру Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, служили верно и за православную християнскую веру и за Него, Великого Государя, готовы головы свои положить, и для того посланы от нас из войска к вам в Сечю с сим письмом Донские козаки: Степан Иванов, сын Мамыка, да Понкрат Купреянов; и вам Кошевому Атаману и всему войску впредь таким ворам и никаким возмутитсмьным письмам и ево Булавиным товарищам не верить; а буде такие воры явятца, и их присылать к нам, войску, или в Троицкой, на Таганрог, оковав, за крепким караулом; а у сего нашего войскового письма войска Донского прежняя печать приложена, а новоприсланная от Великого Государя войска Донского печать ныне с войсковым нашим Атаманом в вышеписанном походе.
 
XLVI. МАНИФЕСТ ГОСУДАРЯ ПЕТРА I КО ВСЕМ МАЛОРОССИЙСКИМ ЧИНАМ
 
Божиею поспешествующею милостию, Мы, Пресветлейший и Державнейший Великий Государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец и проч. и проч. и проч.
Объявляем верным нашим подданным Малороссийского народа духовным и мирским, а особбливо войска Запорожского Генеральной Старшине; Полковником, Сотником, Атаманом Куренным и всему войску Малороссийскому, стоящему по Десне и во иных местех против неприятеля. Известно Нам, Великому Государю, учинилось, что Гетман Мазепа безвестно пропал, и сумневаемся Мы того для, не по факциям ли каким неприятельским; того ради повелеваем Мы всей Генеральной Старшине и Полковником и протчим, дабы немедленно к Нам в обоз Наш к Десне для советов, а буде он Гетман конечную неверность явил, то и для обрания нового Гетмана приезжали, в чем общая польза всей Малой России состоит. Дан сей Наш Царского Величества Указ в обозе при Десне, за приписанием власныя Нашея руки и припечатанием печати, Октября в 27 день, 1708 года.
Петр.
(М. П.)
 
XLVII. МАНИФЕСТ ГОСУДАРЯ ПЕТРА I ОБ ИЗМЕНЕ МАЗЕПЫ
 
По титуле.
Известно Нам, Великому Государю, учинилось: что Гетман Мазепа, забыв страх Божий и свое крестное к Нам, Великому Государю, целование, изменил и переехал к неприятелю Нашему Королю Шведскому, по договору с ним и Лещинским, от Шведа выбранным на Королевство Польское, дабы с общего согласия с ними Малороссийскую землю поработить по прежнему под владение Польское, и церкви Божии и славные монастыри отдать в Унию. И понеже Нам, яко Государю и Оборонителю Малороссийского края, надлежит отеческое попечение о вас имети, дабы в то порабощение и разорение Малой России, також и церквей Божиих во осквернение не отдать: того ради повелеваем всей Генеральной Старшине, Полковником и протчим вышеобъяавленным чинам войска Запорожского: дабы на прелесть и измену сего изменника, бывшего Гетмана, не смотрели, но при обороне Наших Великороссийских войск против тех неприятелей стояли; и для лучшего упреждения взякого зла и возмущения в Малороссийском народе от него бывшего Гетмана, вся Старшина Генеральная и полковая пребывающея при войске, съезжалась немедлинно в город Глухов, для обрания по правам и вольностям своим вольными голосами нового Гетмана, в чем крайняя нужда и спасение всея Малыя России состоит. При сем-же объявляем: что известно Нам, Великому Государю, учинилось, что бывший Гетман хитростию своею, без Нашего Указу, аренды и многие иные поборы наложил на Малороссийский народ, будто на плату войску, а в самом деле ради обогащения своего, и те тягости повелеем мы ныне с Малороссийского народа оставить. Дан сей Наш Царского Величества Указ в обозе, при Десне, за приписанием власныя Нашея руки и припечатанием печати, Октября в 28 день, 1708 года.  
 
XLVIII. ПИСЬМО МАЗЕПЫ К СТАРОДУБСКОМУ ПОЛКОВНИКУ СКОРОПАДСКОМУ, В КОЕМ ИЗВЕЩАЛ О ПРИЧИНАХ, ПОБУДИВШИХ ЕГО ОТСТАТЬ ОТ РОССИИ И ПОДДАТЬСЯ ШВЕДСКОМУ КОРОЛЮ СОВЕТУЕТ ЕМУ ИСТРЕБИТЬ РОССИЙСКИЙ ГАРНИЗОН, В СТАРОДУБЕ НАХОДЯЩИЙСЯ, И СОЕДИНИТЬСЯ С НИМ ГЕТМАНОМ
 
Мой ласковый приятелю, Пане Полковнику Стародубовский!
Нехай тое будет Вашей милости ведомо, иж мы, Гетман, видячи отчизну нашу Малороссийскую до крайней уже приходячую згубы, когда враждебная нам здавна потенция Московская, тое что от многих лет в всезлобном своем намерении положиша, тепер з упадок поеледним прав и вольностей наших почала приходити в скуток, кгди без кажного и о том з нами согласия, зачала городи Малороссийские в свою область отбирати, людей наших, за них повиганявши порабованих и до конца знищених, своими войсками осажувати; и нехай бы то чинили в полку Стародубском Черниговском и Нежинском, меючи и змишляючи, з врожоной своей хитрости, лживые причины, будто для обороны от наступления войск Шведских тое чинять, леч и около дальних городов, куда войска Шведские никогда не мыслят наступати, заходилися было, кгды до Полтавы два полки з Белогорода ординовано; а и над иншими городами тоеж бы власне виполнилося, если бы мы з обыклой нашей к отчизне Малороссийской горливости, тому их злому намерению не запобегли, а до того не тилко от зычливых приятелей меючи тайные перестороги, леч и сами тое явными доводами видячи и совершенно ведаючи, жен нас, Гетмана, Енералную Старшину, Полковников и у весь войска Запорожского начал, врожоными своими прелестми хотят к рукам прибрати и в тиранскую свою неволю за провадити, имя войска Запорожского згладити, а козаков в дракгонию и салдати передернути, народ зас Малороссийский вече себе поработати, и если-бы не Господь помог нам от тыранских их рук избегти, то певне бы тое их намерение неприязненное свой одобрало скуток, кгдиж не для чого иншого Александер Меншиков и Князь Дмитрий Михайлович Голицын з войсками своими к нам поспешали, не для чего иншого прелестми своими, перш з войском, а потом само з Старшиною до обозов своих Московских вабили, тылко же бы нас всех могли забрати в тяжкую неволю, а не дай Боже, и на тыранские муки; над то видячи и тое же потенция Московская безслиная и невоенная, бегством всегда от непреборимых войск Шведских спасаючися, неборонити нас сюда от наступления тых же войск Шведских убегла, лечь огнем, рабунками и немилосердным мордерством рулновати и городы в свою область отбырати пришла, удалисмося, за согласием и общим з Панами Енеральными особами, Полковниками и всего войска Запорожского Старшиною, постановленьем в непреборимую наяснейшего Короля, Его милости, Шведского протенцию, меючи в Бозе всемогущем, едином обидимих Заступнику, любящем правду и ненавидящем лжу, непостидную надежду же отчизну нашу Малороссийскую и войско Запорожское Его Королевское Величество, всегда щастливым своим и непобедимым оружием от того Московского тыранского ига оборонит, уволнит и онятие нам права и волности не тилко привернет, леч з общею ползою и з несмертельною в потомний век войска Запорожского славою умножит и разширит, в чом нас и Королевским своим никогда не отменяющимся словом и данною на писме ассекурациею упевнил и утвердил: за чим и ваша милость, яко естесь правдивый отчизны своей сын, не зичачи оной крайней погибели, знищения и руины, берегись до единого з нами всеми согласия и до сполной тоейж отчизны своей обороны, а старайся всеми спобами; но данном себе от Бога разуму и искуству Московское войско з Стародуба искоренити, согласившися в том з Панами Полковниками Переяславским и Нежинским певны того будучи, же потенция Московская ничего не может там вашей милости и городу Стародубу зашкодити, которая вскоре будет оружием Королевского Величества Шведского в свои загнана границы; а еслибы ваша милость до искоренения того кгварнезону Московского, в Стародубе застаючого, толко силы и способу не мел, теды радим ваше милости оттуль уходити и до боку нашого в Батурин з товариством поспешати, же бы не попал з неповетованным жалем нашим в Московские руки, о тое вашей милости и повторе пилно жадаючи, горливостию и любовию ку отчизне обовязуючи и приказуючи, емуж жичим доброго от Господа Бога здоровя. З Дюгтирувки, Октовриа 30, року 1707.  
Вашей милости зичливый приятель Иван Мазепа , Гетман и Кавалер.
 
XLIX. ПИСЬМА МАЗЕПЫ КО КОЧУБЕЕВОЙ
 
 
а.
 
«Мое серденко, мой квете рожаной (мой розовой цветок)!»
Сердечне на тое болею, що не далеко от мене едешь, а я нимогу очиц твоих и личка беленкого видети; чрез сее писмечко кланяюся и все члонки целую любезно.
 
b.
 
Мое серденко!
Зажурилися почувши от девки такое слово, же В. М. зазле на мене маеш, иже В. М. при собе не задержаем, але одослал до дому; уваж сама, щоб стого виросло.
Першая: щоб твои родичи по всем свете разголосили: же взяв у нас дочку у ноче кгвалтом и держит у себе место подложнице.
Другая причина: же державши В. М. у себе, я бым не могл жадною мерою витримати (никаким способом удержаться), да и В. М. также; муселибисмо (принуждены бы были мы) изсобою жити так, як малженство кажет, а потом пришло бы неблагословение од церкви и клятка, жебы нам с собою не жити. Гдеж бы я на тот час подел и мнебже чрез тое В. М. жаль, щоб есь на потом на мене не плакала.
 
с.
 
Мое сердечне коханье (моя сердечная любовь)!
Прошу и велце прошу, рычь зо мною обачитися для устной розмови; коли мене любиш, не забувайже, коли не любиш, не споминайже; спомни свои слова: же любиш обецала, на щось мине и рученку беленкую дела.
И повторе и постокротне прошу, назначи хочь на одну минуту коли маемо з-тобою видетися для общего добра нашего, на которое самаж прежде сего соизволила есь была, а нем тое будет, пришли на мисто зшии (красный коралл, что носят на шее) своей прошу.
 
d.
 
Мое серденко!
Уже ти мене изсушила красним своим личком и своим обетницами.
Поcылаю тепер до В. М. Мелашку, щоб о всем размовилися з В. М.; не стережися ей не в чем, бо есть верная В. М. и мине во всем.
Прошу и велце за нужки В. М, мое серденко, облапивши, прошу не одкладай своей обетници.
 
е.
 
Мое сердце коханое!
Сама знаеш як я сердечне шалене (до сумашествия) люблю В. М.; еще некого на свете не любив так; моеб тое щастье и радость, щоб не хай ехала да жила у мене, тилкож я уважав який конец стого может бути, а звлаща при такой злости и заедлости твоих родичов, прошу, моя любенко, не одменяйся не в чом, яко юж непоеднокрот слово твое и рученку дала есь, а я взаемне, поки жив буду, тебе не забуду.
 
f.
 
Мое серденко.
Не маючи ведомости о повоженью В. М., чи вже перестали В. М. мучити и катовати, теперь теды отъежаючи на тыждень (неделю) на певние местца, посылаю В. М. одъездного (подарок на отъезд) через Карла, которое прошу завдячне (за благо) приняти, а мене в неотменной любве своей ховати.
 
g.
 
Мое серденко!
Тяжко болею на тое, що сам не могу з В.М. обширне поговорити, що за отраду В. М. в теперешнем фрасунку (печали) учинити; чого В. М. по мне потребуеж скажи все сий вевце, востатку, коли они, проклятии твои, тебе цураются (отрекаются), иди в монастир, а я знатиму що на той час з В. М. чиныти, чого потреба и повторе пишу ознайми мине.
 
h.
 
Моя сердечне коханая!
Тяжко зафрасовалемся (затосковался), получивши же тая катувка не перестает В. М. мучити яко и вчора тое учинила; я сам не знаю, що знего годиною чинити; то моя беда, що з В. М. слушного не маш часу о всем переговорити; болш оджалю не могу писати, тилко тое якож колвен станеться, я поки жив буду тебе сердечне любити и зичиты всего добра не перестану, и повторе пишу не перестану, на злость моих и твоим ворогам.
 
i.
 
Моя сердечне коханая!
Вижу же В. М. во всем одменилася своею любовию преданию ку мине, як собе знаеш, воля твоя, чини що хочеш; будеш на потум того жаловати; припомни тилко слова свои под клятвою мне дание, на тот час коли выходила есь з покою мурованого (каменого) од мене, коли далеш тобе перстень дияментовий, над которий найлепшого у себе не маю: же хоч сяк, хоть так будет, а любовь межи нами не одменится.
 
k.
 
Мое серденко!
Бо дай того Бог з душею разлучив, хто нас разлучает.
Знав бы як над ворогами помститися, тилко ти мине руки звязала; я з великою сердечною тескницею жду от В. М. ведомости, а вяком деле сама добре знаеш; прошу теды велце учини мине скорий ответ на сее мое писанье, мое серденко.
 
l.
 
Моя сердечне коханая, наймилшая, найлюбезнейшая Мотроненька!
Вперед смерти на себе сподевався, неж такой в серцу вашом одмени. Спомне тилко на свои слова, спомне на свою присягу, спомни на свои рученки, которие мине не поединокрот давала: же мень хочь будеш за мною, хоть не будеш, до смерти любити обещала.
Спомни на остаток любезную нашу беседу, коли есь булава у мене на покою: нехай Бог неправедливого карает, а я хоч любиш, хочь не любиш мене, до смерти тебе подлуг слова свого любити и сердечне кохати не перестану, на злость моим ворогам. Прошу и велце, мое серденко, яким колвек способом обачься со мною, що маю с В. М. далей чинити; боюж болш не буду ворогам своим терпети, конечне одомщение учиню, а якое сама обачиш. Щ щаслившни мои писма, що в рученках твоих бувают, нежли мои бедние очи, що тебе неоглядают.
 
m.
 
Моя сердечне коханая Мотренько!
Поклон мой отдаю В. М. мое серденко, а при поклоне посилаю В. М. гостинца книжечку и обручик дияментовий; прошу тое завдячне приняти, а мене в любве своей неотменно ховати, нем дасть Бог злетшим привитаю; а за тим целую уста коралевии, ручки беленкия и все члонки телции твого беленкого, моя любенко коханая.
 
L. МАНИФЕСТ ГОСУДАРЯ ПЕТРА I. О НЕМЕДЛЕННОМ ИЗБРАНИИ ВОЛЬНЫМИ ГОЛОСАМИ НОВОГО ГЕТМАНА
 
Божиею поспешествующею милостию Мы, Пресветлейший и Державнейший Великий Государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, Московский, Киевский, Владимерский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондинский, и всея Северныя страны Повелитель и Государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей и Кабардинския земли Черкаских и Горских Князей и иных многих государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчич и Дедич и Наследник и Государь, и Обладатель, Наше Царское Величество, объявляем верным Нашим подданным войска Запорожского Полковникам, Ясаулам, Сотникам, Атаманам и всей полковой Старшине и всему войску, на Раду и избрание нового Гетмана, по Указам Нашего Царского Величества съехавшимся: что понеже бывший Гетман Мазепа, забыв страх Божий и свою к Нам Великому Государю, при крестном целовании присягу, изменил Нам, Великому Государю, без всякой данной ему в том причины и переехал к Королю Шведскому, в таком намерении проклятом: дабы Малороссийский край отдать в порабощение еретикам Шведам и под его иго Поляков; о чем, как Мы, Великий Государь, известились, учинен у него с Королем Шведским и от него выбранным на Королевство Польское Лещинским договор: того ради Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, яко Государь и оборонитель всея Малыя России и народа сего, милосердуя о вас, верных подданных Наших, намерены высокою Особою своею всеми силами как и весь Малороссийский край оборонять войски своими Великороссийскими, и дабы упредить сие злое намерение того Богоотступного изменника Мазепы и ко исполнению оного и Малороссийского краю до разорения, церкви же святыя до осквернения и прекращения в Римскую веру и Унию не допустить, того ради посланы от Нас, Великого Государя, Нашего Царского Величества во все полки Наши Указы, за подписанием собственныя руки и печати Нашея: дабы съезжались на избрание нового Гетмана вольными голосами, по правам и вольностям вашим, и уповаем, что вы, верные Наши подданные, разсуждая целость отчизны своей и показуя Нам, Великому Государю, верность по тем Указам немедленно ко избранию нового Гетмана приступите и единого из верных, знатных и искусных особ вольными гласы, по правам своим на Гетманство немедленно изберете, понеже нынешней случай ускорение того дела требует, дабы единодушно против общего неприятеля Короля Шведского стать, и оного войска, которые уже от Наших Великороссийских и Малороссийских войск большею частию побито и гладом и хладом померло и до конечнаго разорения привесть и того изменника Мазепы прелести и замыслы пресечь и упредить, и тако свою отчизну от всяких опасностей и разорения избавить и освободить. А Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, обещаем вам, верным Нашим подданным, тому вольными гласы новообранному Гетману, також и Генеральной Старшине, Полковникам, Ясаулам, Сотникам и всей полковой Старшине и всему войску Запорожскому Нашим, Царского Величества, словом все вольности, права и привилии, которыя вы от времени принятия блаженныя и достохвальныя памяти отца Нашего, Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца под свою высокодержавную руку Гетмана Богдана Хмельницкого с войском Запорожским и со всем Малороссийским народом, и потом при Нашем, Царского Величества, государствовании Гетманы и все войско имели, свято, ненарушимо и цело содержать и вас, верных своих подданных, от нападения всех неприятелей оборонять и весь Малороссийский народ в непременной Своей милости содержать, в чем бы вам, верным Нашим подданным, на Нашу, Царского Величества милость быть благонадежным. А на сие избрание нового Гетмана послан к вам, верным Нашим подданным, от Нас, Великого Государя, Министр Наш Князь Григорий Феодорович Долгорукий. Дан в обозе при Десне, Ноября в 1 день, 1708 году.  
ПЕТР.  
 
LI. ПРИСЯГА ГЕТМАНА СКОРОПАДСКОГО
 
Аз, Гетман Его Царского Величества войска Запорожского, обещаю и кленуся, по избрании своем на сей уряд Гетманский, в Троице славимом Богом, пред святым Евангелием, Пресветлейшему, и Державнейшему, Великому Государю, Царю и Великому Князю Петру Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, Государю моему милостивейшему, и сыну Его, Благоверному Государю, Царевичу и Великому Князю Алексею Петровичу, всея Великия и Малыя и Белыя России и наследником Их Государским верно и со всяким усердием служить и в подданстве быть со всем войском Запорожским и народом и краем Малороссийским и против всех Его Величества и Российского Государства неприятелей, которые ныне есть или впредь будут, по Указам Его Царского Величества воевать с войски Малороссийскими усердно, також и против бунтовщиков и изменников Его Царского Величества стоять верно, и с неприятели Его Царского Величества и изменниками, а особливо с бывшим Гетманом Мазепою и ни с кем ко злу Его Царского Величества или Государствам склоняющейся пересылки и сообщения и согласия не иметь, и ни к каким шатостям и измене и прелестям отнюдь не склоняться, но во всем Его Царскому Величеству и Государствам и войскам Его радеть и доброхотствовать; неприятелем же и изменником Его всякий ущерб и вред приключать и оных искоренять тщитися, и ежели уведаю в ком народа Малороссийского, под управление мое: врученного, какое либо зло или склонность и шатости, или злые умыслы против Его Царского Величества и против Государств Его, или какую пересылку с неприятели и изменники, или с иным кем, вредительную Его Царскому Величеству, и о том Его Царскому Величеству доносить, и весь Малороссийский народ от того и от всяких шатостей удерживать, и быть во всяком верном подданстве у Его Царского Величества и Наследников Его со всем Малоросийским народом, по постановленным статьям, каковы состоялись у первого Гетмана войска Его Царского Величества Запорожского Богдана Хмельницкого, на которых он со всем войском с народом Малороссийским поддался под высокодержавнейшую руку блаженныя и достохвалныя памяти Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца. И сие все аз, Гетман, обещаю Его Царскому Величеству пред лицем Божиим толь истинно, како желаю, по православной Християнской вере, спастися и пред страшным судом Господним в день страшный непостыдно ответ дать, в чем мне Бог да поможет, и в том целую святый крест.
Иван Скоропадский , Гетман войска Его Царского Пресветлого Величества Запорожского, рукою власною.
 
LII. ГРАМОТА ГОСУДАРЯ ПЕТРА I К ГЕТМАНУ ИВАНУ СКОРОПАДСКОМУ; В КОЕЙ, УВЕДОМЛЯЯ О БЕЖАВШИХ С ИЗМЕННИКОМ МАЗЕПОЮ МАЛОРОССИЙСКИХ СТАРШИНАХ И ВСЯКОГО ЗВАНИЯ ЛЮДЯХ, ОБЕЩАЕТ ПРОСТИТЬ ИХ; И ВОЗВРАТИТЬ ИМ ИМЕНИЕ И ЧИНЫ, ЕСЛИ ОНИ, ОСТАВЯ ШВЕДОВ, ПРИБЕГНУТ К ГОСУДАРЮ; В ПРОТИВНОМ ЖЕ СЛУЧАЕ ОСЛУШНИКИ СЕГО УКАЗА, БУДУЧИ ПОЙМАНЫ, СМЕРТИЮ НАКАЖУТСЯ
 
Божиею поспешествующею милостию от Пресветлейшего и Державнейшего Великого Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича и прочая, Нашего Царского Величества подданному, войска Запорожского обеих сторон Днепра Гетману Ивану Ильичу Скоропадскому и всему войску Запорожскому Наше, Царского Величества, милостивое слово.
Известно Нам, Великому Государю; такожде и вам, верному Нашему подданному и прочим войска Запорожского, како бывший Гетман, вор и изменник Мазепа, забыв страх Божий и присягу свою при крестном целовании, Нам, Великому Государю, в верности учиненную, Нам, Великому Государю, изменил и переехал к Королю Шведскому, забрав с собою Генеральную Старшину и трех Полковников, а именно: Миргородского, Прилуцкого и Лубенского, також несколько полковой Старшины и полковых и компанейских козаков, из которых всех, чаем, большая часть от него изменника обманоч заведены и о его изменичьем намерении были несведомы: того ради Мы, Великий Государь, имея о подданных своих всего Малороссийского народа милостивое попечение, дабы от его измены не приключилось в Малороссийском краю возмущения и разорения, выдали Указы Свои ко всем народу Малороссийского подданным, созывая их на съезд в Глухов для обрания нового Гетмана вольными гласы, что с помощию Вышнего, сего Ноября 6 дня и учинилось, и единогласно все Полковники и Старшина полковая и поспольство вас, по правам своим, волными гласы на Гетманство обрали. И Мы, Великий Государь, милосердуя и о тех подданных своих, которые изменою вора Мазепы заведены в неприятельские руки, объявляем сею Нашею, Царского Величества, грамотою: дабы оные, надеясь на Нашу, Великого Государя, милость от неприятеля, Короля Шведского, и от него, вора, изменника, отлучились и приходили без всякого опасения паки под Высокодержавную Нашего Царского Величества руку, к тебе, верному подданному Нашему, войска Запорожского обеих сторон Днепра Гетману, и служили Нам, Великому Государю, по прежнему верно, в прежних своих чинах при войске Запорожском; а хотяб некоторые из них о его Мазепине злом намерении и измене и ведали, но опасаясь его власти, на него недоносили и был с ним в согласии, и тем Мы милостивое отпущение вин их при сем объявляем, и в прежних чинах их быть соизволяем, ежели возвратятся они паки в войско Наше Запорожское к вам, подданному Нашему; и дабы они видели милость Нашу, того ради даем всем оным, при воре Мазепе обретающимся, к возвращению на месяц время, считая с сего нижеписанного числа, обещая им Нашим, Царского Величества, словом, что ежели в те числа возвратятся, содержание чинов и маетностей их без всякого умаления, и впредь Нашу Царского Величества милость. Но буде они, презрев сию Нашу, Царского Величества, милость, и от неприятеля Нашего, Короля Шведского, и от него изменника, Мазепы, в то определенное время отлучась, к тебе верному подданному Нашему, не возвратятся; то объявляем их сего Нашего, Царского Величества, грамотою, за изменников Наших, и повелеваем их лишить всех чинов и урядов при войске Нашем Запорожском, також и маетности их и имение, яко изменничье, определяем отдавать за службы иным верным в войске Нашем Запорожском, а жен их и детей брать за караул и присылать к Нам, Великому Государю, которые сосланы будут в ссылку; а ежели кто из них самих пойман будет, тот восприимет, яко изменник, достойную смертную казнь; и тебеб, верному подданному Нашему Гетману Ивану Ильичю, о том им сей Наш, Великого Государя, Указ, чрез Универсалы свои, объявить. Дан в Глухове, Ноября в 7 день, 1708 года.
Петр.
 
LIII. МАНИФЕСТ ГОСУДАРЯ ПЕТРА I ВСЕМУ МАЛОРОССИЙСКОМУ НАРОДУ: О НЕПРИЯТЕЛЬСКОМ В МАЛОРОССИЮ ВСТУПЛЕНИИ ШВЕДСКОГО КОРОЛЯ, СКЛОНИВШЕГО К СЕБЕ ГЕТМАНА МАЗЕПУ ПРЕЛЕСТНЫМИ ОБЕЩАНИЯМИ
 
Божиею поспешествующею милостию, Мы, Пресветлейший и Державнейший Великий Государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, Самодержец Всероссийский, и прочая, и прочая и прочая, объявляем чрез сие верным Нашим подданным: войска Запорожского Генеральной Старшине, Полковником, Асаулом, Сотником, и Куренным Атаманом и Козаком, и прочим всякого чина гражданского и купеческого людем, и поселяном и всему Малороссийскому народу, сим Нашим, Великого Государя, Указом: что понеже Нам известно учинилось, како неприятель Наш, Король Шведский, видя изнеможение сил своих и не имея надежды оружием противочисленных Наших храбрых Великороссийских и Малороссийских войск стояти и победу, по гордому своему предвосприятию над оными, такоже и над землями Нашими получити, когда, по претерпенном многом уроне войск своих у Смоленского рубежа, принужден был воротиться, не вступя во оные, и скорым и коварным своим походом, хотя упредить войско Наше, в Малороссийской край, по призыву и присылке изменника Мазепы вошедши, оный завоевать, и городы знатнейшие взяв, во оные засесть, и потом сию землю тяжкими податьми, налогами и пленением людей даже до конечного разорения привесть, как он то и в короне Польской, и в Великом Княжестве Литовском и в Саксонии, в которые, под образом защитителя вошел, також учинил; и дабы потом сию Малороссийскую землю, по истощении оной, отдать под иго Польское и в поробощение Лещинскому, незаконно от него выбранному Королю, которому он то обещал в учиненном с ним союзе, дабы вместо Курляндии, Жмундии и Лифлянд Польских, которые Лещинской Шведу уступить обещал, оному сей Малороссийской край, завоевав отдать, а изменника Мазепу в Украйне самовласным Князем над вами учинить, в чем он от него изменника Богоотступного бывшего Гетмана Мазепы, был обнадежен, что он ему в том его намерении допоможет, как то последи измены его явилось; который забыв страх Божий и присягу свою при крестном целовании, Нам, Великому Государю, учиненную и превысокую к себе Нашу милость, без всякой данной к тому причины, изменил и перешел к Королю Шведскому, объявя напред о себе Генеральной Старшине и Полковником, при нем будучим, будто имеет Наш, Царского Величества, Указ итти против неприятеля для воинского промыслу с несколькими компанейскими полками; и когда перешел реку Десну, то, приближась к войску Шведскому, поставил войско, при нем будучее, в строй к баталии, и потом объявил Старшине злое свое намерение, что пришел не биться со оными, но под протекцию Его Королевскую, когда уже то войско, по его соглашению, от Шведа окружено было. Також он, изменник, Мазепа, пошед к Шведу, оставил в городе Батурине Сердюцкого Полковника Чечеля да Немчина Фридриха Конексика и с ними несколько полков Сердюцких, да из городовых полков не малое число козаков, в гварнизоне, и подкупя их деньгами, приказал им Наших, Царского Величества, ратных людей не пускать, в том намерении, дабы тот город и в нем обретающийся войска Запорожского пушечный великий снаряд Королю Шведскому со многим числом пороху и свинцу и иных припасов отдать, дабы он тем против Нас воевать и Малороссийский край поработить мог; что Мы ведав, отправили к тому городу Генерала нашего от Каваллерии Князя Меншикова с частию войска, который, пришед к оному, посылал неоднократно от себя Нашим, Великого Государя, Указом к помянутому Полковнику Чечелю и Фридрику Кенексину и ко всему гварнизону говорить, чтоб они войска наши в тот город вспустили добровольно, без всякого супротивления, объявляя им измену Мазепину; но они, по наущению помянутого изменника Мазепы, слушать того не похотели и по Наших Царского Величества войсках стреляли: того ради вышеписанный Генерал Наш Князь Меншиков, по Нашему Указу, учинил к тому городу приступ и оный, милостию Божиею, приступом взяв, и те единомышленники Мазепы, за учиненную Нам, Великому Государю, противность и измену восприимут достойную казнь! И тако, видя он Король Шведский, то свое намерение храбрыми оружия нашего поступками пресекаемо и знатное войско свое с Генералом Левенгоуптом, Нашим, Царского Величества, собственным проводом, с помощию Вышнего на голову побито, что от шестнадесяти тысящей оного и трех тысящей человек не ушло, где все пушки, и знамена, и прочие войсковые клейноты и обоз свой, во осми тысящах возах состоящей, со многими имении, в Польше и Литве и Курляндии награбленными в добычу нашим оной исполторы тысяч знатных полоняников оставил. Також сверх того, в Ингрии, войско его Шведское, под командою Генерал Маиора Либекера, в дванадесяти тысящах состоящее, прошедшего месяца Октября в 12 день побито, а именно когда тот Либекер, переправясь реку Неву, стал между Санктпетербургом, и Нарвою, хотя тамо впред учинить нашим войском и уездом, то наши войска, под командою Адмирала нашего Апраксина, ему тот путь к возвращению паки чрез Неву заступили и пресекли; для чего тот Генерал Либекер, видя себе опасность приближился к берегу морскому зделав, транжамент, во оном стал и послал к Адмиралу Шведскому вблизости с Флотом корабельным обретающемуся, прося, чтоб его с людьми на Флот перевез, и тако от конечной погибели спас, и потому видя Либекер войски наши мужественно на себя наступающия, не видя иного снасения, велел всей коннице своей, которой было при нем шесть тысящей, лошади свои пострелять, и все войско в мелких судах, с Флоту Шведского присланных, на корабли вывозить; что уведав наши войски, мужественно на транжамент неприятельский наступя, оный взяли и войска Шведского с две тысячи человек, во оном найденного, трупом положили многие же, которые в те суды сесть и уехать не могли, в море потонули, а иные по лесам разбежались и тамо побиты, и многое число их наши в полон взяли и весь обоз их получили и тако все то войско разрешено, Також, усмотря он, Король Шведский, непрестанный здесь свой ущерб в войсках своих, и когда Стародуб, Почеп, и Погар и Новгород-Северский, по введении в оные гарнизонов не дерзал добывать, принужден в целости и не зацепляя оставить, потеряв при Стародубе и протчих местах в Украйне несколько тысяч человек, которых как Великороссийские наши войска, так и верные наши подданные, Малороссийского народу жители, побили и в полон побрали, от чего было он в такое состояние приведен, что намерен был бежать для спасения своего паки назад в Польшу на Волынь, как все Полковники и перебещики из войска его сказывали, ежелиб от проклятаго изменника Мазепы от того бегу не удержан и в Украйне обнадеживая его не остановлен. И в таком безсилии себя усмотря Король Шведской и потеряв надежду гордо в мыслях своих напредь сего крепко положенной уже победы, восприемлет прибежище к слабым, способом, именно: издавая в верным Нашим подданным Малороссийскаго народу прелестные свои письма во образе пашквилев, в которых не устыжается Нашу высокую Особу и славу безчестными клеветы и фальшивствы ругати. И в первых нарекати: будто Мы, Великий Государь, сию войну на него, без причин праведных, начали, и немилосердо подданных его мучить указали, которое все на нас явственная ложь есть, ибо, как мы сию войну, ради обороны Государств Наших и привращения от предков его, за мирными договоры отлученных от Российскаго Государства, неправедно многих вековечных наследных земель, а именно Ижерской и Корельской и под игом его стянящих православных церквей и подданных наших благочестивых, из которых многие насильно в Лютерскую веру превращены; також и особливо за учиненныя собственной Особе Нашей и Послом Нашим безчестьи в Риге от Губернатора Далберта, на котораго он Король Шведской Нам, по прошению Нашему, никакой обороны и управы не дал, но во всем том его к нам безчестпый учииок оправдал. И мы тако ту войну, по обычаю всех иных хрястиянских Потентатов, по предшествующих миогих добродетельных способов и учиненных протестациях на него Короля Шведскаго иачали, и никогда подданным его мучения никакова чинити не повелели, но найпаче пленные их у нас во всякой ослабе и без утеснения пребывают, и по християнскому обычаю содержатся; хотя он Король Шведской пленников Великороссийскаго и Малороссийскаго народа, из которых большая часть за паролем неправедно задержаны, у себя мучительски держит и гладом таит и помирать допускает, и ни на какую размеиу ни на откуп не позволяет, хотя ему оное от нас, по християнскому обычаю, сожалея о верных своих подданных, многократно прсдложено есть; но что злее того, по Фраустатском бою, взятых наших в полон Великороссийскаго народу ратных людей Генералы его на третий день после взятия, ниже у бусурман слыханным тиранским образом ругательско посечь и поколоть повелели, а иным нашим людям, взяв оных он Король Шведской им пальцы у рук отрубить и тако их отпустить повелел; також когда на часть одну Малороссийских войск, в Великой Польше бывших, напал н оную разбил, которые, видя изнеможение свое, оружие положа, пощады от него просили, но он, в ругательство Малороссийскому народу оных обошед и оружие у иих обрав, немилосердо палками, а не оружием, до смерти побить их повелел, как и ныне в нескольких деревнях многих поселян, несупротивляющихся ему с женами и с детьми порубить повелел, а в церкви благочестивые, войска Шведские, в поругание православию, лошадей своих ставят. Из сего довольно его Короля Шведского зельную злобу и желательство к кровопролитию православных християн Великороссийского и Малороссийского народа и ненависть к благочестию всем усмотреть возможно. Второе: объявляет он Король Шведский прельстительно всем Малороссийского народа жителем, дабы они спокойно со всеми своими пожитки в домах своих жили и отправляли торговлю и прочее; но под сею ласкою прикрыт есть яд смертоносный его злоковарного намерения, ибо тем образом, приманя оных, хощет он их потом ограбя и от всего имения лишив, употребить то на пропитание гладом тающему своему войску, дабы тако удобнее мог собственными имений наших подданных вышеобъявленным образом поработить их Лещинскому и изменнику Мазепе и от веры православной и церквей християнских отлучить, обращая оныя в кирхи свои Лютерские и Унияцкие, как он то в Королевстве Польском и Великом Княжестве Литовском чинил и церкви православныя грабить и осквернять допущал, а именно: в Минске, в Борисове, а особливо в Могилеве, как оттуду в войско Наше Могилевские благочестивые монахи и священникя заподлинно со слезами писали, последующия мерзости, запустения, которые Щведы тамо чинили: что изо всех церквей потиры и оклады святых икон серебреные ободрали и пограбили, и которые и сохранены были, о тех мучением духовным, доведався побрали; по церквам, во время службы Божией, с собаками ходили, и что найвящшее всего и ужаснее, в церкви Соборной Могилевской святейшей сакрамент — тело Христово на землю выброся, и оный потир похитя, вино из оного пили, також и народы Слионский, Саксонский, Польский и Литовский таким же прелыцением обманув и назвався им оборонителем вольностей их, потом же, ограбя их до основания, их же награбленным имением войско свое учредя, оных самих воевал и до основания разорил, и права и вольности их переломал, и в Слезии больши седмидесят Римских костелов Лютерскими в неволю учинил. Того ради повелеваем, напоминаем и престерегаем Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, всех своих верных подданных Малороссийского народа милостиво, дабы сих прелестей неприятельских, також и Богоотступного изменника Мазепы прелестных писем не слушали и от неприятельских набегов, в которых местах войск наших не прилучится, в их наступление укрывались с имением своим в безопасные места, и того смотрели чтоб к поживлению неприятелю ничого не оставалось, дабы от того неприятель вящее истощен быти мог, и из Малороссийского краю как наискорее выступить принужден был, как и от Смоленских границ он принужден отступить с Великим уроном. Сей же коварственный неприятель наш хощет в тех же своих прельстительных письмах внушить народу Малороссийскому, будтоб оного прежние права и вольности от Нас, Великого Государя, ущерблены и городы их от Воевод и войск наших завладены, напоминая им, дабы мыслили о своих прежних и старых вольностях, и то может каждой разумной, из Малороссийкаго народу признать что то самая явная ложь и токмо, ради возмущения, всеенныя неприятельския плевелы, ибо как с начала Отец Наш, блаженныя памяти, Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, Самодержец Весроссийский, по принятии под Высокодержавную свою Царскаго Величества руку Малороссийскаго народу, по постановленным пактам, оному привилии и вольности позволил и утвердил, тако оные и доные от Нас, Великаго Государя, им безо всякаго нарушения и ущербу свято содержаны бывают, и ни одно место, сверх онаго постановления, войски нашами Великороссийскими до сего военнаго случая не осажено; а которые для обороны от неприятеля осажены, и из тех, по изгнании неприятельском и отдалении онаго, паки люди Великороссийские выведены будут, так то из Почепа и Пагара уже учинено, а в которых ныне и есть из тех також, по отдалении от оных неприятельском, Великороссийския гарнизоны выведены будут, и можст непостыдно рещи, что ни который народ под солнцем такими свободами; и привилиями и легкостию похвалиться не может, как по Нашей, Царскаго Величества, милости Малороссийской ибо ни единаго пенязя в казну нашу во всем Малороссийском краю с них брать мы не повелеваем; но милостиво их призираем, с Своими войски и иждивении Малороссийской край, святыя провославныя церкви и монастыри, и городы и жилища их от бусурманскаго и еретическаго наступления обороняем; а что неприятель напомииает народу Малороссийскому думать о прежних и старых своих вольностях, и то все старым жителем сего народу, чаю самим, а младым от отцов их известно, какие они, до приступления под Высодержавнейшую Отца Нашего блаженныя памяти Великаго Государя, Его Царскаго Величества руку вольности и привилии, как со светских делах и житии своем, так найпаче во отправление благочестивой веры имели, и коль тяжко утесняемы под Польским игом были и какими иесносными обидами и ругательства сей народ от них мучен, и как здеркви святыя в костели Римские и Униятские: превращены были. И тако ои Король Шведский напоминанием тех старых вольностей и сам явно народу Малороссийскому свое коварное намерение явил, что он их паки в Польские и Ленщинского, також и изменника Мазепы порабощения привесть иамерен; что же принадлежит о той фальшивой укоризне неприятельской, будто по Указу Нашему, Малороссийскаго народа домы и пожитки попалены и разорены, и то все подлоги неприятельские, к возмущеиию народа Малороссийскаго от него вымышленные; ибо мы войскам Своим Великороссийским, под смертною казнию запретели Малороссийскому народу никакого разорения и обид отнюдь не чинить, за что уже некоторые, самовольные преступники при Почене и смертию казнены; а ежели что мало от жилищ их или хлеба пожечь принуждены были, по крайней нужде, дабы неприятелю к пропитанию то не досталось, и дабы он тем принужден был, не имея жилища и пищи, погибать, что уже и учинилось при Стародубе, ежелиб тот изменник Мазепа далее его не потягнул, о чем выше пространнее изъявлено. И то все Мы, Великий Государь, тем, кто такой убыток претерпел, обещаем, по изгнании неприятельском из земель Наших, милостию Своею наградить, и чтоб тем претерпенным своим убыткам писали они и подавали росписи, и такоб видя, верные Наши подданные Малороссийского народу, сие лжи неприятельские, а Нашу к себе Государскую милость и оборону отчизны своей, от всех прелестей неприятельских уши затыкали и не внимали; також ежели какие прелетные Универсалы или подсылки от бывшего Гетмана, Богоотступного изменника Мазепы, где явятся, и тех бы отнюдь, яко изменничьих, не слушали, и по них не исполняли, но просилиб их к Нам, Великому Государю и трудились бы оному неприятелю и сообщнику его, изменнику Мазепе, хотящему церкви святыя и весь сей Малороссийский край благочестия лишить и поработить, всякую шкоду приключать, и загонами и по лесам и переправам людей их побивать, и за веру православную, за святыя церкви и за отчизну свою мужественно против оных стоять, и от нападения оного из городков некрепких, сел и деревень в наступление неприятельское жителиб сами особами своими, с женами и с детьми и с пожитки скрывались и неприятелю отнюдь никаких живностей и хлеба и никакого харчу не оставляли, а особливо ни по каким Универсалам Короля Шведского и вора изменника Мазепы на продажу, и так не привозили, под опасением за то смертныя казни; но чинилиб над ними неприятели всякой военный промысл, дабы, его при храбрых войсках Наших Великороссийских и Малороссийских, с помощию Божиею, как наискорее победить и Малороссийский край, отчизну свою, от нападения и разорения и от намеренного порабощения освободить и из оного изгнать. Чего ради Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество и Сами Высокою Особою Своею на орону Малороссийскому народу сюда в войско Наше прибыли. При сем же объявляем, что кто из Малороссийского народу из неприятельского войска возмет в полон Генерала, тому за одного дать две тысячи рублев, за полковника тысячу рублев; а за иных Офицеров за каждого по росчету, против чина их; а за рядовых рейтар, солдат и драгун по пяти рублев, а за убиение каждого неприятеля, по свидетельству явному, по три рубли из казни нашей давать укажем; и сии Указы, за Нашею Государскою печатью выдать и оные по городам при Ратушах, а по селам по церквам прибить и всему Малороссийскому народу прочитать повелеваем. Дан в Глухове, Ноября в 9 день, 1708 году.  
 
LIV. УНИВЕРСАЛ, ИЗДАННЫЙ В ЛЕБЕДИНЕ ОТ ГЕТМАНА ИВАНА СКОРОПАДСКОГО, КОИМ ОН, ОПРОВЕРГАЛ РАЗСЕВАЕМЫЯ В МАЛОРОССИИ ИЗМЕННИКОМ МАЗЕПОЮ ОТ 10 НОЯБРЯ ОБНАРОДОВАНИЯ, ДОКАЗЫВАЕТ, ЧТО ИЗМЕНА СИЯ ЕДИНСТВЕННО ДЛЯ ОДНОЙ КОРЫСТИ А НЕ ДЛЯ ОБЩЕЙ ПОЛЬЗЫ БЫЛА УЧИНЕНА; ТАКЖЕ УВЕЩАВАЕТ, ЧТОБЫ ВСЕ МАЛОРОССИЙСКИЕ ЖИТЕЛИ ПРЕБЫВАЛИ В ВЕРНОМ И В ВЕЧНОМ ГОСУДАРЯ ПОДДАНСТВЕ И НЕ ПРИКЛОНЯЛИСЬ НИ К ШВЕДСКОЙ, НИ К ПОЛЬСКОЙ, НИЖЕ К МАЗЕПИНОЙ СТОРОНЕ
 
Пресветлейшего и Державнейшего Великого Государя, Его Царского Величества, войск Запорожских Гетман Иоанн Скоропадский.
Егож Царского Пресветлого Величества войска Запорожского Паном Полковником, Обозным, Судиям, Писаром, Асаулом, Полковым, Сотником, Атамане Городовой ц Куренной, зо всем старшин и меншим товариством, тудеж Войтам, Бурмистром зо всеми посполитыми людми, и всем обще, як Духовного, так Рицерского стану, по обеих сторонах Днепра обретающимся жителем, и кому о том ведати теперь и в потомны часы належати будет, сим нашим Универсалом ознаймуем: достатечне вашим милостем объявленно в прошлых поважных Его Царского Величества, Всемилостивейшего Государя нашего, Грамотах, и в наших Универсалах о измене Богоотступной бывшего Гетмана Мазепы з ясным выводом, яковым намерением и гордым умыслом он изменник Его Царского Величества и отчизни нашой тую измену и прихилене свое до Короля Шведского учинил, а власне для того, же бы был самовластцем над народом нашим Малороссийским, отдавши оный под незносное нам ярмо Полское, якож тое намерение злосливое в власных его Универсалах прелестных, да того 10 числа Ноеврия писанных и во все полки разосланных оказалося, которые Универсалы з-тых же полков, по должной своей и неизменной верности, Старшина до рук наших поприсылали и в тых Универсалах забувши он страху Божого и погордивши милостию Монаршою, о якой и сам признавает, не встыдался туюж измену и злость свою пред всем светом, а особливе перед народом нашим тым барзей вымышляти помовисками невдячными и лживыми клеветами, Его Царского Пресветлого Величества Превысочайшей достойности и Великороссийского народу славы, смел дотыкати; а могу мовити и ясными показати доводами, же в тых его Универсалах, албо рачей сромотных пашквелях жадного правдивого немаш слова (окром того где он Мазепа о милости Царского Пресветлого Величества ку собе воспоминает), албо вем на початку в пашквели своем первей положил удаючи лживе, якобы Москва, то есть народ Великороссийский нашому народови Малороссийскому знавше ненавистна издавна в замыслах своих постановила злосливых народ наш до згубы приводити; а то самая всему народови нашому явная неправда его изменничая, поневаж, мы повинны зо всею отчизною нашою, сладнодостойной памяти Пресветлейшего и Державнейшего Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, Его Царского Пресветлого Величества, милость благодарити, же нас принявши под свою оборону, з-поднезносной тиранской неволе Лядской освободил, а по нем и наследников Его Царского Пресветлого Величества, Великих Государей наших Православных Монархов милости, Украйна, отчизна наша, пришовши по перших войнах в спокойное кветнучое и щастливое повожене, пошножилася зданием церквей Божиих и святых обителей и распространилася в городы, места и села, урожаями земными, купецкими гандлями, во всякий изобиловала достатот. И не тилко жадной вражды от народа Великороссийского противно нас не деется, але всякую приязнь, яко от единоверных узнаем. Повторе: будто Москва (яко он изменник удает), городы знищивши, почала в свою область приводити и обирати и поработивши, з мест выганяти и в Московщину заганяти, и то также явная всем неправда. Гдыж, яко Его Царского Пресветлого Величества войска Великороссийские, не для рабованя и отбираня городов наших, але на оборону нашу под правлением Его Царского Величества Превысочайшей Особы, от наступления на нас неприятельского пришли; так за помощию Вышнего, от всякого разорения и неприятельского наступства, которое, по изменничому его Мазепы терпетиб мели умыслу, зостали оборонены, а именно: Стародуб, Почеп, Погар и Новгородок, и жители з-тых городов не выганяли, лечь зо всеми добрами в целости зостали, которые зась доброволне не военные люди выеждали, тые знову за отходом неприятельским в свои домы повернули, а войска Великороссийские, як отдалился неприятель, з тыхже городов выпроважены. В Полтаву теж, як самому Пану Полковнику тамошнему Старшине и всем ведомо, иж жадного Великороссийского войска до сего часу, поколь неприятель не зближился, не впроважано; а пишет он зменник тое в своем пашквилю з того фундаменту, разумеючи, же тое юж учинено бо он в писмах своих до Двору Царского Пресветлого Величества сам советовал, учаючи, будто той полк до замешаня и бунтов склонный, и для того жебы было войско там впроважено, яко тое явно з-листов его власных, в Канцелярии Его Царского Пресветлого Величества найдуючихся, от Его Царского Величества и нам показованих ведомо; однак же той его совет не принят. Так же и тые его ложные потвари явны, будто хотели под сей военный час, Его Царского Пресветлого Величества Указом, Воевод и кабаки в наши Малороссийские городы впровадити, чего, по милости Великого Государя Нашего, свободного, и вспокойного часу в наших городах не чинено; овшем, при своих волностях и свободах, без всяких тяжаров и податков заховани, если бы на его ненасычоным Мазепиным лакомством збираня грошей, через негды перед сим небывалые тяжкие поборы, народ наш не был обтяжен, без воле и ведома Его Царского Величества, для приватного его убогаченяся. Потрете: явная его Мазепина неправда, для покрытя безбожной измены вымышленная, будто бы он имел от Двору Царского Пресветлого Величества перестороги, же хотят его всю Старшину Енеральную и Полковников в руки прибрати и в неволю запроводити, а Козаков в драгуны и салдаты устроити, народ зась постолитый поработити, албо за Волгу загнати, а наш край Великороссийски людми осадити. Ктож бы, розум имеючий, не могл того признати, же то явная вымышленная; неправда и плевелы вражие суть? албо вем, яко тое может, статися, чтоб Царскому Пресветлому Величеству, яко Монарсе Правоверно-христианскому, верных своих подданных, которые по Его и предков Его Величества милости от часу до часу в так доброе постановлене естесмы приведены и так многие лета верне Ему, Великому Государю, служити; а для чегож бы такий невинный гнев на нас завзяти и права наши ломати, а особливе ведаючи тое, же наш народ Малороссийский до драгунской и оолдацкой службы не способный, окроме свого обыклого порядку козацкого, и для чегож такого прикладу не показано, не тылко над нашим народом, але и над слободскими в Великороссийских городах живучими козаками, где непременно оные удержуются при старожитних своих обыклостях и отправуют козацкую, а не драгунскую службу. Также, як тое статится может, жебы Царское Величество Великороссийских своих подданных румуючи з-мешканя их в наш край, а нас оскорбивши за Волгу пересылати похотел, без жадной побужаючой до того причины и пожитку, а особливе под сей час военный тое чинити, чого и в покою зостаючи, а немышлено негды чинити. А так явно есть, же то самая неправда и душевредная клевета, которой Мазепа уживает для покрытя своей Богомерзской измены; албо вем он, тую изменую не для запобеганя будто яковому укнованному отчизне нашей злу (которой он, як негды правдивым не был сыном, так барзей теперь явным супостатом и згубцею стался) учинил, але для приватной треклятой своей чести умышлениой, хотячи отчизну нашу в такий ляберинть и спустошене привести, затягнул Короля Шведского усиловне, который любо и ввойшол был, лечь мужеством Великороосийских и Малороссийских войск около Стародуба, до такого приведен бы повожоня, иж назад уходити на Волынь хотел (як тое все языки поведали), если бы он Мазепа, чрез измену свою, его знову не удержал и не повернул. Почетверто: что о посилках войск наших на службу Манаршую наменяет, тмумачачи прохирно, будто для згубы и уменшеня народу нашего тое деется, и то есть такаяж прохирная его ложь, поневаж мы под Его Высокодержавною рукою Монаршою живемо теды наша должность за благочестивую веру за достоинство Монаршое и за общое добро против общих неприятелей ставати, и як Великоросские войска нас под час потребы, по Указу Монаршом, оборяют, так и нам, по егож Указу Монаршом в военных оказиях и потребах помогати им належит, гдыж за тое маем Царского Пресветлого Величества милостивую протекцию и живемо при правах и волностях наших войсковыхх.
Пятое: якобы Светлейший Генерал Римского и Российского Государств Князь, его милость Александр Данилович Меншиков (которого он наругаючися укоряет, чого бы каждому цнотливому неналежало чинити), также его милость Киевский Воевода Князь Дмитрий Михайлович Голицын з-полками, будто для якогось промыслу над ним зменником, поход свой з-войском отправовали, и то все фалшивые его так-же вымыслы; гдыж еслибы хто знал его измену, албо хто хотел его, по Указу Монаршом, взяти, то и без полков латво было учинити, лечь яко Князь его милость, Александр Данилович, дорогою простою обходил неприятеля от Гомля на Чернигов, для безпечнейшего совокупленяся з-головным войском после битвы и увитязтва на Шведским Генералом Левенгофом, а не для якого иншого замыслу ишол. Так и его милость, Князь Дмитрий Михайловичь Голицын, по власной пораде его зменника, увойшол был в Нежине з-килкома полками, бо он Мазепа удал был ко Двору Царского Величества ложно, будто во всех полках Малороссийских бунты повстают, и для постереганя того и для обороны Малороссийского краю, оному Воеводе тот поход назначен, до которого превратный изменник обицовал послати Наказного от себя з-частю своего войска и для чегож там многотротне войска наши Малороссийские з-Великороссийскими совокупне бывали, без всякой шкоды и подейзреня.
По шесто: аргумент его изменничий барзей смеху гордый, а нежели правдивый, будто для того он изменил, же войска Московские не военные и от Шведа утекаючие. Мы зась сами тому сведками з многими значными Полковниками, з Старшиною и товариством войска Запорожского, иж Великороссийские войска, при помощи Божезкой, не бегают от Шведа, але отважне его бьют и гонят; яко то и сего лето деялося под Добрим, где великая их Шведская сила под Генерал Розином была, а потом под Мигновичами, на самого Короля Шведского и его переднейшую кавалерию збройную часть другуней Великоросской при лицу всего войска Шведского з немалою их шкодою отважне била и прогоняла, в якой оказии я и сам былем. Потом еще приводом самого Его Царского Пресветлого Величества, Шведский Генерал Левенгоф з войском, в шестнадцати тысячах будучий, от десяти тысячей Великороссийских войск на голову збитый, иж мало что з ним зостало. В Ингрии зас Генерал Лебекер з двадцятма тысячами, от Пана Адмирала Апраксина збитый на голову. А и самого Короля Шведского войско головное в разных отважных оказиях, аж до половины умалено и уставичне от нападаючих Царского Величества войск умаляется, а надея, же за помощию Вышнего, и до остатка знесено из отчизны Нашой выгнано будет; а так отчизна наша, край Малороссийский, от того згубци неприятеля и еретика, которого изменник Мазепа за протектора и оборонцу нашой Православной от безумия, а барзей мовития от беззакония обрал свобожденна застанет, гдыж войска Великороссийские не выступают з Украйну, лечь заступают оную от неприятельского наступления. Вчом сам собе он изменник прекословячи, двояко в едином Универсале пишет; в початку написал, будто он, его протектор, Король Шведский не в Украйну, але в Москву идет, а потом осведчает, же внут Украйны вступает, а за ним, будто и Лещинский последует, из кого явна его неправда, иж не для целости милой отчизни нашой, але для разорения оной, по его злости, призваны и затягнены тые неприятеле наступают, и ежели бы не Господь и Его Царского Пресветлого Величества Высокомощная десница и воинство нам помогло, табы отчизна наша запевне через его, проклятого, подавному в работу Лядскую пришла, а церкви Божие в Лютеранские костели и в Римскую Унею от тых его мнимых протекторов обернени были; и як то уста его Богоотступные отворяются, же тых церкве Православной Кафолической противников и ворогов и нарушителев прав и волностей Полской и Литовской Речи Посполитой, Короля Шведского и Лещинского называет оборонцами церквей Православных и волностей наших. А за правды кто тилко от Шведского Короля протекцию поддался, жаден без порабованя и разорения не остался, яко то Полща и Литва, так же и Саксонея и почасти Шлионская земля, которые его за протектора приняли и крайную на себе руину понесли, любо Саксония и Шлионско з ним и единоверные суть, однакож целком от него порабовани и вольности их нарушены; костелы зась Римские в Шлионску на Лютерские обернены, и всякие им тиски и неволя учинена; чегож мы, Православные Християне, от него, яко иноверного и инноязычного, з которим а не народ наш а не границы наши и малой близкости исполности немает, ожиди себе можем? и любо бы он и хотел боронити нас, якая оборона нам не есть потребна, леч як то может из-за Болтицкого моря, и в такой далной отлеглости живучи, тое чинити и церквей наших, которых он противником, оборонцею быти? И если бысмо похотели (чого Боже не дай) отторгнутися от протекции найпевнейшой Всемилостивейшего Монарха нашего Православного, то бисмо мусели в порабощение Ляхов, а потом в разерване всем як и прошлих лет бывало, знову прийти, гды поводом Выговского и Тетери, таких зменников як и Мазепа, от Высокодержавнейшой руки Их Царского Преоветлого Величества отлучишеся, але узнавши потым свой упадок знову знаходилисмо прибежище и спасение под крилами высокопарного Орла Всероссийского; а так по сей час, за помощию Вышнего, в благополучном мире и повоженю пребывалисмо прето з тото очевисто всяк видети может, з якою совестию зменник Мазепа во свидетельство небо и землю и на суд Бога Всемогущого призывает, будто он для добра отчизны нашей, а не для своих приват тую измену учинил и до Шведа удался, оставивши Благочестивого и нам единоверного Монарху, которого милость он, враг и отступник, выхваляет, признаючи же и Княжою честю Римского Панства его почтил и милости Своею исходатайствовал, однак и тую милость проклятим своим неблагодарствием поносит, будто тое все чинено для того, жебы он соизволил на порабощение Украйны; лечь як таким вымыслам верите-ли? поневаж жадный знак негды до того з стороны Царского Пресветлого Величества не оказался и ежелиб тое было в намерении, то бы и без его Мазепина соизволения чинено; и колижбы Колвек могли якие знаки и початки того явитися, чого негды не бывало и нехто з нас, опроч милости Царского Пресветлого Величества ко всему Малороссийскому народу не узнал, яжо и теперь при обраню моем на Гетманство, и из уст милостивим словом, и в Грамоте Своей Монаршой з подписом властной руки содержати волности и права наши всемилостивно обещати и ассекуровати рачил, которые некогда от Его Величества не нарушены; овшем мает отчизна наша, Малая Россия остерегатися от тогож иазываючогося сыном, а, рачей молити, выродка, злочестивого Мазепы, иж он по змове з Королем Шведским и постановленным от его в Полщи на Королевство Лещинским, хочет запродати оную, для своего не насытного властолюбия в давное горкое ярмо Лядское. Албо вем кому может Король Шведский (чего Боже не дай), ежели бы взял силу, по выходе своем з сих краев до своей Шведской области, отчизну нашу отдати, окром своего единомысленика Станеслава Лещинского, от которого, яко запевне, доходит нас ведати, Мазепе и сестренцу его Войнаровскому уже даны титулы некоторых в Полщи Воеводств. А так очевидно его клятвопреступление и в том, иж он кленется, будто для общого и лепшого добра тую измену учинил; що теж приналежит о пашквилном его Мазепином дореканю, будто нам от Их Царского Пресветлого Величества негды данныя обетница не додержана, и то самая всеявная есть неправда, гдыж он жадного докуменку в том показати не может, иж бы що противного правам нашим, по Указу Его Царского Пресветлого Величества, мело деятися и о чом бы мы упоминатися мели у Его Величества и тое знову неисправлено было: а що он причитает до нарушеня прав, будто Его Царское Пресветлое Величество ему Мазепе во всех полках Компанею указал чинити, и тое належит до ведомости, иж мы той Указ сами видели и чули, в котором выражено было соизволение, по егож доношеню, в Жолкве, жебы по давному звычаю и постановленю учинити реестровых козаков, которые бы в войско ходили, и за тое з войскового скарбу плату брали, а иншие которые бы не были в реестре, домовство управляли; лечь гды Панове Полковники и Старшина о том почали просити, жебы тое отложено, теды прислан знову инный Его Царского Пресветлого Величества Указ, жебы того, по общему прошению нашему, занехано. Так н тое всем ведомо, же все поборы и аренды не от Его Царского Пресветлого Величества, але по части з общой порады и ухвалы войсковой, но давному обычаю, на заплату охочого войска постановлены, а болшей, по самоволному, ненасытному его Мазепину лакомству, з подвименем що раз арендового порукавичного и станций роковых на народ наш наложены, яковый излишок тепер, по Указу Его Царского Пресветлого Величества, за моим Реементарством оставляется и всякая полегкость народу будет учинена. Так же и в том он безбожный зменник Мазепа честь Монаршескую лживе поносит, будто бы всюда кредит Российского народа страчен от незадержаня трактатов и данных обетниц; гдыж всему свету ведомо, же Царское Пресветлое Величество, маючи союзы з посторонными Монархами, з Цесарем Римским, з Королями: Дунским, Полским и Пруским, оные святобливе содержовал и содержует, и в том славу от всей Европы мает, же слово свое и договори ненарушно содержовает; любо от иных Коллегатов, Ему, Великому Государю, несодержано. З того из инного всего может каждый верный сын отчизны нашой Малороссийской видети, иж целый помянутый Универсал, албо пашквиль Мазепин наполнен неправды и яду смертоносного, лестною облудою прикрытого, и не до чого иншого тилко до конечной руины нашу отчизну, войско Запорожское и ввесь народ ведет, побужаючи на згубу нашу, иж бисмо нарушивши обещание и присягу свою, повстали и воевали против Православного нашего Монархи и поддалися в неволю тяжкую иноверную, еретицкую Шведскую, албо теж Лядскую. Прето упоминаю и обовязую ваших милостей всех от старшого и до наймешого войсковых и посполитых людей, любовию и горливостию отчизны, жои и детей и обнадежным повоженем, а найборзей верую святою православную страхом праведного суда и гнева Божия, абысте затыкали уши от таких всепагубных и прелестных писм зменника Мазепы, оных не слухали и причетниками измены его не были, за которую он от Преосвященных Архиереев Малороссийских и всего Собору публичне зо всеми единомыслники своими проклят и от церкви Божой отлучен; овшим обысте ваши милости единостайне все з отвагою здоровя, за веру православную, за церкви благочестивыя и за отчизну свою, при обороне войск Его Царского Пресветлого Величества Великороссийских стояли, на каждом местцу, по силе своей, неприятеля громячи и на становиска до войска его жадных живностей и запасов не возили, чим бы оного, як найскорей з отчизни своей выгнати и выкоренити, а себе мир и спокойное подлуг стародавних волностей иаших мешкане одержати могли. А и мы з-местца уряду нашего упевняем словом нашим Гетманским в роковой стации и в иных податках, якие з утяженем посполитого народу от Мазепи наложены были (яковый же наменилося), полегкость и ослабу учинити. Що теж споминает он, незбожный зменник, о прилучившомся нещастю Батурину, и в нем кровопролитию: хтож инный до того причиною опроч его поневаж там будучие мало разсудные люде заведены от его, противилися своему власному Государеви, не хотячи доброволне не лагодное упоминане и обнадеживане милостию и жалованием Монаршим здатися, овшем ставши при упоре и противности, хотели город той за всею войсковою арматою и аппараментами военными Королю Шведскому отдати и поднести против своегож Монархи по неприятелску руку, Государского войска отчасти побили, чим примуменное войско Царского Пресветлого Величества под командою Светлейшого Генерала Князя, его милости, Менщикова будочое, штурмом добывати в тот час, яко звычайная, каждый жолнер, на помсту побитой братии своей, не скоро от убийства могл быти унятый; однак же що о жонах и детех, огвалтованю Панием и о инном, що написано во изменничом Универсале, то самая есть неправда, гдыж не тылко тые не имеючие в руках оружия, але большая часть з Сердюков и з городовых войсковых людей, в Батурине бывших, на потом пощажены и свободою в домы, по Указу Царского Пресветлого Величества, от Князя, его милости, Менщикова отпущены. А жебы и иным указови и облудам зменничим Мазепиным повинуючимся таковый припадок и гнев Манарший не прилучился, яко того не зычим, так христианско и горливе всех за часу в том перестерегаем, а до единомыслной з нами по прежнему верности и склонности под высокодержавную и крепкую руку православно-христианского нашого Монархи взываючи, доброго от Господа Бога здоровя и в спокойного помешканя всем вашим милостем уприйме желаем и сприям. Дан в Лебедине, Декемврия 8, року 1708.  
 
LV. МАНИФЕСТ, ВЫДАННЫЙ В МАЛОРОСИИ ОТ ШВЕДСКОГО КОРОЛЯ КАРЛА XII
 
Мы Королус, Божиею милостию, Шведский, Готский, Венденский Король, Великий Князь Финский, Арцех земли Сканской, Естлянской, Лифлянской, Карельской, Бременской, Ферденской, Стетинской, Поморской, Казубской и Венденской, Князь Ругенский, Государь над Ижескою землею и Висмариею, Фальц-Граф Ринский, Бакерский, Голяцкий, Клевский и Бергенский Арцех и прочая, наше Королевское Величество.
Всем обще и каждому засобна, кому надлежит, объявляем: иж, когда мы в сии границы с войсками вступили, а бысмо могли нещадные шкоды, которые Царь Московский, зкгвалтивши безстудне мирные договоры, Королевству и провинциям Нашим нанесл в тых странах отмстити, якие до державы Московской тым отмщения способом належали, стретивши нас ясневельможный Пан Иоан Мазепа, войска Запорожского Малороссийский Гетман, с первенствующими народу своего Старшинами покорне просил, абысмо праведного гневу, от Московского тиранства зачатого, на сей край и обывателей их не изливали, которыи, под игом Московским застаючи, неволею барзей, а нежели доброволно, войне неприятельской последовати принужденныи были. Мы прото разсуждаючи: едно нещастливый стан народу Малороссийского, якого крови Царь до безбожной войны сей употреблял, другое прошение вышреченного Гетмана будучи ублаганы, постановилисмо не токмо все насильство од тых воздержати, который спокойне против нас и войск наших будут поступовати лечь Гетмана, войско Запорожское и народ у весь Малороссийский в оборону Нашу приняти, яко теж публичным сим Универсалом же принялисмо оглашаем, з тым намерением яко его и их от неправого и неприязного Московского Панования, при помощи Божой, боронити хочем и поты охраняти защищати обещаем, пока утесненый народ, низгверший, отвергший ярмо Московское до давных своих не приидет волностей. Толико спасенное постановление, яко всеми силами подкрепляти умышляем, так по всех и каждом несумненно надеемся, кому колвек вера, вольность отчизна, жон и детей целость мила, иже когда такую добротливость нашу увидят и уведают, тым охотней противно своих гонителей, озлобителей и утеснителей приимут броню. Им лепшая уже до обороны вольностей представляется оказия: видите уже победоносная оружия наша на полях своих блестящаяся, а Москву отвсюду назад уступившую и не дерзнувшую против нас стати, хочай до битвы многие частократне подавалися от нас случаи; позналисмо за правды, яко Царь разголошеными недавно Грамотами силы свои величал, наши зась унижал и абы обывателей здешних устрашил, изнеможение оных проведал. Лечь, для чегож не бился и боем не росправилея, если такую в силах своих имел надежду? Для чего избегл за наступлением войск наших? Суетна его хлюба, ни чим так барзей обличится, яко тым, когда из границ Немецких, иж до мамых рубежей Московских, через двесте миль, утекаючую Москву, гонячи до праведного бою принудити оиой немоглисмо; раз при местечку Головчину изследовавши так далеце збилосмо, же оставивши арматы и утративши килконадцать тысячей войска своего, утеком увошли, Днепр зараз сквапливым бегством переправивших постизаючи, где колвек достигнути моглисмо, всюда били. Оставляем в молчании малейшия битвы, в которых Московския роты мужеством Шведским всегда побежденны были, больши именовати не оставим, яко то: недалеко Коляблина, где езда неприятельская порожена, под Московичами, над Напою, где зухвальство Московское там далеце восприяло свою казнь, же две тысячи побитых и раненых оставивши на плядцу, с великим трепетом бегство восприяли. После Миничева, где на заставу килку полков наступивши, больш от пяти сот своих стратили, подавши в неволю некоторых офицеров: под Субошином где знову езду неприятельскую две миле гонячи, многим побоем в бегство обратили и внутрь граннц их целое войско Московское повстягнулисмо, же спасеньем в власном Панстве сел и местечок искати себе спасения принужено было, и гды знову езда Московская, по препрове войск наших чрез Сож, на последнюю роту подле Габизина ударити покусилася была, триста людей своих погубивши так же утекла, а когда уже в сей край вступилисмо и залиж против нас итти важилися, а заж могли возбранити, а бысмо незмерные леса и речи переходячи до сих мест войск наших невпровожали. Под горками четире тысячи Москвы, мосту и багнам для возбрания на Десне переправы присидячой, не сполна в шестисотном чнсле наши не тылко одогнали, лечь и в отверстые поля далеко прогнавши урон великий учинили; от переходу теж Десны удерживати нас нещастливе покушалися, лечь немалый ущерб то там, то на инших местцах понесли, когда тылко колвек зближитися возмогли, которыи разбоем барзей, а нижели боем дело свое управляти желают. Не вспоминаем того, что недавно под Смелым учинилося, где три полка Драгунские кгды на малочисленную полков наших заставу чигали безчестно, увойшли, побитых и в неволю взятых на килко сот оставивши. Не меней слабость и плохость Московскую являет баталия с Енералом войск наших Графом Левенгауптом справленая, которий малолюдством наибольшие Царские силы не тылко на себе удержал, лечь мужественно еще оным отпор учинил, побивши Москвы больш, нежели сам биющихся под корогвями имел; для чего а ни перешкодити Царь мог, жебы тот же Генерал восприятой до нас с сильнейшими полками не отправил дороги, которых военного действия уже употребляем; же новую над Енералом нашим Лебекером викторию, в Ингри полученную, велеречиво оголошает, до того належит, якобы нихто не знает, же Москва победою именует быти клекрот отважне избегши, не всех своих убийством знесенных видят, лечь часть оных скоростию ног угонзнувшую; на остаток естьлибы на оружие свое уповал, для чегож торгует, против обыкновения воинского, головы наши, установивши тым заплату, хотя-бы наших Генералов и воинских людей погубил, которая вещь яко боязнь, так и отродное Москвы мужество объявляет; до чего зась тая Московская суетная хлюба надлежит хиба, чтоб стут свой позорными словами покрили и несведомым здешным обывателем выборность и величество войск своих ложне внушили, ажебы их умысл от предся взятия полезных советов тым барзей отвратили и ураз враждебнейших нам учинили лживейшими повторали напаствовати нас, не стыдилися и тое в вину вменяти, что нам никогда на мысль не приходила; моглибысмо в правде тое призрети, гдыж всему свету давно уже известно, же Москали на лживых вымыслах увесь встыд стравили, абы однак в отлеглых сых сторонах, где о их деяниях от части ведомо, большой себе до вымышления свободы быти не разумели в крадце преодолети их зухвальство недеемся, албо вем, что о причинах войны теперешней вымышляют. Жаден подобно не был ктобы о вероломстве Московском тут посветчил, вечный приязни союз, который межи Королевством Шведским и Москвою торжественно давно уговоренный был; Царь сам присягаючи на святыни Божии и на души предков своих подтвердил, який пред совершением еще году изменническо разрушил, и так душ предков своих обезпокоевать не убоялся, лечь ужасное тое кривоприсяжство известнейшим при Нарве порожением приплатил, чрез явное Божие отмщение покров всезлобного того беззакония никчемнейший имел и Ингрия бо вем торжественным уговором внагороду учиненной Москве помощи, когда от Поляков порабощенна была Шведскому Королевству пред стома летома поступлена; же найвыйшой Риги Губернатора пеняет о довольно безчестный привет, где образ и строй денщика на себе принявши до места увойшол, обычайнейшим людем смеху годная и безумная речь здалася; а что оголошает о озлоблении от нас в Ингрии, албо ингде Греческой веры людей; мерзоснейший также есть вымысл, ровное ухвальство иж церквей превращением нам задает, гды святынь Божиих всякое насилие всегда возбранялисмо, установивши каранье, если бы хто оные насильствовати дерзнул; о церквах Могилевских ничего нам неведомо, лечь то паки явственнейшое, естьли оные по выходе нашом безбожными Московскими руками ограблены и в пепел обращены; от нас а ни в Полщы, а ни в Шлионску жадная вери перемена не введена, лечь кгди публичными договорами обовязании былисмо веры нашой участников защищати, шлюб учиненный того по вас дотребовал, абы давное и утверженнье негдысь в тых сторонах набожества захованое, зостало непоколебимо, лечь сам Царь гды тое нам лживо приписует, а заж разумеет неизвестно быти, что у Папежем Римским давно уже трактует, абы искоренивши Греческую веру Римскую в государство свое впроводил; опечатку уже на Москве учиненном извествуются, где Езуитом дана власть школы и костелы фунтовати, а ни вонтпити, треба жебы всех, которые под его державною живут до странных за часом набоженств принуждати не усиловал, яко скоро от нынешней войны упразднится. От его теды такой веры своей отмены народ Малороссийский нехай обавляется, естьли оный, яко уже постановил Царь, поработить от Немцов и инших иноземских людей за яких советов беззаконную тую войну возставили, побужденный кгды многая в обычаях, строях и веры обновил, большая по сих отменити установил, которых для того любо многие з них подлейшого стану суть над шляхетнейшими народу своего прелагает и превозносит, тый зась безчестием толковым озлобленны непрестанно воздыхают. Тако теж и тое превосходит всякую ложь, а бысмо когда аж до сего дня з-наснейшим Королем Польским договоривали, чтоб Украйна Полше завоевана была, албо мы взаем что нибудь от Польского Королевства себе контрактом привлащили, которого границы новейшим союзом в Варшаве утвержденным в целости остановили; лечь тое и тому подобное от Москвы вымышлено есть. Даровала есть Божественная благодать значные виктории, однак, як неприятелей побеждати умели, так и побед смирно и мерно употребляти, жадного никогда мучительства над побежденными и пленными не учинивши, лечь естьли бы не разсуждали, же неприлично нам, оружие носящим, сварами и злоречием претися, яко много бы спросных и Християнским народом мерзостных тиранства Московского родов выличити моглося; який мучительства в Инфлянтах наших чинилися, не вспоминаем. Повелеваем сего краю обывателем обратити очи на катовския орудия, в Москве обще установленныя; присмотритеся пограничным народом, Государству Московскому подлежащим, як страшные всегда тиранства знаки предстанут: тое наказати оных должно, который еще целой шеи под ярмо Московское не приклонили. Абы також несчастья недосветчили, когда бы разсуждали сами состояние свое, знайдете пагубу целому народу настоящую, естьли крепко тому незапобежите. На який конец разумеете, так много тысяч козаков на неправедливую войну, которую Царь воздвигнул через тые лета посланных быти, естьли не для того, жебы уменьшивши народные силы и истощивши военных молодцев праздный напомош взащители сей край тым латвей утеснил и под свои права превратил. Сии бедныи суть и невинныи обыватели, котории суетнейшому его хотению себе самым пораборает; сии его силы крове своей истощанием разшырают, жебы сами напотом в разграбление пришли и вольности своими руками искоренили; для чого перестерегши их и напомянути и паки хощем, абы от здрад Московских стереглися, а ни обманчеству и перелестным их обетницам верили, погибли они самым делом и вольности их естьли не согласием и факциями прелыцати себе допустят, а естьли Ясневельможному Гетману Мазепе, который им вольности знамение воздвигнул, постоянно послушенство отдавати будут, здорья и целости своей надеятися могут, тому албо вем Гетману каждый любящий отчизну тым большую верность и почитание заховати должен; сами барзей знают, иж не легкомысленостию якою, а ни надеею корысти уведеный, отчизны своей избавление восприял, лечь установичным прошением и побудкою первенствующих в народе сем, который набожною купно присягою верность свою обовязали, утвержденным и принужденный есть, абы оказии до извержения Московскаго ярма яким доселе утесняемы были, не оставлял; претож естьли кого теперешнее несчастье мало порушает, естьли приватного пожитку хтивость зневоляет, опотомном принамней народе мысль повинна бы до неленивого подвигнути старанья, который нарекати и проклинати будет предков своих души, ежели неволю, от якой свободитися могли, на невинных потолков перепустити и в теснейшую впровадити похотят. Мы истинно, яко на ходатайственное помянутого Гетмана прошение всю уразу, якою против народу сего имели, остановили, так всех противной последующих стороне отчизны своей здрайцов, которыи приватныи речи над общую прекладают целость, яко неприятелей всюда громити и гонити обещаем. Что до войск наших надлежит, естьли провиант до выживленья потребный охочо без злости выдастся, праведным караньем оные повстягнути старатися будем, жебы никому спокойному насилие албо кривда ненаносилася, лечь абы каждый в дому своем безпечне жити, и дела свои управляти могл, который зась отягается, албо оставивши домы уходят или шкоды, в чом воинским нашим людем покушаются, или самым делом шкодят, албо для Москвы найменщу речь чинят и оных ложными обетницами или грозбами возмущати себе допущают, тых и их детей и пожитки огнем и мечем, як найсрожей карати не занехаем. Поверте томуже ничего им так тяжкого Москва намерети, албо грозити может, же бысмо далеко тяжшого непостановили на всех, которыи указу непослушны будут до показания того зухвалым и злосливым тым барзей латвейших нас быти. Нехай себе разсудят, им отлеглейшая есть Москва, наши зась войска до отмщения ближше предстоят которое естьли заслужат каким скутком досветчат. Для большой того веры сей Универсал рукою нашею подписанный, печатию нашею Королевскою утвердити повелели. Дан в Ромне, на зимовле нашой, дня 16 Декабря, року 1708.
Подлинный подписан самим Королем: (М. П.) Каролус  
К. Пипер.
 
LVI. ПИСЬМО ГРАФА ГОЛОВКИНА К МАЗЕПЕ
 
Ясневельможный Господин! Доношение ваше, чрез господина Полковника Миргородского, Его Царскому Величеству донесено, которой видя ваше доброе намерение и обращение, принял то милостиво и повелел мне к вам писать с крепчайшим обнадеживанием, что ежели Вы в том пребывати и начатое намерение свое ко исполнению привесть потрудитесь: то не токмо что вашу милость в прежний уряд и свою милость принять, но оную к вам и умножить изволит, и на те кондиции, чрез помянутого господина Полковника предложенные, соизволил и Гарантеров, желанных от вас, для содержания той амнистии, принимает, хотя (только надлежит вашей милости постараться, дабы о известной главнейшей особе, по предложению своему, безопаснейшим образом постараться, будеже и самой той особе и невозможно, то хотяб о протчих знатнейших то учинити по предложению, а удобно то учиниться может, понеже наши войска вблизости оттуду в меcтечке Веприк обретаются в готовности, куда и убежище безопасное может от них восприято быть с теми особами).[2] Ответуж вашей милости на то предложение, с господином Полковником Миргородским посланное, по се число не было того ради, понежи сумневались, истинноль то, но понеже Царское Величество из прылки сюда от вас Полковника Компанейского Галагана с полком и из изустного его доношения, от вашей милости ему приказанного истинну того дела признал; того ради повелел мне с крепким обнадеживанием милости своей к вам писать; впротчем ссылаюся на письмо господина Полковника Миргородского, не смея более и перу поверить, и неведая, имееш ли еще ваша милость при себе с нами учиненную цифирь, которую на удачу в сем письме написал.
Головкин.
Из Лебедина, Декабря в 22, 1708.  
 
LVII. К НЕМУЖ ОТ МИРГОРОДСКОГО ПОЛКОВНИКА
 
По повелению вашей Ясневельможности сей опасный путь я предвосприяв, приехав счастливо в Сорочинцы, где Его Царского Величества войска обретались, и хотя мне сначала и веры неняли и за караул держали и описывались к Двору Царского Величества, но оттуду получа Указ, отпустили меня за караулом к Его Царскому Величеству, где принят надсподевание милостиво, и изволил Царское Величество того предложения от вашей милости, добродея приказанного, выслушать у меня сам, зело секретно, и хотя то изволил принять зело желательно и весело: однакож о том сумневался, правдуль я то от Вашего Сиятельства поведаю, понеже мне от вас на письме подлинно ничего не выражено, и по многому моему предложению и утвержению верою и присягою, повелел Его Величество со мною трактовать секретнейшим своим Министром, и хотя на все кондиции, предложенные именем Вашей Ясневельможности соизволено от Его Царского Величества, однакож и Гарантии немалая трудность являлась, но как от меня предложено, что жадною мерою без того быть не может, то и на то соизволено, только твержено о исполнении с вашей стороны. И хотя все то так со мною совершено, однакож не позволено мне было о сем до Вашей Ясневельможности писать, знатно не доверивая еще, хотя потом присланной от вашей Ясневельможности цырюлик господина Войнаровского Шишпевич до меня с листами приехал; потом, хвала Богу, по вашему повелению, и Полковник Охочий Компанейский Галаган с не скольким прибыл сюда товарством, и тогда уже со стороны Царского Величества поверено моему предложению и вашей Ясневельможности намерению, что оное истинно, и приказано cие отправить; все пункты подписаны, и ныне ожидаю на все от вашей милости, добродею, конфирмации, застаю и проч.
Д. Апостол.  
 
LVIII. МАНИФЕСТ ГОСУДАРЯ ПЕТРА І, С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПИСЬМА МАЗЕПЫ К ПОЛЬСКОМУ КОРОЛЮ
 
Божиею поспешествующею милостию, Мы, Пресветлейший и Державнейший Великий Государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, Самодержец Всероссийский, и проч. и проч. объявляем Малороссийского народу духовного и мирского чину людем, а особливо войска Нашего Запорожского Старшине Генеральной, Полковником, Сотником, Ясаулом, Атаманом Городовым и Куренным и всем козаком, також и Поспольству, верным подданным нашим: чаем, что уже всем то ведомо, како Мы в нескольких грамотах Наших, також и Гетман Наш, войска Запорожского обеих сторон Днепра Иоанн Ильич Скоропадский в Универсалах своих ответных о измене Богоотступного вора изменника бывшого Гетмана Мазепы, вам ясными доводами доказывали, что оный Богоотступник оную для собственной своей тщетной славы и властолюбия учинил и Шведа для того в Украйну призвал, дабы поработить сей Малороссийский народ паки под древнее ярмо Польское, и церкви Божии лишить благочестия и привесть в Унею, хотя оный в пашквилях своих, во образ Универсалов за рукою и печатю своею, для возмущения народу Малороссийского выданных з Богоотступною совестию кленется: будто для общей пользы народа Малороссийского и содержания волностей их, и чтоб оному не быть ни под Нашею, ни под Полскою властию, но содержатися особливо свободному, в чем будто ему от Короля Шведского обещание дано. Но ныне та его богомерская ложь объявилась явна, что он как все в том пашквиле своем фальшиво, так и сие ложно прелыцая народ Малороссийской, писал, а имянно сего Января месяца пойман в местечке Лисенке и привезен в Киев, от него изменника посланный к Лещинскому шпег, Рошенской житель, Феско Хлюс, у которого, междо иными, найден его изменника Мазепы лист, за рукою его и печатю, к развратнику отчизни своей, от Шведского Короля вверженному на Королевство Польское Станиславу Лещинскому, по Полски писанный, который подлинный Мы, для лучшего известия и уверения, к Гетману войска Нашего Запорожского Иоанну Ильичу Скоропадскому послали и повелели оный объявить в войске Нашем Запорожском и по всем полкам. А при сем, переписав оный, для лучшего выразумения на Российской язык, список со оного переложить повелели, в котором он пишет, призывая того Лещинского на отобрание Малороссийского краю, будто по общему желанию всея Украйны, называя его себе Государем, а себя его верным подданным, а Украйну наследием его Лещинского, и потому явно с какою совестию оный богомерзкий изменник предает себя Всевысшшего суду, будто оный измену свою учинил для пользы Малороссийского краю и содержание волностей, и чтоб им будто ни под Нашею, ни под Полскою властию не быть, но особливо свободным остатися; а ныне по тем его, Богоотступного изменника, писмам явилася явная ложь и предательство под Полское иго Малороссийского народу; а и сверх сего Нам от верных особ известно, что оный, желая себя под Полскую область поддать, получил уже от Лещинского за то себе гонор Воеводства в Полше и титул Княжения Северского. Какою же безбожною злобою оный изменник Мазепа к Малороссийскому народу духовного и мирского чина дышет, то явно ис последующего объявления, что в сих же числех пойман близ Глухова, в селе Коренце, шпег, от негож изменника Мазепы посланный, Менской сотни козак Григорий Пархомов, и привезен в Наш главной квартер в Сумы, где, по роспросу и розыску, сказал, будто послан он от Мазепы с писмами к Преосвященному Архиепископу Чернеговскому, к Глуховскому Сотнику Туранскому, к Князю Четвертенскому и к Атаману Глуховскому Карпече, которые писма будто внавечерии Рождества Христова отдал Архиерсю чрез служебника его, а прочия им самим; и как помянутые Князь Четвертенский, и Атаман и служебник Архиерейский оному представлены, то им тот шпег и в очи то говорил. Но Мы, Великий Государь, милосердуя об оных подданных Своих, не поверя тем доношениям, велели того шпега в том пытать, в которой пытки объявил оный шпег, что послан он нарочно от Мазепы в Глухов, а писем с ним ко оным особам не было послано, а обещаны ему от него Мазепы деньги, дабы, когда пойман будет, сказал нарочно, будто он от него с писмами к вышеписанным особам послан, и оные писма им будто отдал, дабы их теди привесть в Нашу, Великого Государя, немилость, которой шнег для подлинного уведомления той злости изменника Мазепы послан к подданному Нашему Гетману Иоанну Ильичу Скоропадскому и к всему войску Запорожскому, и велено оного, по обявлении всем, казнить смертию. И тако надлежит верным Нашим подданным Малороссииского народа, видя сию явную измену Богоотступника Мазепы, к предательству отчизны вашей в Полское несносное ярмо намеряемое, також и желательство к погублению знатных особ духовных и мирских Малороссийскаго народу, от его Мазепиных прелестей остерегатись и оных отнюдь не слушать, но где могут неприятелю Шведу и изменнику Мазепе и единомышленникам его приключати всякой вред, и при войсках Наших Великороссийских стояти против неприятеля мужественно, и где от него Мазепы и от Шведов какие подсылки или шпеги явлтся с писмами, или и без писем, також и к ним посланные, тех ловить к Нам, Великому Государю, присылать, за которую свою верность восприимут от Нас, Великого Государя, милость и награждение и крепкую оборону. Дан в Сумах, Января в 21 день, 1709 года.
 
LIX. СПИСОК С ПИСЬМА ИЗМЕННИКА МАЗЕПЫ, ПИСАННОГО К ЛЕЩИНСКОМУ И ПРИЛОЖЕННОГО К МАНИФЕСТУ
 
Наяснейший, Милостивый Король, Государь мой милостивый.
Уже то второй лист изображением подданской моей униженности к Вашей Королевской милости посылаю, сумневаяся, ежели могл прежний в таком замешанном состоянии дел в своем пути дойти; а как я в прежнем желаемым усердием и публичным всей Украйны ожиданием покорно просил Вашей Королевской милости, дабы ко освобождению наследия своего непобедимую изволил подать десницу, паки и ныне таки тож самое повторяю, и ожидаю, ожидаю счастливаго и скорого Вашей Королевской милости прибытия, чтоб мы могли соединенным оружием и умыслы неприятельско Московского намерения, в начале усмирить дракона, наипаче ныне, когда начала Москва грамотами своими простой бунтовати народ и гражданскую сочинять войну; и хотя оной еще никакого не имеет виду, однакож те искры, утаенные в пепл, надобноб временно гасить, чтоб из оиых к публичному вреду какой не произошел огонь, для чего, яко овцы, в лимбе (сирчь в притворе адском или чистце) ожидаем пришествия Вашей Королевской милости, аки избавителя нашего, и прося о том покорио, лобзаю тысячнократно непобедимую Вашу десницу. Вашей Королевской милости, моего милостиваго Государя верный подданный и слуга нижайший Ян Мазепа , Гетман.
Из Ромна, Декабря в 5 день, 1708 году.  
 
LX. МАНИФЕСТ ГОСУДАРЯ ПЕТРА І
 
Божиею поспешествующею милостию, Мы, Пресветлийший и Державнейший Великий Государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, Самодержец Всероссийский и проч.
Всем вобще и комуждо, особливо же верным Нашим подданным Малороссийскаго народу духовным и мирским, обявляем, что хотя Мы, в первых Своих грамотах, о всем на выданныя неприятельския Шведския и изменника Мазепы прелестныя к народу Малороссийскому письма с явными доводами описали, в каком намерении к порабощению народа Малороссийскаго оной неприятель со изменником, Богоотступным Мазепою, согласясь, в сей край пришел, також и каких ради праведных причин Мы, Великий Государь, сию войну против короны Шведской начали, так, что и непотребноб было более его сего повторяти; но понеже Нам в сих числах донес выданный, за подписью и печатью Короля Шведскаго, по 16 Декабря месяца прошлаго 1708 году, безстыдной Универсал, на Малороссийском языке, которой наполнен грубой лаи, касающийся высокой персон Нашей и ради нескладной, явной всем и простым, а не то умным людям лжи, самохвальства и кичения его удобнее может, стыдным и возмутительным пашквилем, нежели Королевским Универсалом, назван быти; и хотя Мы, Великий Государь, во всю сию с Королем Шведским войну, от всех таковых безплодных и междо политическими и Християнскими народы, а не то что коронованными главами, незвычайных хул к персон его Королевской, как письмах, так и в разговорах удерживались, однак принуждены были уже многократно от него такия Королевским особам неприличные хулы Особе своей и славе народа Нашего касающияся, высокодушно сносити и наипаче оныя правостию оружия Нашего, нежели тщетными взаимными укоризнами письменными оную обиду Нашу мстить намеряя; но ныне, видя в сем названном Универсале наипаче прежнего оныя хулы и лаю, меру превозшедшия и како признаваем, по совету и составлению Богоотступного изменника Мазепы, к подданным Нашим Малороссийского народу для возмущения выданныя, принуждены на оные взаимною мерою ответствовать повелеть, не для такого намерения, яко бы мы чаяли, что оныя клеветы у верных Наших подданных веру обретут, в чем не сумневаемся, видя к себе непоколебимую верность оных, но наипаче, дабы не вменил себе вышеписанный и самохвальный Наш неприятель то в разум и похвалу, яко бы не могли мы студную его ложь ясными доводами опровергнути. И первое объявляется в том его клевет исполненном возмутительном письме: будто мы, преломав мирные договоры с ним, Королем Шведским, без причины воевать провинцию его начали, и то первая есть ложь, ибо уже довольно в первых грамотах Наших праведныя причины начинанию сия от Нас войны объявлены, что мы мстя свою персональную и Послам Нашим нанесенную обиду в Риге, за которую управу на грубого Губернатора Рижского, по публичному прошению Нашему чрез Послов Шведских учиненному, он, Король Шведский, Нам дать явно отрек, також и для отыскания и привращения от многих столетных времен Предком Нашим, Великим Государем Российским принадлежащих провинций: Ижерской и Корельской которыя корона Шведская, по истинне рещи изменнически, а не честным военным способом, во время трудных и от неприятелей иностранных, в Российском Государстве тогда свирепствующих, по обычаю своему древнему, как со многими Государствы оная корона тож учинила, вкравшись притворною своею приязнию и будто помощию, за мирным постановлением, вероломно и неправедно отторгнула, и в начале будто в залог в претендованных некаких деньгах хотя и за непоказанную помощь, на несколько лет оными завладела, а потом усмотря паки труднейшее Российскому Государству военное время с Королем Польским, взятием коварным Новаграда и добыванием Пскова до невольного уступления оных вышепомянутых провинцей принудила; и понеже всякий Государь обязан, усматривая добрый случай, о привращении неправедно от Государств своих отторгнутого старание свое прилагати; того ради невинно сей гордый неприятель Нас, Великого Государя, такими хульными словесы за то поносит, не имея силы оружием оные отобрати, и того ради ищет, по древнему обычаю своих вероломных предков, подысками и изменами и возмущением безчестным подданных против Государя своего к тому намерению достигнути; ибо оные предки его не токмо от Российского Государства, но и от Римского Императора и от Датского и Польского Королевств, многия пространныя провинции и городы неправедно и вероломно за трактами и союзами отторгнули и завладели, усмотря сметение междоусобное или иностранных неприятелей, на те Государства тогда сильно наступающих; как и он Король оным последуя и в сей войне не своею силою оружия, но наипаче изменами и учиненными факциями и возмущении подданных в Польше и в Саксонии большую часть дел исправил и в силу пришел, ибо под образом защитителя вольностей в Польшу и Саксонию вманясь и подданных обольстя, права их и вольности переломав и имении пограбя, войско свое гладное и безоружное размножил, вооружил и удовольствовал, и под таким же образом и злым намерением склоня изменника Мазепу обещании своими, вошел в Украйну, хотя ему поработить народ Малороссийской и отторгнуть от Нашея Державы, привесть паки под прежнее несносное ярмо Польское и послушника воли своей Лещинского, как то явно народу Малороссийскому доказано и из перенятого подлинного листа изменника Мазепы, к Лещинскому писанного, показано, в котором письме оной его на завоевание Украйны призывает, называя его Государем своим, а малую Россию наследием оного, из чего их враждебные умыслы о порабощении сего народа явны, хотя в сем своем письме Король Шведский ложно того отрешается, объявляя, будто никогда того не намеривал, чтоб Украйну Польше завоевать и от Польши себе что присвоить: на то первое уже явно из письма помянутого Мазепина к Лещинскому писанного, второеж из присвоения Княжества Курлянского в Шведской области, в котором и Губернаторы Шведцкие уже постановлены. Что же напоминает Король Шведский о приступлении изменническом Мазепы, будто с первенствующими народа Малороссийского, и что по прошению будто народному то учинено, для отвращения и разорения и получения обороны сему краю, и то явнаяж всему народу Молороссийскому ложь и обман, ибо известно им самим, что собою и без совету и ведома народного оный Богоотступной изменник Мазепа тут измену учинил, для собственной своей тщетной славы и властолюбия, и факциями своими в сей край проводил неприятеля, изнищалое, изголодалое войско Шведское паки отчасти посилил, которое при Смоленских рубежах, при продолжаемом приходе з гласу и нужды истаяв и от войск Наших до остатку разорено бы быть могло. И кто же из Малороссийского народа, кроме самых малых единомышленников и поставленных в знатные уряды особ, при нем изменнике ныне остались, из которых многие, пребывая в крепком карауле Шведском, немогуще убегнути, тамо остатися принуждены; ибо от какой бы неволи всему народу Малороссийскому обороны себе еретической требовать, когда под высодержавною Нашею рукою, в таком изрядном и довольном состоянии, при вере благочестивой, при правах и вольностях своих живучи, день от дня умножался; понеже Мы, Великий Государь, ниже пенезя в казну свою со всего Малороссийского народа никогда не брали и не требовали; но разве от тогож изменника Мазепы какие обиды и налоги, без ведома Нашего, оный претерпел, и кроме службы их звычайной козацкой, во время нужное и военное, ничего с них не спрашивали Себе; а какую добротливость Король Шведский, по тому своему фальшивому обещанию к народу Малороссийскому, по вступлении своем в сей край, являет и како оной разоряет, и какими тяжкими поборами, под видом несносных провиантов, отягчает, то тем известно, в которых местах они Шведы были; також како уже многие места свирепо, по указу его, позжены и невинные жители, яко верные Государю своему, тирански порублены. Что же принадлежит о самохвальных его, Короля Шведского, ложных объявлениях, о победах, будто над войском Нашим, причитая уступления войск Наших с доброго воинскаго разсуждения, учиненное, для утомления его войск к побегу; и тако надлежит то во осмотрении иметь, что в нынешние веки и сильнейшия и обученнейшия войски и славнейшие Генералы, кроме отчаянных вертоглавов, без крайней нужды и усмотренного фортелю, никогда до главной батали не приступают, но воинские свои действа отправляют вымыслами, утомляя неприятеля маршами и партиями; ибо трудно на одной батали главной щастие и благосостояние своего Государства отважить, но, с помощию Вышнего, мы, усмотря удобное время и место, и от одной батали не отречемся. Какия же, однако, с помощию Вышнего, воинскими Нашими действы приключены неприятелю уроны, то признавают сами Шведския главнейшия особы, в перенятых от них письмах, до Шведской земли писанных, також и взятые от них пленные и приходящие непрестанпо перебегчики, ибо из главнаго Королевского войска близ половины, по выходе из Саксонии, оного убыло, и не то что удивлению, но и смеху достойно, что в том письме Шведского Короля не токмо Головчинскую акцию, при которой они, однакож, вдвое или больше перед Нашими людей потеряли, но и побиение части своего войска при Черной Напе, где 6 знамен их взято: но что еще удивительнее и совершенную победу над Левенгауптом, который от 16,000 человек войска на силу с 3000 к нему Королю привел, и все пушки и большую часть знамен потерял, и с 8000 возов нашим в добичю оставил, которое все и с полторы тысячи пленных в Смоленск явно, во знак победы, привезено что едва он Генерал вплаве с достальными чрез реку бегством спасчись, ушел, однакож с безстыдною в лице всего света ложью в победу и побиение нашего войска приписует; такоже и Генерала Либекерова корпуса разрушение, который видя свою погибель, постреляв всех у конницы коней, на силу с досталными людьми на корабли ушел, признать не хочет; и незнамо какими никогда бывалыми будто находками над войски Нашими хвалится, где всегда войск своих не мало потерял, яко и на Десне, которой реки удержания ради крутых с другой стороны берегов и наступивших морозов, от которых оная в некоторых местах покрываться льдом было уже начала, и ради потребного взятия Батурина с единомышленниками Мазепиными, невозможно было, но по знатном уроне, неприятелю приключенном войски Нашими, для потребнейших действ оттуды отведены. Такоже он Король Шведский и урон своих под смелым, от Наших войск претерпенный, с явною ложью себе в выигрыш приписует, о которых всех тщетных похвальбах более смеху, нежели почтения достойных, не разсуждаем потребно быть распространять, ибо оные их лжи и самохвальства всему уже свету известны и нихто в Европе их Шведским разглашаемым ведомостям, яко от всегдашних лживцов происходящих, веры не подает, и пароль их лживый во всей Европе никому не имоверен, но уповаем Мы, при помощи Вышнего, во время удобное, ему гордому неприятелю своему, в самом деле, оружием Нашим показать, что то его поношение войск Наших ложно, как и Левенгоуптов корпус, который усильнее Нашего корпуса числом был, то довольно чувствовал. Что же принадлежит о лживой его, Короля Шведского, клевете, где, прикрывая ненависть свою к благочестивой Нашей церкве и провославной вере, и знатно, по злобному и богоотступному совету Мазепину, напоминает, будто Мы, Великий Государь, с Папою Римским о соединении веры трактуем, и то паче посмеянию, нежели иноверию, достойно, и да сохранит нас Вышний, дабы Мы, яко поборителю о благочестии и в мысли о том имели, чего во веки истинною доказати нихто не возможет; а что он, в довод тоя лжи, представляет, будто от Нас позволены вновь Римляном костелы на Москве имети и Езуитам школы отправляти, и то не есть новое от Нас позволение, но от Предков Наших, Великих Государей, Царей Всероссийских для иноземцов, в службе Нашей сущих и в Государствах Наших купечество отправляющих, позволено, не одной Римской, но и Лютерской и Колвинской веры костелам быти и школы им, для обучения детей держати в одной Немецкой слободе, где они живут; в Козани же, и Астрахани, и Сибири и в иных Наших землях позволено издревле и бусурманом мечеты, а Калмыком и иным поганом молбищи свои имети; и знатно, что ввержены сии лживые плевелы по внушению воровскому Мазепину, для наведения какого либо на Нас, Великого Государя, подозрения и для прикрытия показанного грабежу и ругательства Шведского церквей благочестивых и святыни в Литве и в здешнем Малороссийском крае, о чем пространнее, прежде сего, объявлено. Обнадеживанием же его Короля Шведского здешнему Малороссийскому краю обороны, как ложно, так и невозможно; ибо как может он у в таком отдалении земель своих от сего края пребывая, оный оборонять? Ктому же укоряет он Нас отяхчением земель Наших, не объявляя о себе како его земли от многих поборов и выборов рекрут так разорены, что многия пусты остались, а провинция Лифляндская, которую предки его, за клятвою таких кондициях, что оная привольностях своих содержана быть имеет, из под Польской власти оттургнули, в такую неволю отец его и он пороботали, какой больше нигде быти не может: ибо всю шляхту без всяких причин, маетности их и имений лишили и откупщиком оные отдали, которые же из них знатные, на привилегии свои ссылаясь, просили в том пощады и вносили протестации, и тех многих мучительными смертьми тирански казнили. Однакож не устыжается он, Король Шведский, такия свои немилосердия к подданным на Нас возлагати, чего Нам доказать не может, ибо Мы всех подданных Своих при правах и вольностях их не нарушимо всегда содерживаем; а особливо Малороссийскому народу все обещанное, при принятии их под Высокодержавную Отца Нашего, блаженныя памяти, Великого Государя, Его Царского Величества, руку, что содерживали и впредь содерживать будем. Прочия же его Короля Шведского, противо коронованных глав обычая нанесенныя на Нас клеветы и хулы, сокращения ради, не разсуждаем достойны быти ответу, ибо не надлежалоб потентату честолюбивому обходиться такими, возмутителям одним обыклыми, делами; но найпаче Мы, уничтожая оные, яко самые клеветы, минуем, и токмо вышесписанное, верным Нашим подданным, на улику лжи, в том хульном письме содержаной, объявить сие потребно быти разсудили, напоминая им при том, паки милостиво, дабы на сии злодейственныя и конечной погибели и порабощению их, с совету изменника Мазепы, вымышленныя прелести, не смотрели и ни обещаниями, ни угрозами неприятельскими себя от начатой своей к Нам, Великому Государю, верности отлучать не допускали, но оному, при Великороссийских Наших войсках, везде мужественно отпор и промысл над ним чинили; ибо уповаем на милость Вышнего, что вскоре оный неприятель найпаче упомлен, и от Нашего оружия поражен, и из Государств Наших выгнан будет, и оные верные Наши подданные, по прежнему, при правах и вольностях своих вечно в покое и тишине благополучно жительствовать могут; от Нас же, за ту свою показанную верность, вящую милость и награждение получат. Дан в Сумах, Февраля в 3 день, 1709 году.
 
LXI. ГРАМОТА ГОСУДАРЯ ПЕТРА I К ГЕТМАНУ СКОРОПАДСКОМУ И КО ВСЕМУ МАЛОРОССИЙСКОМУ НАРОДУ ОБ ИЗМЕНЕ ЗАПОРОЖСКИХ КОЗАКОВ
 
Божиею милостию Мы, Пресветлейший и Державнейший Великий Государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, Самодержец Всероссийский и прочая, и прочая.
Объявляем Нашего Царского Величества верному подданному, войска Нашего Запорожского обеих сторон Днепра Гетману Ивану Ильичу Скоропадскому, такожде духовного чина и мирским, а именно: Генеральной Старшине, Полковником и полковой Старшине, Сотником и Атаманом и всему посполству Малороссийского наорода. Не сумневаемся Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, что издавна всем вам, Нашим подданным, ведомо о всегдашних своевольствах и шатостях и непослушаниях непостоянных и непокорных Запорожцев, како они еще от начала подданства Малороссийского народа под высокую Державу Отца Нашего, блаженныя и вернодостойныя памяти Пресветлейшаго и Державнейшаго, Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, Самодержца Всероссийского, Его Царского Величества, не токмо что не слушали и не повиновалися прежним Гетманом, так как належало, но и Наших Указов всегда были преслушники, и подняв Орду многократно Малороссийской край воевали и многое разорение оному чинили, о чем, для краткости не упоминаем подробну: да и при Державе Нашей, в неданем времени, присовокупя в себе вора и изменника Петрика, поднимали Орду и приходили на полк Полтавской, и ежелиб, с Божие помощию и Нашим щастием, над рекою Орелью от войск Наших они не были встречены и не розбиты, тоб весь Малороссийской край в конечное разорение превели; и хотя они безбожные своевольные Запорожцы, при некоторых случаях являли мало что и покорными, однакож никогда не оставляя злобнаго своего умышления, чинили то лукавно, и искали всегда ко исполненію того своего зломыслия времени, яко воры и разбойники, не хотя никогда видеть земли Государств Наших, паче же Малороссийской край, в мирном покое и тишине; а когда усмотрели они Нас, Великаго Государя в великих военных с неприятелем Нашим, Шведом, действіях, по учинении тридесятелетнего миру с Салтановым Величеством Турским, то преслушав и уничтожа миогие Наши посланные к ним на Кош жестоко претимые Указы, чинили соседственные ссоры, и подданныхъ Турских и Та-тарских разбивали, и стада многие отгоняли, а людей побивали и в полон брали, також и купцов и Греков с товары, в Государства Наши едучих и назад возвращающихся, побивали и товары их грабили; а то все чинили они злоумышленно, дабы тем подать Порте явной вид к нарушеиению мирных с Нами договоров, и знатно по наущению изменника и Богоотступника Мазепы, о которых их соседственных ссорах и о пограбленных пожитках с стороны Салтанской многие запросы в награждение обидимых были и плачены за то Нашей казны многие тысячи; також и в кратком времяни вора и бунтовщика, Донскаго Козака, Булавина, держав они Запорожцы у себя на Кошу долгое время, отпустили на Дон, придав ему от себя с 3000 Козаков, который тако с ними Запорожцы учинил многие смятения и бунты, но, с помощию Божиею, от войск Наших поражен и восприял, по делом своим, возмездие, купно с единомышленники своими, и едва и единое лето прошло, в котороеб не было от них, Запорожцов, какова явного бунту и противности и разорения Малороссийскому краю набегами и разбоями, також и в присылку к ним на Кош от Нас, Великаго Государя с Нашим жалованьем и Грамотами, как Наших, так и от подданных Наших, Гетманов, посланных, принимали они всегда с безчестием и руганием, а иногда оных побивали и в воду сажали; и хотя они Запорожцы, яко бунтовщики и преслушники Наших Указов, уже давно подлежали Нашему гневу и достойны были казни и разорения: однакож Мы, Великий Государь, то все долготерпеливо сносили, чая их обращения и за вины их заслуги; а когда в сем настоящем времени безбожный и клятвопреступный изменник Мазепа, бывший Гетман войск Наших Запорожских, хотя, по злобному своему издавна умышлению, весь народ Малороссийский отдать Шведом и под иго Польское, и привесть от благочестия в Римскую и в Униатскую веру, Нам, Великому Государю, изменя, переехал к Королю Шведскому с единомышленниками своими, тогда в Нашей, Великого Государя, Грамоте, за, подписанием Нашея собственныя руки, писано к Кошевому их Атаману Косте Гордеенку и ко всем к ним, Запорожцам, объявляя им о той Мазепиной измене и напоминая, дабы они пребывали к Нам, Великому Государю, во всякой верности, а к изменникуб Мазепе не приставали и ни в чем его не слушали, и прислалиб от себя с Кошу в Глухов на обрание вольными голосами нового Гетмана, по правом и вольностям всего войска Запорожского из своего знатного товарищества сколько человек пристойно, на что они, Запорожцы, Нам, Великому Государю, в листу своем ответовали, обещаяся быть всегда в постояной верности и должные свои службы Нам отдавати, не склоняючись ни на какие Мазепины прелести, прося також о том, чтоб новый Гетман обран был вольными голосами, по правам народа Малороссийского, которому они, по должности своей, послушание отдовать обещали. И как в прошлом 1708 году, Ноября 6 день, на Раде, в Глухове, Малороссийского народа от духовных особ и Полковников, и полковой Старшины и всего поспольства, по правам и вольностям их, обран вольными голосы войска Нашего Запорожского обеих сторон Днепра в Гетманы, ты Иван Ильич Скоропадский, то потом паки и ни единократно в Наших, Великого Государя, Грамотах, за подписанием Нашей, Царского Величества, собственныя руки и за печатми к ним, Запорожцам, писано, объявляя им о том вашем Гетманском обрании и увещавая их паки, дабы они пребывали к Нам, Великому Государю, во всякой верности и тебе, новообранному Гетману войск Наших Запорожских, отдавали должное и належитое послушание, а на прелести изменника Мазепы не смотрели, не склонялись, и к нему не приставали и ни в чем его не слушали, но за веру православную, и за вольность свою и за отчизну против Шведа, изменника Мазепы, стояли; при которых Наших Грамотах послано, к ним Нашего жалованья сверх обыкновенных к ним годовых всегдашних посылок 12,000 рублев, а Кошевому, сверх того, 500 червонных, а Старшине 2000 рублев, с Стольниками Нашими з Гаврилом Кисленским, да Григорием Теплицким, и обещано им от Нас, Великого Государя, то жалованье давать повсягодно, сверх обыкновенных годовых дач, усмотря их верность и постоянство при Нашей стороне в настоящих случаях; так же обещано в тех Наших Грамотах прислать к ним, во знак Нашея милости, войсковые клейноты: перначь, бунчук, знамя, литавры и трости Кошевому Атаману и Судье, которые потом посланцом их и вручены были. При тех же вышепомянутых посланных Наших, и от тебя, Гетмана, послан был к ним, Запорожцом, тогдашней Сотник Лубенский Василей Савич, со объявлением о избрании твоем на Гетманство, так же с листом Преосвященного Иосафа Кроковского, Митрополита Киевского и Малыя России, и знатных духовных особ, Межигорского монастыря Иеромонах, который ныне Архимандрит Иродион Журавский, посылан для таковаж увещания от всех Архиереов и духовного чина Малой России их к верности к Нам, Великому Государю, и претя за противность церковною клятвою; но те Запорожцы, приняв у тех посланных Наши, Великого Государя, Грамоты и Архиерейский лист, и получа себе то Наше жалованье, тех Наших посланных безчестили, и хотели одного из посланников Наших посадить в воду, а Иеромонаха называли шпегом и хвалились его зжечь в бочке смоленой, а в ответных своих, с теми от Нас посланными листами, писали к Нам, Великому Государю, с нареканием и безчестием и на самую Нашу Высокую Особу, чиня многие неприличные запросы, и досадительныя укоризны и угрозы; да ониж, изменники Запорожцы, Ноября в 24 день, прошлого 1708 году, писали к изменнику Мазепе, во ответ на его к ним прелестный лист, в Судьею Прилуцким Трофимом Васильевичем, такожде со многими на Нас, Великого Государя, укоризнами, просяж изменника Мазепу о присылке к ним на Кош посланных от Короля Шведского и от Лещинского и от измениика, для постановления с ними договоров, за кем, им отторгнувшись из под Державы Нашей, быти, и дабы даны им были войсковые клейноты от Короля Шведского и Лещинского, а для разорения крепости Нашей, Коменного Затона, просили они у Шведа и у изменника Мазепы скорой присылки тамошних войск, обещая, по разорении той крепости, поспешати к ним в помощь против Наших войск, и посланный с тем их листом Судья Васильевич перенят. Потом, ониж Запорожцы, знатного Бунчюжного товарища Ивана Черняка, который по Нашему, Великого Государя, Указу посылан от тебя подданного Нашего, Гетмана Ивана Ильича, к Хану Крымскому со объявлением о избрании твоем на Гетманство по возвращению его из Крыму, не токмо что в Сече задержали, но в явственной Раде Костка Гордеенко его бил смертным боем, и потом с Кошу отослали к изменнику Мазепе, который и доднесь в оковах у него, изменника, держитца; да и сам он вор, Кошевой Атаман, Костя Гордеенко, с единомышленники своими с Старшиною и с товарством, забыв страх Божий и обещание свое при крестном целовании Нам, Великому Государю, учиненное, по взятии на Кошу помянутого Нашего жалованья, под видом и объявлением, будто идет он с войском Запорожским к Нашему войску в случение, к которым уже и в другой ряд, для того походу, Наше, Великого Государя, жалованье было послано, пошел к Королю Шведскому и к вору изменнику Мазепе, и идучи нечаянно на некоторых Наших разных людей, которые от них, яко от неприятелей не опасались, без данной от них и малейшей им Запорожцом причины, изменнически в ночи нападение учинил, и неколько оных побив и в полон побрав, к Шведу отвел. И потом ониж Запорожцы, сообщаясь с Шведами, на наши войска под Соколками приходили, но обще с шведы, при помощи Божией, разбиты и прогнаны, и хотя еще и потом Мы, Великий Государь, чрез Грамоты Наши, також и Генерал наш главный, Римского и Российского Государств Ижерский Князь Александр Данилович Меншиков, и ты подданной Наш, Гетман, чрез листы свои на Кош посланные, Наказного Кошевого с прочими Запорожцы увещавали о выборе нового Кошевого и Старшины, и дабы они к измене Мазепиной не приклонялися и Гордеенку не последовали, но былиб в верности при Нашей стороне, обещая им Нашу милость; но на те многие увещания и ответу от них никакова не учинено, а те, которые посланы с теми увещании, от них на Кошу побиты, иныеж переловлены и к изменнику Мазепе отосланы; такоже и которые у Шведа суть в полону из Наших Великороссийских и Малороссийских войск, и тех пленных они Запорожцы бъют и ругают, и мучительски комарами и муравьями травят, о чем заподлинно ушедшие от изменника Мазепы пришед здесь сказывают. Да ониж, Богоотступные изменники Запорожцы, посылали от тебя к Хану Крымскому несколькократно прося его, дабы принял их в подданство и дал Орды на помочь против Наших войск, желая пролития крови християнския и разорения отчизны своей Малороссийского краю; но Хан того их Запорожцов прошения неисполнил, а писал о том к Султанову Величеству Турскому; но понеже Салтаново Величество содержати с Нами мир намерен крепко и ненарушимо, того ради в том их Запорожцов злом намерении, по Указу Его Салтанову Величеству, отказано, и к Хану о том Указ от него послан, дабы отнюдь их не принимал, и Орды им на помощь не посылал, и ссоры с стороною Нашего Царскаго Величества не вчинял, и отнюдь никакой причины к тому не подавал, и приказал крайнему своему Везирю о том объявить Послу Нашему, в Царьграде пребывающему, и что намерен он с своей стороны мир с Нами держать ненарушимо. Так же посылан он Гордеенко и все Запорожцы с писмами к Лещинскому, от Шведа нареченному Королю Полскому, прося его на помочь в Украйну, яко своего Государя, и те их писма переняты, и посланные пойманы и ныне держутца в Киеве; а вышеписанные и иные их воровские писма обретаются ныне в Нашей Царского Величества Посолской Канцелярии, которые тебе, подданному Нашему, Гетману, были объявлены. И видя Мы, Великий Государь, ту их Запорожцов явную измену, бунт и противность к Нам, Великому Государю, и злобу к своей отчизне, указали послать на них войска Наши из Киева плавною с Полковником с Петром Яковлевым, дав ему Наш Указ, дабы он, пришед к Сече, Наказному Кошевому и всему товарству объявил Нашим Указом, что ежели они принесут Нам, Великому Государю, повинную и покорение, и выберут, вместо вора и изменника Гордеенка, нового Кошевого Атамана и протчую Старшину, и обещаются, при крестном целовании, служить Нам верно; и те все вины их будут прощены, и оставлены они будут при прежних своих войсковых правах и вольностях; и как он Полковник Яковлев с войски Нашими к Переволочке пришел, и тамо застал их Запорожцев несколько тысяч человек, и посылал к ним, чтоб они покорились и вину свою Нам, Великому Государю, принесли; но они того не учинили и, сообщась с жителми Переволочинскими, с ними билися; что тот Полковник принужден оных, яко изменников, хотя и с уроном от Наших войск, достать штурмом; такожде и в обоих Кадаках и в иных местех подобныя противности они изменники, Запорожцы, войскам Нашим показали. Потом же, пришед он Полковник под Сечю и такожде, для увещевания Наказного их Кошевого и протчих Запорожцов, посылал Указом Нашим, дабы они вышепомянутую вину свою Нам, Великому Государю принесли, и выбрали, вместо Гордеенка, нового Кошевого Атамана, и обещались служить Нам, Великому Государю, верно: но они, яко древние и непокоривые бунтовщики, то все жестоковыйно презирая, не токмо того напоминания и увещевания не послушали, но и посланного с тем в воду бросили, и по войскам Нашим из города из пушок и из мелкого ружья жестоко стреляли, и Полковника от войск Наших Урнею, и иных добрых Офицеров, и с 400 человек рядовых, побили; что видя посланный с войски Нашими Полковник с посланным от тебя, подданного Нашего, в случение к нему Чигиринским Полковником Галаганом и команды его с Козаками (которые при том верно и мужественно службу свою к Нам являли) принуждены тот город штурмовать, и с помощию Вышнего оный штурмом взяли, сего Маия в 14 день, и их бунтовщиков Запорожцов побили и в полон побрали. И тако те злые Богомерские изменники и бунтовщики и разрушители покою в Малороссийском краю, давно заслуженную за свои злые дела, от Бога казнь и смерть праведно восприяли, и той своей погибели сами суть виновны, о чем Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, заблаго разсудили тебе, верному Нашему поданному, Гетману Иваиу Ильичу Скоропадскому и всем Нашим подданным Малороссийского народа духовным и мирским сею Нашею, Великого Государя, Грамотою для известия объявить и притом вам повелеваем: ежели из тех изменников Запорожцов, которые пошли к изменнику Мазепе, или из утекших при взятии Переволочки, Сечи и иных мест будут где в Малороссии укрыватися, и тех по верности вашей к Нам, Великому Государю, велеть яко изменников, сыскивать ловить и приводить к Полковником и Сотником, а им присылать к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, или к тебе, к подданному Нашему, Гетману, кроме тех, которые из тех же Запорожцов будут сами приходить и вины свои приносить, и оных тебе, подданному Нашему, Гетману принимать и приводить к присяге, и вины их им отдавать и сю Нашу, Великого Государя, Грамоту в войске Нашем Запорожском и по всей Малой России в городах, в местечках, и в селех прочитать, а у церквей, для объявления всем, прибивать указами, дабы о том всем было ведомо.
Дан в обозе Нашем, при Полтаве, лета Господня 1709, Маия 26 дня,  государствования Нашего 28 году.
 
LXII. УКАЗ ГОСУДАРЯ ПЕТРА О ПОСТРОЕНИИ, БЛИЗЬ ГОРОДА ПОЛТАВЫ, В ПАМЯТЬ ОДЕРЖАННОЙ, ТАМО НАД ШВЕДАМИ БАТАЛИИ, КАМЕННОГО МУЖЕСКОГО ПЕТРОПАВЛОВСКОГО МОНАСТЫРЯ, С ПРИДЕЛОМ САМПСОНА СТРАННОПРИИМЦА И ПИРАМИДЫ
 
1709, Июля в… день, Великий Государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, всеа Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, указал — по Имянному Своему, Великого Государя, Указу во благодарение Всемогущему Богу за полученную над неприятелем Каролусом XII, Королем Шведским, победу, юже, Его Всемогущего помощию, в 27 день прошедшего Июня месяца на бою, Его Царское Величество, под управлением собственною Своею Высокою Особою войсками Своими, с поражением всего неприятельского войска, одержал, и во знак и вечное напоминание той преславной виктории на том самом месте, где тот бой был, а именно неподалеку от Полтавы—построить монастырь мужеской и в нем церковь каменную, во имя святых верховных Апостол Петра и Павла, да нижную Преподобного Сампсона странноприимца, на которого память та преславная виктория получена; а перед церковию зделать пирамиду каменную, со изображением на ней персоны Его Государевы в совершенном возрасте на коне, вылитую из меди желтой, и под нею бой самым добрым художеством; а по сторонам той пирамиды, на доках медных же, учинить подпись со объявлением всех действ от вступления в Украйну того Короля Шведского и с получением сей баталии; и быть в том монастыре Архимандриту с шапкою, и келии, и ограду построить, и для поспешения в том строении имать хоромныя строения и иные всякие потребные вещи и работников из деревень и дворов изменичих, а именно бывшего Полтавского Полковника Герцыка; а в награждение к томуж монастырю дать и изменничьих деревень и мельниц, доложа Его, Великого Государя а все то зделать из монастырского Приказу.
 
LXIII. ПРОСИТЕЛЬНЫЯ СТАТЬИ, ГЕТМАНА СКОРОПАДСКОГО ПОД РЕШЕТИЛОВКОЮ, 17 ИЮЛЯ, 1709 ГОДА
 
По превеликой милости своей изволил Ваше Царское Пресветлое Величество, при избрании и наставлении мене Гетмана и Старшины в Глухове, обещати заховати и утвердити все наши войсковые волности, права и порядки на тих статьях, какие были от Пресветлейших и Самодержавнейших, Государей, Царей и Великих Князей, блаженныя и вечностойныя памяти Отца и Брата Вашего Царского Величества за прошлих Гетманов всему войску Запорожскому данные и утвержденные. Прето теперь о милостивое тых статей, волности и права наши утверждаючих на дание Вашего Царского Пресветлого Величества всепокорне молим. Сверх тых статей и в сих нуждах наших милостивого Вашего Царского Пресветлого Величества просим призрения.
 
Р Е Ш Е Н И Е
 
 
На 1 статью.
 
Права и вольности и порядки войсковые от преждебывших Великих Государей, Царей Всероссийских, от Его Царского Величества прежним Гетманом в статьях изображенные, а особливо на которых приступил Гетман Богдан Хмельницкий с Малороссийским народом под Высокодержавнейшую руку блаженныя памяти Великого Государя, Царя Алексея Михайловича, Всероссийского Самодержца, Великий Государь, Его Царское Величество, в Грамоте Своей, за подписанием Своея Монаршеския Высокия руки, при наставлении его господина Гетмана в Глухове на Гетманский уряд, генерално уже подтвердить изволил, и оные и ныне ненарушимо содержать, по милости Своей Монаршей, обещает; а статьи ему, Гетману, обстоятелные, во утверждение того, против прежнего дадутся впредь, сколко скоро время допустит.
 
2.
 
Когда по премощнейшом Вашего Царского Величества Указу случится кому от нас, без енералного походу, з частию войска Малороссийского на службу вытти, где потреба укажет, тогда тот, кому над помемененным нашим войском вручена будет от зверхности Гетманской команда, абы, по благозрителной Вашего Царского Величества милости и повелению, сам, не будичи у Енералов и Офицеров под комендою, подлуг Указу Вашего Царского Пресветлого Величества, по согласию з ними, войско себе врученное управлял. А то для того, чтобы господа Енералы и Офицеры не заживали Козаков до вожения дров, сена и пасения быдла и коней, як перед тим в розных до Полши походах деялося, що себе войско за великую приклость, нужду и утиск имело.
 
На 2.
 
Чтобе Наказным над Малороссийскими войсками не быть под командою Великороссийских войск Генералов, тому збытися невозможно, ибо сначала всегда они безпрекословно бывали под командою полковых Воевод войск Великороссийских и Генералов, а помянутым Генералом от Его Царского Величества накрепко указано будет дабы Козаков, кроме войскового дела, ни на какие свои приватные услуги отнюдь не употребляли, и воинские дела управляли с совету и согласия с Наказными; а буде Генералы то чинить будут противно Его Царского Величества Указу, и ему господину Гетману, також и Наказным о том доносить Его Царскому Величеству, за что восприимут оные преступники Его Царского Величества Указов жестокой гнев.
 
3.
 
Артиллерия войсковая, которая, по измене Мазепиной, з Батурина взята, а в Севску тепер найдуется, всепокорнее просим милостивого Вашего Царского Величества Указу, дабы войску нашему была отдана.
 
На 3.
 
Часть немалая артиллерии, в Батурине взятой, отдана, по прошению, господину Гетману, а досталные пушки имеют, на память измены Батуринской, яко против Его Царского Величества войск от изменников употребленные, отвезены быть в Московский Цейхаус, по обычаю всего света; что все в неприятельских руках, хотя 24 часа бывшее, за добычу признавается.
 
4.
 
Арматы, взятые в полку Гадяцком з-розных сотень и в Харков запроваженные, абы были тем же милостивым Вашего Царского Величества Указом привернены. Там же местечко Котелва, которая всегда до полку Гадяцкого належала, абы и теперь, по прежнему, до тогож полку прислушали.
 
На 4.
 
Пушки, взятые и с полку Гадяцкого для наступления неприятельского, из некрепких мест отдать Его Царское Величество, по прежнему, укажет, кроме тех мест, которые в измене против Его Величества явились, а местечко Котелво, понеже оное, по докучному от тех жителей Его Царскому Величеству челобитью, дабы им для близости и удобства в присутстве Ахтырского полку, от Его Царского Величества к тому полку определено и ведение. Того ради, того Его Царского Величества Указу ныне уже отменить невозможно.
 
5.
 
Господа Воеводы, где колвек по давных президиях зостают, абы до жадних порядков и дел полковых и градских не интересовалися, але жебы самим толко замков пилновали и людей Малороссийских разсверепивших и власти себе належной непослушливых на службу не приймали, так теж обид людем меским не чинили, и сами себе в приключающихся справах управи, без Старшины нашой, не чинили. Кгварнезоны ново, по городах некоторих Малороссийских, для неприятельского нашествия, осаженые, абы теперь когда неприятель там преславно и вечно памятно щастием и непобедимыми Вашего Царского Величества силами есть побежден, же весьма в отчизне нашой не обретается, милостивим Вашего Царского Величества повелением были зведенные.
 
На 5.
 
Воеводам, по давнему обычаю, в Украйне пребывающим, Указом Его Царского Пресветлого Величества подтверждено будет, дабы до Малороссийского народа людей без Указу отнюдь не интересовались, и прав их и волностей ненарушивали и в суды и росправы их невступались, а до кого из Малороссийского народа какое важное дело будет, о том, с согласия тех мест Полковников или Старшины, розыск и справедливость по правам их чинили, кроме Государственных дел, яко измеиа и прочее тому подобное; из городов же, в которых, для неприятельского наступления, гарнизоны Великороссийские введены, кроме Полтавы, из которого гарнизону выводит невозможно, ибо болшая часть городов того полку были в бунте обще с Запорожцами; того ради опасно оный, яко крайней город, без гарнизону оставить, дабы теже бунтовщики Запорожцы с единомысленники своими не учинили паки какого возмущения.
 
6.
 
На Козацких дворах самоволне абы нихто з Великороссийских людей не становился, але жебы там становился посланный и Посланники, где от Старшины городовой или селской указано будет; бо чрез тое волность Козацкая, за которую едину тилко служат, нарушается.
 
На 6.
 
О сем крепко заказ учинен будет; но ежели такие обиды от войск Великороссийских впредь где случатся, тоб о том объявили будучему при господине Гетмане, для всяких дел Его Царского Величества определенному, Ближнему Столнику Андрею Петровичу Измаилову; також буде то в Киеве или вблизи оного случитца, то Воеводе Киевскому Князю Дмитрию Михайловичу Голицыну, которые о том по розыску будут, чинить справедливость.
 
7.
 
Подвод жебы самоволне не брано и коней тых в подводу не завожено, яко перед тим в сих часах на килко тысяч с розных полков забрано и не поотдано. Так же и вымыслов на ратушах и над людми збытков бъючи их и мордуючи не чинено; а особливе войска Великороссийские, когда лучится им переходити чрез Украйну, абы обид и разорения людем Малороссийским не наносили и не чинили.
 
На 7.
 
Чтоб постою на Козацких дворах без крайней нужды не было, о том подтверждено будет Великого Государя Указом; а что при том в той статье к лицу Великаго Государя выражено, что одну Козацкую волность которая тем нарушается, они служат, и того было так выписывать ненадлежало, ибо весь Малороссийский народ доволно милости Царского Величества имел и ныне имеет в содержании всех привилей и волности и свобод их пача всех иных народов и сверх того всего, какая оборона ныне, чрез персоналной привод и мужественное оружие Его Царского Величества споражением неприятеля и разорителя Малороссийского краю Короля Шведского и изменника Мазепу, учинена, и они от крайией погибели и руины и порабощения освобождены; так же и в прошедших временах от наступления Полского, Турского и Татарского от войск Великороссийских всегда охранены, и за то доволно причины имеет весь народ Малороссийский Его Царскому Величеству служить верно, паче прежняго.
 
8.
 
В нынешнем времени, за уведением неприятеля Шведа чрез проклятого Мазепу и его единомислников, великое по многих полках и местцах учинилося разорение. Так же установичними походами Козаки вельми знищели, прето для тих нужд и подможения, а паче для построения разоренных и соженных немаль по всей Украйне селений, просим на лет килко от службы войсковой пофолкгования.
 
На 8.
 
Для нынешнего разорения Малороссийского краю, милосердствуя Его Царское Величество об оном, указал нынешнее лето войско уволнить от воинского походу, кроме разве самой крайней нужды и то некоторого числа, ко охранению сего краю, по требованию случая.
 
9.
 
Любо то Запорожцы проклятые чрез явную свою измену и противность утратили Сечь, одник, понеже весь Малороссийский народ от толь рибами и солью питался, но всяком зверу имел добыч, абы и теперь, по ускромлению помененных проклятих Запорожцов, милостивым Вашего Царского Величества Указом волный туда з Украйны был путь для помянутой добычи и яко от Господина Воеводы Камяно Затонского, так и от людей в кгварнезоне том будучим, таковым примишленникам жадная не чинилась обида и препятие.
 
На 9.
 
Сие позволение Малороссийскому народу, по милости Царского Величества, дается и о том совершенное определение, как тому порядочным образом чинитися, учинено будет вскоре; а пока то состоится, ныне того позволить невозможно, ибо опасно, чтоб под таким предлогом бунтовщики Запорожцы в тех местех паки не возгнездились и собирания бунтовския не учинили.
 
10.
 
Един проклятый Мазепа з малим своих единомысленников числом изменик Вашему Дарскому Величеству а на всех нас, при верности Вашего Царского Величества непоколебимо зоставшихся, порок и досада от Великороссийских людей, когда називают нас изменниками, натягается; прето абы всемощнейшим Вашего Царского Величества, и тая досадная укоризна заказана Указом.
 
На 10.
 
О сем всегда от Его Царского Величества запрещение было, дабы верных Его Царского Величеетва подданных Малороссийского народу никто измениками называть не дерзал, ибо кто тому преступлению не виновен, и ныне то Указом Его Царского Величества еще накрепко заказано будет.
 
11.
 
Войска охочие, которие верне служили и служат Вашему Царскому Величеству, яко то компанея Хведкова, Ковбасина и Чучина, так же Сердюцкий полк Бурляев, в яких прежде полках свои мевали станции, з тых полков иные чрез неприятеля разорение и до инших Шведов полонников для прокормления послано. Зачем где тии компанеи и Сердюки впредь мают мети станцию и откуду плату и месячное, о которие уставичне будучи и наси по все часи упоминаются на тое отнюдь жадного так готового скарбцу, яко и способу, иль под сее разорение одколь бы оных грошей на заплату помянутому охотницкому войску и на всякие инные расходи и потребы войсковые взяти, не меем. Скарбы зась войсковые и изменничии Мазепин, одни разобраны, другие з ним же завезены, а наш з оних ни единой денги не осталося; в том теды просим Вашего Царского Величества призрителного разсмотрения и милостивого Указу.
 
На 11.
 
Под нынешней нужнейшей час надлежит охотные полки поставить, для пропитания, на станциях, в тех местех, где великого разорения не было, для чего оные полки ныне и от походу военного уволняются; а понеже впредь потребно вскоре определение учинить приходам, как на заплату сим полкам, так и на иные росходы и потребы войсковые нужным: того ради потребно, дабы господин Гетман прислал к Его Царскому Величеству немедленное известие, какие при прежних Гетманах, також и при последнем бывшем изменнике Мазепе, были положены на народ Малороссийский налоги и подати и с чего, какие в войсковой скарб и на протчия налоги и подати и с чего, какие в войсковой скарб и ва протчия иждивения приходили со всем полком доходы; и потому может Его Царское Величество легко о всем определение учинить, дабы то ко всех удовольствованию и без народного отягчения было.
 
12.
 
Прежде нашествия неприятельского дворы Вашего Царского Величества в Чернегове и внутрь города и по за городом, на тридцать сажен поломанные зостали, о тых по челомбитию граждан Чернеговских, милостивого Вашего Царского Величества просим Указу, абы могли они знову на тих купленных пляцах селитися, поневаж оные суть немалим их коштом покушения.
 
На 12.
 
Понеже дворы в Чернигове ломаты для укрепления и безопасения фортеции Черниговской, того ради невозможно тех дворов, для лучшего впредь состояния той фортеции, позволить паки строить; но отвесть тем, у кого те дворы сломаны под строение, в иных местех удобных, земли сколько пристойно.
 
13.
 
Со всенижайшим Вашему Царскому Пресветлому Величеству поклоном и о сем всепокорнее челом добиваем, дабы в надлежащих потребах власные именные Вашего Царского Величества Указы не от многих в различные реименту Гетманского полки и городы, но от Вас Великого и всенадежномилостивого Государя нашего, не до кого иншого, тилко до самой власти Гетманской были посиланые; и дабы тые Гетман от себе в городы реименту своему разсилал.
 
На 13.
 
Как прежде сего было определено, так и ныне Царского Величества Указом подтвердится, чтоб все Великого Государя, надлежащие в Малороссийский край, посланы были к одному Гетману из Приказу Малыя России и от Министров Его Царского Величества, которым те дела вручены суть, а не от кого иного.
 
14.
 
По всепочтеннейших Вашего Царского Величества подорожных грамотах, за которыми еще болш и под чиим именем подорожними меются по городах и селах Малороссийских выдавати подводи, и о том просим указного Вашего Царского Величества определения.
О сем всем паки и паки припадающе под повелительные Вашего Царского Величества стопи, неотреченной милости и всемощнейшего грамотного, Вашего Царского Величества, Указу сторично и всесмиреннейше просим.
 
На 14.
 
Давать по подорожным подводы надлежит с Москвы, за подписанием Судей Московского, а почтовые Ямского Приказов; а ис походу, за подписанием господ Фелт-Маршалов и Министров Посольских дел, також главную команду имеющих Генералов, ежели в котором особливом корпусе войска кому команду иметь прилучитца, а городов знатных, за Воеводскими или Коменданскими руками.
Государственный Канцлер Граф Головкин.
Дан в Киеве,
31 Июля, 1709 году.  
 
 
LVII. К НЕМУЖ ОТ МИРГОРОДСКОГО ПОЛКОВНИКА
 
По повелению вашей Ясневельможности сей опасный путь я предвосприяв, приехав счастливо в Сорочинцы, где Его Царского Величества войска обретались, и хотя мне сначала и веры неняли и за караул держали и описывались к Двору Царского Величества, но оттуду получа Указ, отпустили меня за караулом к Его Царскому Величеству, где принят надсподевание милостиво, и изволил Царское Величество того предложения от вашей милости, добродея приказанного, выслушать у меня сам, зело секретно, и хотя то изволил принять зело желательно и весело: однакож о том сумневался, правдуль я то от Вашего Сиятельства поведаю, понеже мне от вас на письме подлинно ничего не выражено, и по многому моему предложению и утвержению верою и присягою, повелел Его Величество со мною трактовать секретнейшим своим Министром, и хотя на все кондиции, предложенные именем Вашей Ясневельможности соизволено от Его Царского Величества, однакож и Гарантии немалая трудность являлась, но как от меня предложено, что жадною мерою без того быть не может, то и на то соизволено, только твержено о исполнении с вашей стороны. И хотя все то так со мною совершено, однакож не позволено мне было о сем до Вашей Ясневельможности писать, знатно не доверивая еще, хотя потом присланной от вашей Ясневельможности цырюлик господина Войнаровского Шишпевич до меня с листами приехал; потом, хвала Богу, по вашему повелению, и Полковник Охочий Компанейский Галаган с не скольким прибыл сюда товарством, и тогда уже со стороны Царского Величества поверено моему предложению и вашей Ясневельможности намерению, что оное истинно, и приказано cие отправить; все пункты подписаны, и ныне ожидаю на все от вашей милости, добродею, конфирмации, застаю и проч.
Д. Апостол.  
 
LVIII. МАНИФЕСТ ГОСУДАРЯ ПЕТРА І, С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПИСЬМА МАЗЕПЫ К ПОЛЬСКОМУ КОРОЛЮ
 
Божиею поспешествующею милостию, Мы, Пресветлейший и Державнейший Великий Государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, Самодержец Всероссийский, и проч. и проч. объявляем Малороссийского народу духовного и мирского чину людем, а особливо войска Нашего Запорожского Старшине Генеральной, Полковником, Сотником, Ясаулом, Атаманом Городовым и Куренным и всем козаком, також и Поспольству, верным подданным нашим: чаем, что уже всем то ведомо, како Мы в нескольких грамотах Наших, також и Гетман Наш, войска Запорожского обеих сторон Днепра Иоанн Ильич Скоропадский в Универсалах своих ответных о измене Богоотступного вора изменника бывшого Гетмана Мазепы, вам ясными доводами доказывали, что оный Богоотступник оную для собственной своей тщетной славы и властолюбия учинил и Шведа для того в Украйну призвал, дабы поработить сей Малороссийский народ паки под древнее ярмо Польское, и церкви Божии лишить благочестия и привесть в Унею, хотя оный в пашквилях своих, во образ Универсалов за рукою и печатю своею, для возмущения народу Малороссийского выданных з Богоотступною совестию кленется: будто для общей пользы народа Малороссийского и содержания волностей их, и чтоб оному не быть ни под Нашею, ни под Полскою властию, но содержатися особливо свободному, в чем будто ему от Короля Шведского обещание дано. Но ныне та его богомерская ложь объявилась явна, что он как все в том пашквиле своем фальшиво, так и сие ложно прелыцая народ Малороссийской, писал, а имянно сего Января месяца пойман в местечке Лисенке и привезен в Киев, от него изменника посланный к Лещинскому шпег, Рошенской житель, Феско Хлюс, у которого, междо иными, найден его изменника Мазепы лист, за рукою его и печатю, к развратнику отчизни своей, от Шведского Короля вверженному на Королевство Польское Станиславу Лещинскому, по Полски писанный, который подлинный Мы, для лучшего известия и уверения, к Гетману войска Нашего Запорожского Иоанну Ильичу Скоропадскому послали и повелели оный объявить в войске Нашем Запорожском и по всем полкам. А при сем, переписав оный, для лучшего выразумения на Российской язык, список со оного переложить повелели, в котором он пишет, призывая того Лещинского на отобрание Малороссийского краю, будто по общему желанию всея Украйны, называя его себе Государем, а себя его верным подданным, а Украйну наследием его Лещинского, и потому явно с какою совестию оный богомерзкий изменник предает себя Всевысшшего суду, будто оный измену свою учинил для пользы Малороссийского краю и содержание волностей, и чтоб им будто ни под Нашею, ни под Полскою властию не быть, но особливо свободным остатися; а ныне по тем его, Богоотступного изменника, писмам явилася явная ложь и предательство под Полское иго Малороссийского народу; а и сверх сего Нам от верных особ известно, что оный, желая себя под Полскую область поддать, получил уже от Лещинского за то себе гонор Воеводства в Полше и титул Княжения Северского. Какою же безбожною злобою оный изменник Мазепа к Малороссийскому народу духовного и мирского чина дышет, то явно ис последующего объявления, что в сих же числех пойман близ Глухова, в селе Коренце, шпег, от негож изменника Мазепы посланный, Менской сотни козак Григорий Пархомов, и привезен в Наш главной квартер в Сумы, где, по роспросу и розыску, сказал, будто послан он от Мазепы с писмами к Преосвященному Архиепископу Чернеговскому, к Глуховскому Сотнику Туранскому, к Князю Четвертенскому и к Атаману Глуховскому Карпече, которые писма будто внавечерии Рождества Христова отдал Архиерсю чрез служебника его, а прочия им самим; и как помянутые Князь Четвертенский, и Атаман и служебник Архиерейский оному представлены, то им тот шпег и в очи то говорил. Но Мы, Великий Государь, милосердуя об оных подданных Своих, не поверя тем доношениям, велели того шпега в том пытать, в которой пытки объявил оный шпег, что послан он нарочно от Мазепы в Глухов, а писем с ним ко оным особам не было послано, а обещаны ему от него Мазепы деньги, дабы, когда пойман будет, сказал нарочно, будто он от него с писмами к вышеписанным особам послан, и оные писма им будто отдал, дабы их теди привесть в Нашу, Великого Государя, немилость, которой шнег для подлинного уведомления той злости изменника Мазепы послан к подданному Нашему Гетману Иоанну Ильичу Скоропадскому и к всему войску Запорожскому, и велено оного, по обявлении всем, казнить смертию. И тако надлежит верным Нашим подданным Малороссииского народа, видя сию явную измену Богоотступника Мазепы, к предательству отчизны вашей в Полское несносное ярмо намеряемое, також и желательство к погублению знатных особ духовных и мирских Малороссийскаго народу, от его Мазепиных прелестей остерегатись и оных отнюдь не слушать, но где могут неприятелю Шведу и изменнику Мазепе и единомышленникам его приключати всякой вред, и при войсках Наших Великороссийских стояти против неприятеля мужественно, и где от него Мазепы и от Шведов какие подсылки или шпеги явлтся с писмами, или и без писем, також и к ним посланные, тех ловить к Нам, Великому Государю, присылать, за которую свою верность восприимут от Нас, Великого Государя, милость и награждение и крепкую оборону. Дан в Сумах, Января в 21 день, 1709 года.  
 
LIX. СПИСОК С ПИСЬМА ИЗМЕННИКА МАЗЕПЫ, ПИСАННОГО К ЛЕЩИНСКОМУ И ПРИЛОЖЕННОГО К МАНИФЕСТУ
 
Наяснейший, Милостивый Король, Государь мой милостивый.
Уже то второй лист изображением подданской моей униженности к Вашей Королевской милости посылаю, сумневаяся, ежели могл прежний в таком замешанном состоянии дел в своем пути дойти; а как я в прежнем желаемым усердием и публичным всей Украйны ожиданием покорно просил Вашей Королевской милости, дабы ко освобождению наследия своего непобедимую изволил подать десницу, паки и ныне таки тож самое повторяю, и ожидаю, ожидаю счастливаго и скорого Вашей Королевской милости прибытия, чтоб мы могли соединенным оружием и умыслы неприятельско Московского намерения, в начале усмирить дракона, наипаче ныне, когда начала Москва грамотами своими простой бунтовати народ и гражданскую сочинять войну; и хотя оной еще никакого не имеет виду, однакож те искры, утаенные в пепл, надобноб временно гасить, чтоб из оиых к публичному вреду какой не произошел огонь, для чего, яко овцы, в лимбе (сирчь в притворе адском или чистце) ожидаем пришествия Вашей Королевской милости, аки избавителя нашего, и прося о том покорио, лобзаю тысячнократно непобедимую Вашу десницу.
Вашей Королевской милости, моего милостиваго Государя верный подданный и слуга нижайший Ян Мазепа , Гетман.
Из Ромна, Декабря в 5 день, 1708 году.  
 
LX. МАНИФЕСТ ГОСУДАРЯ ПЕТРА І
 
Божиею поспешествующею милостию, Мы, Пресветлийший и Державнейший Великий Государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, Самодержец Всероссийский и проч.
Всем вобще и комуждо, особливо же верным Нашим подданным Малороссийскаго народу духовным и мирским, обявляем, что хотя Мы, в первых Своих грамотах, о всем на выданныя неприятельския Шведския и изменника Мазепы прелестныя к народу Малороссийскому письма с явными доводами описали, в каком намерении к порабощению народа Малороссийскаго оной неприятель со изменником, Богоотступным Мазепою, согласясь, в сей край пришел, також и каких ради праведных причин Мы, Великий Государь, сию войну против короны Шведской начали, так, что и непотребноб было более его сего повторяти; но понеже Нам в сих числах донес выданный, за подписью и печатью Короля Шведскаго, по 16 Декабря месяца прошлаго 1708 году, безстыдной Универсал, на Малороссийском языке, которой наполнен грубой лаи, касающийся высокой персон Нашей и ради нескладной, явной всем и простым, а не то умным людям лжи, самохвальства и кичения его удобнее может, стыдным и возмутительным пашквилем, нежели Королевским Универсалом, назван быти; и хотя Мы, Великий Государь, во всю сию с Королем Шведским войну, от всех таковых безплодных и междо политическими и Християнскими народы, а не то что коронованными главами, незвычайных хул к персон его Королевской, как письмах, так и в разговорах удерживались, однак принуждены были уже многократно от него такия Королевским особам неприличные хулы Особе своей и славе народа Нашего касающияся, высокодушно сносити и наипаче оныя правостию оружия Нашего, нежели тщетными взаимными укоризнами письменными оную обиду Нашу мстить намеряя; но ныне, видя в сем названном Универсале наипаче прежнего оныя хулы и лаю, меру превозшедшия и како признаваем, по совету и составлению Богоотступного изменника Мазепы, к подданным Нашим Малороссийского народу для возмущения выданныя, принуждены на оные взаимною мерою ответствовать повелеть, не для такого намерения, яко бы мы чаяли, что оныя клеветы у верных Наших подданных веру обретут, в чем не сумневаемся, видя к себе непоколебимую верность оных, но наипаче, дабы не вменил себе вышеписанный и самохвальный Наш неприятель то в разум и похвалу, яко бы не могли мы студную его ложь ясными доводами опровергнути. И первое объявляется в том его клевет исполненном возмутительном письме: будто мы, преломав мирные договоры с ним, Королем Шведским, без причины воевать провинцию его начали, и то первая есть ложь, ибо уже довольно в первых грамотах Наших праведныя причины начинанию сия от Нас войны объявлены, что мы мстя свою персональную и Послам Нашим нанесенную обиду в Риге, за которую управу на грубого Губернатора Рижского, по публичному прошению Нашему чрез Послов Шведских учиненному, он, Король Шведский, Нам дать явно отрек, також и для отыскания и привращения от многих столетных времен Предком Нашим, Великим Государем Российским принадлежащих провинций: Ижерской и Корельской которыя корона Шведская, по истинне рещи изменнически, а не честным военным способом, во время трудных и от неприятелей иностранных, в Российском Государстве тогда свирепствующих, по обычаю своему древнему, как со многими Государствы оная корона тож учинила, вкравшись притворною своею приязнию и будто помощию, за мирным постановлением, вероломно и неправедно отторгнула, и в начале будто в залог в претендованных некаких деньгах хотя и за непоказанную помощь, на несколько лет оными завладела, а потом усмотря паки труднейшее Российскому Государству военное время с Королем Польским, взятием коварным Новаграда и добыванием Пскова до невольного уступления оных вышепомянутых провинцей принудила; и понеже всякий Государь обязан, усматривая добрый случай, о привращении неправедно от Государств своих отторгнутого старание свое прилагати; того ради невинно сей гордый неприятель Нас, Великого Государя, такими хульными словесы за то поносит, не имея силы оружием оные отобрати, и того ради ищет, по древнему обычаю своих вероломных предков, подысками и изменами и возмущением безчестным подданных против Государя своего к тому намерению достигнути; ибо оные предки его не токмо от Российского Государства, но и от Римского Императора и от Датского и Польского Королевств, многия пространныя провинции и городы неправедно и вероломно за трактами и союзами отторгнули и завладели, усмотря сметение междоусобное или иностранных неприятелей, на те Государства тогда сильно наступающих; как и он Король оным последуя и в сей войне не своею силою оружия, но наипаче изменами и учиненными факциями и возмущении подданных в Польше и в Саксонии большую часть дел исправил и в силу пришел, ибо под образом защитителя вольностей в Польшу и Саксонию вманясь и подданных обольстя, права их и вольности переломав и имении пограбя, войско свое гладное и безоружное размножил, вооружил и удовольствовал, и под таким же образом и злым намерением склоня изменника Мазепу обещании своими, вошел в Украйну, хотя ему поработить народ Малороссийской и отторгнуть от Нашея Державы, привесть паки под прежнее несносное ярмо Польское и послушника воли своей Лещинского, как то явно народу Малороссийскому доказано и из перенятого подлинного листа изменника Мазепы, к Лещинскому писанного, показано, в котором письме оной его на завоевание Украйны призывает, называя его Государем своим, а малую Россию наследием оного, из чего их враждебные умыслы о порабощении сего народа явны, хотя в сем своем письме Король Шведский ложно того отрешается, объявляя, будто никогда того не намеривал, чтоб Украйну Польше завоевать и от Польши себе что присвоить: на то первое уже явно из письма помянутого Мазепина к Лещинскому писанного, второеж из присвоения Княжества Курлянского в Шведской области, в котором и Губернаторы Шведцкие уже постановлены. Что же напоминает Король Шведский о приступлении изменническом Мазепы, будто с первенствующими народа Малороссийского, и что по прошению будто народному то учинено, для отвращения и разорения и получения обороны сему краю, и то явнаяж всему народу Молороссийскому ложь и обман, ибо известно им самим, что собою и без совету и ведома народного оный Богоотступной изменник Мазепа тут измену учинил, для собственной своей тщетной славы и властолюбия, и факциями своими в сей край проводил неприятеля, изнищалое, изголодалое войско Шведское паки отчасти посилил, которое при Смоленских рубежах, при продолжаемом приходе з гласу и нужды истаяв и от войск Наших до остатку разорено бы быть могло. И кто же из Малороссийского народа, кроме самых малых единомышленников и поставленных в знатные уряды особ, при нем изменнике ныне остались, из которых многие, пребывая в крепком карауле Шведском, немогуще убегнути, тамо остатися принуждены; ибо от какой бы неволи всему народу Малороссийскому обороны себе еретической требовать, когда под высодержавною Нашею рукою, в таком изрядном и довольном состоянии, при вере благочестивой, при правах и вольностях своих живучи, день от дня умножался; понеже Мы, Великий Государь, ниже пенезя в казну свою со всего Малороссийского народа никогда не брали и не требовали; но разве от тогож изменника Мазепы какие обиды и налоги, без ведома Нашего, оный претерпел, и кроме службы их звычайной козацкой, во время нужное и военное, ничего с них не спрашивали Себе; а какую добротливость Король Шведский, по тому своему фальшивому обещанию к народу Малороссийскому, по вступлении своем в сей край, являет и како оной разоряет, и какими тяжкими поборами, под видом несносных провиантов, отягчает, то тем известно, в которых местах они Шведы были; також како уже многие места свирепо, по указу его, позжены и невинные жители, яко верные Государю своему, тирански порублены. Что же принадлежит о самохвальных его, Короля Шведского, ложных объявлениях, о победах, будто над войском Нашим, причитая уступления войск Наших с доброго воинскаго разсуждения, учиненное, для утомления его войск к побегу; и тако надлежит то во осмотрении иметь, что в нынешние веки и сильнейшия и обученнейшия войски и славнейшие Генералы, кроме отчаянных вертоглавов, без крайней нужды и усмотренного фортелю, никогда до главной батали не приступают, но воинские свои действа отправляют вымыслами, утомляя неприятеля маршами и партиями; ибо трудно на одной батали главной щастие и благосостояние своего Государства отважить, но, с помощию Вышнего, мы, усмотря удобное время и место, и от одной батали не отречемся. Какия же, однако, с помощию Вышнего, воинскими Нашими действы приключены неприятелю уроны, то признавают сами Шведския главнейшия особы, в перенятых от них письмах, до Шведской земли писанных, також и взятые от них пленные и приходящие непрестанпо перебегчики, ибо из главнаго Королевского войска близ половины, по выходе из Саксонии, оного убыло, и не то что удивлению, но и смеху достойно, что в том письме Шведского Короля не токмо Головчинскую акцию, при которой они, однакож, вдвое или больше перед Нашими людей потеряли, но и побиение части своего войска при Черной Напе, где 6 знамен их взято: но что еще удивительнее и совершенную победу над Левенгауптом, который от 16,000 человек войска на силу с 3000 к нему Королю привел, и все пушки и большую часть знамен потерял, и с 8000 возов нашим в добичю оставил, которое все и с полторы тысячи пленных в Смоленск явно, во знак победы, привезено что едва он Генерал вплаве с достальными чрез реку бегством спасчись, ушел, однакож с безстыдною в лице всего света ложью в победу и побиение нашего войска приписует; такоже и Генерала Либекерова корпуса разрушение, который видя свою погибель, постреляв всех у конницы коней, на силу с досталными людьми на корабли ушел, признать не хочет; и незнамо какими никогда бывалыми будто находками над войски Нашими хвалится, где всегда войск своих не мало потерял, яко и на Десне, которой реки удержания ради крутых с другой стороны берегов и наступивших морозов, от которых оная в некоторых местах покрываться льдом было уже начала, и ради потребного взятия Батурина с единомышленниками Мазепиными, невозможно было, но по знатном уроне, неприятелю приключенном войски Нашими, для потребнейших действ оттуды отведены. Такоже он Король Шведский и урон своих под смелым, от Наших войск претерпенный, с явною ложью себе в выигрыш приписует, о которых всех тщетных похвальбах более смеху, нежели почтения достойных, не разсуждаем потребно быть распространять, ибо оные их лжи и самохвальства всему уже свету известны и нихто в Европе их Шведским разглашаемым ведомостям, яко от всегдашних лживцов происходящих, веры не подает, и пароль их лживый во всей Европе никому не имоверен, но уповаем Мы, при помощи Вышнего, во время удобное, ему гордому неприятелю своему, в самом деле, оружием Нашим показать, что то его поношение войск Наших ложно, как и Левенгоуптов корпус, который усильнее Нашего корпуса числом был, то довольно чувствовал. Что же принадлежит о лживой его, Короля Шведского, клевете, где, прикрывая ненависть свою к благочестивой Нашей церкве и провославной вере, и знатно, по злобному и богоотступному совету Мазепину, напоминает, будто Мы, Великий Государь, с Папою Римским о соединении веры трактуем, и то паче посмеянию, нежели иноверию, достойно, и да сохранит нас Вышний, дабы Мы, яко поборителю о благочестии и в мысли о том имели, чего во веки истинною доказати нихто не возможет; а что он, в довод тоя лжи, представляет, будто от Нас позволены вновь Римляном костелы на Москве имети и Езуитам школы отправляти, и то не есть новое от Нас позволение, но от Предков Наших, Великих Государей, Царей Всероссийских для иноземцов, в службе Нашей сущих и в Государствах Наших купечество отправляющих, позволено, не одной Римской, но и Лютерской и Колвинской веры костелам быти и школы им, для обучения детей держати в одной Немецкой слободе, где они живут; в Козани же, и Астрахани, и Сибири и в иных Наших землях позволено издревле и бусурманом мечеты, а Калмыком и иным поганом молбищи свои имети; и знатно, что ввержены сии лживые плевелы по внушению воровскому Мазепину, для наведения какого либо на Нас, Великого Государя, подозрения и для прикрытия показанного грабежу и ругательства Шведского церквей благочестивых и святыни в Литве и в здешнем Малороссийском крае, о чем пространнее, прежде сего, объявлено. Обнадеживанием же его Короля Шведского здешнему Малороссийскому краю обороны, как ложно, так и невозможно; ибо как может он у в таком отдалении земель своих от сего края пребывая, оный оборонять? Ктому же укоряет он Нас отяхчением земель Наших, не объявляя о себе како его земли от многих поборов и выборов рекрут так разорены, что многия пусты остались, а провинция Лифляндская, которую предки его, за клятвою таких кондициях, что оная привольностях своих содержана быть имеет, из под Польской власти оттургнули, в такую неволю отец его и он пороботали, какой больше нигде быти не может: ибо всю шляхту без всяких причин, маетности их и имений лишили и откупщиком оные отдали, которые же из них знатные, на привилегии свои ссылаясь, просили в том пощады и вносили протестации, и тех многих мучительными смертьми тирански казнили. Однакож не устыжается он, Король Шведский, такия свои немилосердия к подданным на Нас возлагати, чего Нам доказать не может, ибо Мы всех подданных Своих при правах и вольностях их не нарушимо всегда содерживаем; а особливо Малороссийскому народу все обещанное, при принятии их под Высокодержавную Отца Нашего, блаженныя памяти, Великого Государя, Его Царского Величества, руку, что содерживали и впредь содерживать будем. Прочия же его Короля Шведского, противо коронованных глав обычая нанесенныя на Нас клеветы и хулы, сокращения ради, не разсуждаем достойны быти ответу, ибо не надлежалоб потентату честолюбивому обходиться такими, возмутителям одним обыклыми, делами; но найпаче Мы, уничтожая оные, яко самые клеветы, минуем, и токмо вышесписанное, верным Нашим подданным, на улику лжи, в том хульном письме содержаной, объявить сие потребно быти разсудили, напоминая им при том, паки милостиво, дабы на сии злодейственныя и конечной погибели и порабощению их, с совету изменника Мазепы, вымышленныя прелести, не смотрели и ни обещаниями, ни угрозами неприятельскими себя от начатой своей к Нам, Великому Государю, верности отлучать не допускали, но оному, при Великороссийских Наших войсках, везде мужественно отпор и промысл над ним чинили; ибо уповаем на милость Вышнего, что вскоре оный неприятель найпаче упомлен, и от Нашего оружия поражен, и из Государств Наших выгнан будет, и оные верные Наши подданные, по прежнему, при правах и вольностях своих вечно в покое и тишине благополучно жительствовать могут; от Нас же, за ту свою показанную верность, вящую милость и награждение получат.
Дан в Сумах, Февраля в 3 день, 1709 году.  
 
LXI. ГРАМОТА ГОСУДАРЯ ПЕТРА I К ГЕТМАНУ СКОРОПАДСКОМУ И КО ВСЕМУ МАЛОРОССИЙСКОМУ НАРОДУ ОБ ИЗМЕНЕ ЗАПОРОЖСКИХ КОЗАКОВ
 
Божиею милостию Мы, Пресветлейший и Державнейший Великий Государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, Самодержец Всероссийский и прочая, и прочая.
Объявляем Нашего Царского Величества верному подданному, войска Нашего Запорожского обеих сторон Днепра Гетману Ивану Ильичу Скоропадскому, такожде духовного чина и мирским, а именно: Генеральной Старшине, Полковником и полковой Старшине, Сотником и Атаманом и всему посполству Малороссийского наорода. Не сумневаемся Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, что издавна всем вам, Нашим подданным, ведомо о всегдашних своевольствах и шатостях и непослушаниях непостоянных и непокорных Запорожцев, како они еще от начала подданства Малороссийского народа под высокую Державу Отца Нашего, блаженныя и вернодостойныя памяти Пресветлейшаго и Державнейшаго, Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, Самодержца Всероссийского, Его Царского Величества, не токмо что не слушали и не повиновалися прежним Гетманом, так как належало, но и Наших Указов всегда были преслушники, и подняв Орду многократно Малороссийской край воевали и многое разорение оному чинили, о чем, для краткости не упоминаем подробну: да и при Державе Нашей, в неданем времени, присовокупя в себе вора и изменника Петрика, поднимали Орду и приходили на полк Полтавской, и ежелиб, с Божие помощию и Нашим щастием, над рекою Орелью от войск Наших они не были встречены и не розбиты, тоб весь Малороссийской край в конечное разорение превели; и хотя они безбожные своевольные Запорожцы, при некоторых случаях являли мало что и покорными, однакож никогда не оставляя злобнаго своего умышления, чинили то лукавно, и искали всегда ко исполненію того своего зломыслия времени, яко воры и разбойники, не хотя никогда видеть земли Государств Наших, паче же Малороссийской край, в мирном покое и тишине; а когда усмотрели они Нас, Великаго Государя в великих военных с неприятелем Нашим, Шведом, действіях, по учинении тридесятелетнего миру с Салтановым Величеством Турским, то преслушав и уничтожа миогие Наши посланные к ним на Кош жестоко претимые Указы, чинили соседственные ссоры, и подданныхъ Турских и Та-тарских разбивали, и стада многие отгоняли, а людей побивали и в полон брали, також и купцов и Греков с товары, в Государства Наши едучих и назад возвращающихся, побивали и товары их грабили; а то все чинили они злоумышленно, дабы тем подать Порте явной вид к нарушеиению мирных с Нами договоров, и знатно по наущению изменника и Богоотступника Мазепы, о которых их соседственных ссорах и о пограбленных пожитках с стороны Салтанской многие запросы в награждение обидимых были и плачены за то Нашей казны многие тысячи; також и в кратком времяни вора и бунтовщика, Донскаго Козака, Булавина, держав они Запорожцы у себя на Кошу долгое время, отпустили на Дон, придав ему от себя с 3000 Козаков, который тако с ними Запорожцы учинил многие смятения и бунты, но, с помощию Божиею, от войск Наших поражен и восприял, по делом своим, возмездие, купно с единомышленники своими, и едва и единое лето прошло, в котороеб не было от них, Запорожцов, какова явного бунту и противности и разорения Малороссийскому краю набегами и разбоями, також и в присылку к ним на Кош от Нас, Великаго Государя с Нашим жалованьем и Грамотами, как Наших, так и от подданных Наших, Гетманов, посланных, принимали они всегда с безчестием и руганием, а иногда оных побивали и в воду сажали; и хотя они Запорожцы, яко бунтовщики и преслушники Наших Указов, уже давно подлежали Нашему гневу и достойны были казни и разорения: однакож Мы, Великий Государь, то все долготерпеливо сносили, чая их обращения и за вины их заслуги; а когда в сем настоящем времени безбожный и клятвопреступный изменник Мазепа, бывший Гетман войск Наших Запорожских, хотя, по злобному своему издавна умышлению, весь народ Малороссийский отдать Шведом и под иго Польское, и привесть от благочестия в Римскую и в Униатскую веру, Нам, Великому Государю, изменя, переехал к Королю Шведскому с единомышленниками своими, тогда в Нашей, Великого Государя, Грамоте, за, подписанием Нашея собственныя руки, писано к Кошевому их Атаману Косте Гордеенку и ко всем к ним, Запорожцам, объявляя им о той Мазепиной измене и напоминая, дабы они пребывали к Нам, Великому Государю, во всякой верности, а к изменникуб Мазепе не приставали и ни в чем его не слушали, и прислалиб от себя с Кошу в Глухов на обрание вольными голосами нового Гетмана, по правом и вольностям всего войска Запорожского из своего знатного товарищества сколько человек пристойно, на что они, Запорожцы, Нам, Великому Государю, в листу своем ответовали, обещаяся быть всегда в постояной верности и должные свои службы Нам отдавати, не склоняючись ни на какие Мазепины прелести, прося також о том, чтоб новый Гетман обран был вольными голосами, по правам народа Малороссийского, которому они, по должности своей, послушание отдовать обещали. И как в прошлом 1708 году, Ноября 6 день, на Раде, в Глухове, Малороссийского народа от духовных особ и Полковников, и полковой Старшины и всего поспольства, по правам и вольностям их, обран вольными голосы войска Нашего Запорожского обеих сторон Днепра в Гетманы, ты Иван Ильич Скоропадский, то потом паки и ни единократно в Наших, Великого Государя, Грамотах, за подписанием Нашей, Царского Величества, собственныя руки и за печатми к ним, Запорожцам, писано, объявляя им о том вашем Гетманском обрании и увещавая их паки, дабы они пребывали к Нам, Великому Государю, во всякой верности и тебе, новообранному Гетману войск Наших Запорожских, отдавали должное и належитое послушание, а на прелести изменника Мазепы не смотрели, не склонялись, и к нему не приставали и ни в чем его не слушали, но за веру православную, и за вольность свою и за отчизну против Шведа, изменника Мазепы, стояли; при которых Наших Грамотах послано, к ним Нашего жалованья сверх обыкновенных к ним годовых всегдашних посылок 12,000 рублев, а Кошевому, сверх того, 500 червонных, а Старшине 2000 рублев, с Стольниками Нашими з Гаврилом Кисленским, да Григорием Теплицким, и обещано им от Нас, Великого Государя, то жалованье давать повсягодно, сверх обыкновенных годовых дач, усмотря их верность и постоянство при Нашей стороне в настоящих случаях; так же обещано в тех Наших Грамотах прислать к ним, во знак Нашея милости, войсковые клейноты: перначь, бунчук, знамя, литавры и трости Кошевому Атаману и Судье, которые потом посланцом их и вручены были. При тех же вышепомянутых посланных Наших, и от тебя, Гетмана, послан был к ним, Запорожцом, тогдашней Сотник Лубенский Василей Савич, со объявлением о избрании твоем на Гетманство, так же с листом Преосвященного Иосафа Кроковского, Митрополита Киевского и Малыя России, и знатных духовных особ, Межигорского монастыря Иеромонах, который ныне Архимандрит Иродион Журавский, посылан для таковаж увещания от всех Архиереов и духовного чина Малой России их к верности к Нам, Великому Государю, и претя за противность церковною клятвою; но те Запорожцы, приняв у тех посланных Наши, Великого Государя, Грамоты и Архиерейский лист, и получа себе то Наше жалованье, тех Наших посланных безчестили, и хотели одного из посланников Наших посадить в воду, а Иеромонаха называли шпегом и хвалились его зжечь в бочке смоленой, а в ответных своих, с теми от Нас посланными листами, писали к Нам, Великому Государю, с нареканием и безчестием и на самую Нашу Высокую Особу, чиня многие неприличные запросы, и досадительныя укоризны и угрозы; да ониж, изменники Запорожцы, Ноября в 24 день, прошлого 1708 году, писали к изменнику Мазепе, во ответ на его к ним прелестный лист, в Судьею Прилуцким Трофимом Васильевичем, такожде со многими на Нас, Великого Государя, укоризнами, просяж изменника Мазепу о присылке к ним на Кош посланных от Короля Шведского и от Лещинского и от измениика, для постановления с ними договоров, за кем, им отторгнувшись из под Державы Нашей, быти, и дабы даны им были войсковые клейноты от Короля Шведского и Лещинского, а для разорения крепости Нашей, Коменного Затона, просили они у Шведа и у изменника Мазепы скорой присылки тамошних войск, обещая, по разорении той крепости, поспешати к ним в помощь против Наших войск, и посланный с тем их листом Судья Васильевич перенят. Потом, ониж Запорожцы, знатного Бунчюжного товарища Ивана Черняка, который по Нашему, Великого Государя, Указу посылан от тебя подданного Нашего, Гетмана Ивана Ильича, к Хану Крымскому со объявлением о избрании твоем на Гетманство по возвращению его из Крыму, не токмо что в Сече задержали, но в явственной Раде Костка Гордеенко его бил смертным боем, и потом с Кошу отослали к изменнику Мазепе, который и доднесь в оковах у него, изменника, держитца; да и сам он вор, Кошевой Атаман, Костя Гордеенко, с единомышленники своими с Старшиною и с товарством, забыв страх Божий и обещание свое при крестном целовании Нам, Великому Государю, учиненное, по взятии на Кошу помянутого Нашего жалованья, под видом и объявлением, будто идет он с войском Запорожским к Нашему войску в случение, к которым уже и в другой ряд, для того походу, Наше, Великого Государя, жалованье было послано, пошел к Королю Шведскому и к вору изменнику Мазепе, и идучи нечаянно на некоторых Наших разных людей, которые от них, яко от неприятелей не опасались, без данной от них и малейшей им Запорожцом причины, изменнически в ночи нападение учинил, и неколько оных побив и в полон побрав, к Шведу отвел. И потом ониж Запорожцы, сообщаясь с Шведами, на наши войска под Соколками приходили, но обще с шведы, при помощи Божией, разбиты и прогнаны, и хотя еще и потом Мы, Великий Государь, чрез Грамоты Наши, також и Генерал наш главный, Римского и Российского Государств Ижерский Князь Александр Данилович Меншиков, и ты подданной Наш, Гетман, чрез листы свои на Кош посланные, Наказного Кошевого с прочими Запорожцы увещавали о выборе нового Кошевого и Старшины, и дабы они к измене Мазепиной не приклонялися и Гордеенку не последовали, но былиб в верности при Нашей стороне, обещая им Нашу милость; но на те многие увещания и ответу от них никакова не учинено, а те, которые посланы с теми увещании, от них на Кошу побиты, иныеж переловлены и к изменнику Мазепе отосланы; такоже и которые у Шведа суть в полону из Наших Великороссийских и Малороссийских войск, и тех пленных они Запорожцы бъют и ругают, и мучительски комарами и муравьями травят, о чем заподлинно ушедшие от изменника Мазепы пришед здесь сказывают. Да ониж, Богоотступные изменники Запорожцы, посылали от тебя к Хану Крымскому несколькократно прося его, дабы принял их в подданство и дал Орды на помочь против Наших войск, желая пролития крови християнския и разорения отчизны своей Малороссийского краю; но Хан того их Запорожцов прошения неисполнил, а писал о том к Султанову Величеству Турскому; но понеже Салтаново Величество содержати с Нами мир намерен крепко и ненарушимо, того ради в том их Запорожцов злом намерении, по Указу Его Салтанову Величеству, отказано, и к Хану о том Указ от него послан, дабы отнюдь их не принимал, и Орды им на помощь не посылал, и ссоры с стороною Нашего Царскаго Величества не вчинял, и отнюдь никакой причины к тому не подавал, и приказал крайнему своему Везирю о том объявить Послу Нашему, в Царьграде пребывающему, и что намерен он с своей стороны мир с Нами держать ненарушимо. Так же посылан он Гордеенко и все Запорожцы с писмами к Лещинскому, от Шведа нареченному Королю Полскому, прося его на помочь в Украйну, яко своего Государя, и те их писма переняты, и посланные пойманы и ныне держутца в Киеве; а вышеписанные и иные их воровские писма обретаются ныне в Нашей Царского Величества Посолской Канцелярии, которые тебе, подданному Нашему, Гетману, были объявлены. И видя Мы, Великий Государь, ту их Запорожцов явную измену, бунт и противность к Нам, Великому Государю, и злобу к своей отчизне, указали послать на них войска Наши из Киева плавною с Полковником с Петром Яковлевым, дав ему Наш Указ, дабы он, пришед к Сече, Наказному Кошевому и всему товарству объявил Нашим Указом, что ежели они принесут Нам, Великому Государю, повинную и покорение, и выберут, вместо вора и изменника Гордеенка, нового Кошевого Атамана и протчую Старшину, и обещаются, при крестном целовании, служить Нам верно; и те все вины их будут прощены, и оставлены они будут при прежних своих войсковых правах и вольностях; и как он Полковник Яковлев с войски Нашими к Переволочке пришел, и тамо застал их Запорожцев несколько тысяч человек, и посылал к ним, чтоб они покорились и вину свою Нам, Великому Государю, принесли; но они того не учинили и, сообщась с жителми Переволочинскими, с ними билися; что тот Полковник принужден оных, яко изменников, хотя и с уроном от Наших войск, достать штурмом; такожде и в обоих Кадаках и в иных местех подобныя противности они изменники, Запорожцы, войскам Нашим показали. Потом же, пришед он Полковник под Сечю и такожде, для увещевания Наказного их Кошевого и протчих Запорожцов, посылал Указом Нашим, дабы они вышепомянутую вину свою Нам, Великому Государю принесли, и выбрали, вместо Гордеенка, нового Кошевого Атамана, и обещались служить Нам, Великому Государю, верно: но они, яко древние и непокоривые бунтовщики, то все жестоковыйно презирая, не токмо того напоминания и увещевания не послушали, но и посланного с тем в воду бросили, и по войскам Нашим из города из пушок и из мелкого ружья жестоко стреляли, и Полковника от войск Наших Урнею, и иных добрых Офицеров, и с 400 человек рядовых, побили; что видя посланный с войски Нашими Полковник с посланным от тебя, подданного Нашего, в случение к нему Чигиринским Полковником Галаганом и команды его с Козаками (которые при том верно и мужественно службу свою к Нам являли) принуждены тот город штурмовать, и с помощию Вышнего оный штурмом взяли, сего Маия в 14 день, и их бунтовщиков Запорожцов побили и в полон побрали. И тако те злые Богомерские изменники и бунтовщики и разрушители покою в Малороссийском краю, давно заслуженную за свои злые дела, от Бога казнь и смерть праведно восприяли, и той своей погибели сами суть виновны, о чем Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, заблаго разсудили тебе, верному Нашему поданному, Гетману Иваиу Ильичу Скоропадскому и всем Нашим подданным Малороссийского народа духовным и мирским сею Нашею, Великого Государя, Грамотою для известия объявить и притом вам повелеваем: ежели из тех изменников Запорожцов, которые пошли к изменнику Мазепе, или из утекших при взятии Переволочки, Сечи и иных мест будут где в Малороссии укрыватися, и тех по верности вашей к Нам, Великому Государю, велеть яко изменников, сыскивать ловить и приводить к Полковником и Сотником, а им присылать к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, или к тебе, к подданному Нашему, Гетману, кроме тех, которые из тех же Запорожцов будут сами приходить и вины свои приносить, и оных тебе, подданному Нашему, Гетману принимать и приводить к присяге, и вины их им отдавать и сю Нашу, Великого Государя, Грамоту в войске Нашем Запорожском и по всей Малой России в городах, в местечках, и в селех прочитать, а у церквей, для объявления всем, прибивать указами, дабы о том всем было ведомо.
Дан в обозе Нашем, при Полтаве, лета Господня 1709, Маия 26 дня, государствования Нашего 28 году.
 
LXII. УКАЗ ГОСУДАРЯ ПЕТРА О ПОСТРОЕНИИ, БЛИЗЬ ГОРОДА ПОЛТАВЫ, В ПАМЯТЬ ОДЕРЖАННОЙ, ТАМО НАД ШВЕДАМИ БАТАЛИИ, КАМЕННОГО МУЖЕСКОГО ПЕТРОПАВЛОВСКОГО МОНАСТЫРЯ, С ПРИДЕЛОМ САМПСОНА СТРАННОПРИИМЦА И ПИРАМИДЫ
 
1709, Июля в… день, Великий Государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, всеа Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, указал — по Имянному Своему, Великого Государя, Указу во благодарение Всемогущему Богу за полученную над неприятелем Каролусом XII, Королем Шведским, победу, юже, Его Всемогущего помощию, в 27 день прошедшего Июня месяца на бою, Его Царское Величество, под управлением собственною Своею Высокою Особою войсками Своими, с поражением всего неприятельского войска, одержал, и во знак и вечное напоминание той преславной виктории на том самом месте, где тот бой был, а именно неподалеку от Полтавы—построить монастырь мужеской и в нем церковь каменную, во имя святых верховных Апостол Петра и Павла, да нижную Преподобного Сампсона странноприимца, на которого память та преславная виктория получена; а перед церковию зделать пирамиду каменную, со изображением на ней персоны Его Государевы в совершенном возрасте на коне, вылитую из меди желтой, и под нею бой самым добрым художеством; а по сторонам той пирамиды, на доках медных же, учинить подпись со объявлением всех действ от вступления в Украйну того Короля Шведского и с получением сей баталии; и быть в том монастыре Архимандриту с шапкою, и келии, и ограду построить, и для поспешения в том строении имать хоромныя строения и иные всякие потребные вещи и работников из деревень и дворов изменичих, а именно бывшего Полтавского Полковника Герцыка; а в награждение к томуж монастырю дать и изменничьих деревень и мельниц, доложа Его, Великого Государя а все то зделать из монастырского Приказу.
 
LXIII. ПРОСИТЕЛЬНЫЯ СТАТЬИ, ГЕТМАНА СКОРОПАДСКОГО ПОД РЕШЕТИЛОВКОЮ, 17 ИЮЛЯ, 1709 ГОДА
 
По превеликой милости своей изволил Ваше Царское Пресветлое Величество, при избрании и наставлении мене Гетмана и Старшины в Глухове, обещати заховати и утвердити все наши войсковые волности, права и порядки на тих статьях, какие были от Пресветлейших и Самодержавнейших, Государей, Царей и Великих Князей, блаженныя и вечностойныя памяти Отца и Брата Вашего Царского Величества за прошлих Гетманов всему войску Запорожскому данные и утвержденные. Прето теперь о милостивое тых статей, волности и права наши утверждаючих на дание Вашего Царского Пресветлого Величества всепокорне молим. Сверх тых статей и в сих нуждах наших милостивого Вашего Царского Пресветлого Величества просим призрения.
 
Р Е Ш Е Н И Е
 
 
На 1 статью.
 
Права и вольности и порядки войсковые от преждебывших Великих Государей, Царей Всероссийских, от Его Царского Величества прежним Гетманом в статьях изображенные, а особливо на которых приступил Гетман Богдан Хмельницкий с Малороссийским народом под Высокодержавнейшую руку блаженныя памяти Великого Государя, Царя Алексея Михайловича, Всероссийского Самодержца, Великий Государь, Его Царское Величество, в Грамоте Своей, за подписанием Своея Монаршеския Высокия руки, при наставлении его господина Гетмана в Глухове на Гетманский уряд, генерално уже подтвердить изволил, и оные и ныне ненарушимо содержать, по милости Своей Монаршей, обещает; а статьи ему, Гетману, обстоятелные, во утверждение того, против прежнего дадутся впредь, сколко скоро время допустит.
 
2.
 
Когда по премощнейшом Вашего Царского Величества Указу случится кому от нас, без енералного походу, з частию войска Малороссийского на службу вытти, где потреба укажет, тогда тот, кому над помемененным нашим войском вручена будет от зверхности Гетманской команда, абы, по благозрителной Вашего Царского Величества милости и повелению, сам, не будичи у Енералов и Офицеров под комендою, подлуг Указу Вашего Царского Пресветлого Величества, по согласию з ними, войско себе врученное управлял. А то для того, чтобы господа Енералы и Офицеры не заживали Козаков до вожения дров, сена и пасения быдла и коней, як перед тим в розных до Полши походах деялося, що себе войско за великую приклость, нужду и утиск имело.
 
На 2.
 
Чтобе Наказным над Малороссийскими войсками не быть под командою Великороссийских войск Генералов, тому збытися невозможно, ибо сначала всегда они безпрекословно бывали под командою полковых Воевод войск Великороссийских и Генералов, а помянутым Генералом от Его Царского Величества накрепко указано будет дабы Козаков, кроме войскового дела, ни на какие свои приватные услуги отнюдь не употребляли, и воинские дела управляли с совету и согласия с Наказными; а буде Генералы то чинить будут противно Его Царского Величества Указу, и ему господину Гетману, також и Наказным о том доносить Его Царскому Величеству, за что восприимут оные преступники Его Царского Величества Указов жестокой гнев.
 
3.
 
Артиллерия войсковая, которая, по измене Мазепиной, з Батурина взята, а в Севску тепер найдуется, всепокорнее просим милостивого Вашего Царского Величества Указу, дабы войску нашему была отдана.
 
На 3.
 
Часть немалая артиллерии, в Батурине взятой, отдана, по прошению, господину Гетману, а досталные пушки имеют, на память измены Батуринской, яко против Его Царского Величества войск от изменников употребленные, отвезены быть в Московский Цейхаус, по обычаю всего света; что все в неприятельских руках, хотя 24 часа бывшее, за добычу признавается.
 
4.
 
Арматы, взятые в полку Гадяцком з-розных сотень и в Харков запроваженные, абы были тем же милостивым Вашего Царского Величества Указом привернены. Там же местечко Котелва, которая всегда до полку Гадяцкого належала, абы и теперь, по прежнему, до тогож полку прислушали.
 
На 4.
 
Пушки, взятые и с полку Гадяцкого для наступления неприятельского, из некрепких мест отдать Его Царское Величество, по прежнему, укажет, кроме тех мест, которые в измене против Его Величества явились, а местечко Котелво, понеже оное, по докучному от тех жителей Его Царскому Величеству челобитью, дабы им для близости и удобства в присутстве Ахтырского полку, от Его Царского Величества к тому полку определено и ведение. Того ради, того Его Царского Величества Указу ныне уже отменить невозможно.
 
5.
 
Господа Воеводы, где колвек по давных президиях зостают, абы до жадних порядков и дел полковых и градских не интересовалися, але жебы самим толко замков пилновали и людей Малороссийских разсверепивших и власти себе належной непослушливых на службу не приймали, так теж обид людем меским не чинили, и сами себе в приключающихся справах управи, без Старшины нашой, не чинили. Кгварнезоны ново, по городах некоторих Малороссийских, для неприятельского нашествия, осаженые, абы теперь когда неприятель там преславно и вечно памятно щастием и непобедимыми Вашего Царского Величества силами есть побежден, же весьма в отчизне нашой не обретается, милостивим Вашего Царского Величества повелением были зведенные.
 
На 5.
 
Воеводам, по давнему обычаю, в Украйне пребывающим, Указом Его Царского Пресветлого Величества подтверждено будет, дабы до Малороссийского народа людей без Указу отнюдь не интересовались, и прав их и волностей ненарушивали и в суды и росправы их невступались, а до кого из Малороссийского народа какое важное дело будет, о том, с согласия тех мест Полковников или Старшины, розыск и справедливость по правам их чинили, кроме Государственных дел, яко измеиа и прочее тому подобное; из городов же, в которых, для неприятельского наступления, гарнизоны Великороссийские введены, кроме Полтавы, из которого гарнизону выводит невозможно, ибо болшая часть городов того полку были в бунте обще с Запорожцами; того ради опасно оный, яко крайней город, без гарнизону оставить, дабы теже бунтовщики Запорожцы с единомысленники своими не учинили паки какого возмущения.
 
6.
 
На Козацких дворах самоволне абы нихто з Великороссийских людей не становился, але жебы там становился посланный и Посланники, где от Старшины городовой или селской указано будет; бо чрез тое волность Козацкая, за которую едину тилко служат, нарушается.
 
На 6.
 
О сем крепко заказ учинен будет; но ежели такие обиды от войск Великороссийских впредь где случатся, тоб о том объявили будучему при господине Гетмане, для всяких дел Его Царского Величества определенному, Ближнему Столнику Андрею Петровичу Измаилову; також буде то в Киеве или вблизи оного случитца, то Воеводе Киевскому Князю Дмитрию Михайловичу Голицыну, которые о том по розыску будут, чинить справедливость.
 
7.
 
Подвод жебы самоволне не брано и коней тых в подводу не завожено, яко перед тим в сих часах на килко тысяч с розных полков забрано и не поотдано. Так же и вымыслов на ратушах и над людми збытков бъючи их и мордуючи не чинено; а особливе войска Великороссийские, когда лучится им переходити чрез Украйну, абы обид и разорения людем Малороссийским не наносили и не чинили.
 
На 7.
 
Чтоб постою на Козацких дворах без крайней нужды не было, о том подтверждено будет Великого Государя Указом; а что при том в той статье к лицу Великаго Государя выражено, что одну Козацкую волность которая тем нарушается, они служат, и того было так выписывать ненадлежало, ибо весь Малороссийский народ доволно милости Царского Величества имел и ныне имеет в содержании всех привилей и волности и свобод их пача всех иных народов и сверх того всего, какая оборона ныне, чрез персоналной привод и мужественное оружие Его Царского Величества споражением неприятеля и разорителя Малороссийского краю Короля Шведского и изменника Мазепу, учинена, и они от крайией погибели и руины и порабощения освобождены; так же и в прошедших временах от наступления Полского, Турского и Татарского от войск Великороссийских всегда охранены, и за то доволно причины имеет весь народ Малороссийский Его Царскому Величеству служить верно, паче прежняго.
 
8.
 
В нынешнем времени, за уведением неприятеля Шведа чрез проклятого Мазепу и его единомислников, великое по многих полках и местцах учинилося разорение. Так же установичними походами Козаки вельми знищели, прето для тих нужд и подможения, а паче для построения разоренных и соженных немаль по всей Украйне селений, просим на лет килко от службы войсковой пофолкгования.
 
На 8.
 
Для нынешнего разорения Малороссийского краю, милосердствуя Его Царское Величество об оном, указал нынешнее лето войско уволнить от воинского походу, кроме разве самой крайней нужды и то некоторого числа, ко охранению сего краю, по требованию случая.
 
9.
 
Любо то Запорожцы проклятые чрез явную свою измену и противность утратили Сечь, одник, понеже весь Малороссийский народ от толь рибами и солью питался, но всяком зверу имел добыч, абы и теперь, по ускромлению помененных проклятих Запорожцов, милостивым Вашего Царского Величества Указом волный туда з Украйны был путь для помянутой добычи и яко от Господина Воеводы Камяно Затонского, так и от людей в кгварнезоне том будучим, таковым примишленникам жадная не чинилась обида и препятие.
 
На 9.
 
Сие позволение Малороссийскому народу, по милости Царского Величества, дается и о том совершенное определение, как тому порядочным образом чинитися, учинено будет вскоре; а пока то состоится, ныне того позволить невозможно, ибо опасно, чтоб под таким предлогом бунтовщики Запорожцы в тех местех паки не возгнездились и собирания бунтовския не учинили.
 
10.
 
Един проклятый Мазепа з малим своих единомысленников числом изменик Вашему Дарскому Величеству а на всех нас, при верности Вашего Царского Величества непоколебимо зоставшихся, порок и досада от Великороссийских людей, когда називают нас изменниками, натягается; прето абы всемощнейшим Вашего Царского Величества, и тая досадная укоризна заказана Указом.
 
На 10.
 
О сем всегда от Его Царского Величества запрещение было, дабы верных Его Царского Величеетва подданных Малороссийского народу никто измениками называть не дерзал, ибо кто тому преступлению не виновен, и ныне то Указом Его Царского Величества еще накрепко заказано будет.
 
11.
 
Войска охочие, которие верне служили и служат Вашему Царскому Величеству, яко то компанея Хведкова, Ковбасина и Чучина, так же Сердюцкий полк Бурляев, в яких прежде полках свои мевали станции, з тых полков иные чрез неприятеля разорение и до инших Шведов полонников для прокормления послано. Зачем где тии компанеи и Сердюки впредь мают мети станцию и откуду плату и месячное, о которие уставичне будучи и наси по все часи упоминаются на тое отнюдь жадного так готового скарбцу, яко и способу, иль под сее разорение одколь бы оных грошей на заплату помянутому охотницкому войску и на всякие инные расходи и потребы войсковые взяти, не меем. Скарбы зась войсковые и изменничии Мазепин, одни разобраны, другие з ним же завезены, а наш з оних ни единой денги не осталося; в том теды просим Вашего Царского Величества призрителного разсмотрения и милостивого Указу.
 
На 11.
 
Под нынешней нужнейшей час надлежит охотные полки поставить, для пропитания, на станциях, в тех местех, где великого разорения не было, для чего оные полки ныне и от походу военного уволняются; а понеже впредь потребно вскоре определение учинить приходам, как на заплату сим полкам, так и на иные росходы и потребы войсковые нужным: того ради потребно, дабы господин Гетман прислал к Его Царскому Величеству немедленное известие, какие при прежних Гетманах, також и при последнем бывшем изменнике Мазепе, были положены на народ Малороссийский налоги и подати и с чего, какие в войсковой скарб и на протчия налоги и подати и с чего, какие в войсковой скарб и ва протчия иждивения приходили со всем полком доходы; и потому может Его Царское Величество легко о всем определение учинить, дабы то ко всех удовольствованию и без народного отягчения было.
 
12.
 
Прежде нашествия неприятельского дворы Вашего Царского Величества в Чернегове и внутрь города и по за городом, на тридцать сажен поломанные зостали, о тых по челомбитию граждан Чернеговских, милостивого Вашего Царского Величества просим Указу, абы могли они знову на тих купленных пляцах селитися, поневаж оные суть немалим их коштом покушения.
 
На 12.
 
Понеже дворы в Чернигове ломаты для укрепления и безопасения фортеции Черниговской, того ради невозможно тех дворов, для лучшего впредь состояния той фортеции, позволить паки строить; но отвесть тем, у кого те дворы сломаны под строение, в иных местех удобных, земли сколько пристойно.
 
13.
 
Со всенижайшим Вашему Царскому Пресветлому Величеству поклоном и о сем всепокорнее челом добиваем, дабы в надлежащих потребах власные именные Вашего Царского Величества Указы не от многих в различные реименту Гетманского полки и городы, но от Вас Великого и всенадежномилостивого Государя нашего, не до кого иншого, тилко до самой власти Гетманской были посиланые; и дабы тые Гетман от себе в городы реименту своему разсилал.
 
На 13.
 
Как прежде сего было определено, так и ныне Царского Величества Указом подтвердится, чтоб все Великого Государя, надлежащие в Малороссийский край, посланы были к одному Гетману из Приказу Малыя России и от Министров Его Царского Величества, которым те дела вручены суть, а не от кого иного.
 
14.
 
По всепочтеннейших Вашего Царского Величества подорожных грамотах, за которыми еще болш и под чиим именем подорожними меются по городах и селах Малороссийских выдавати подводи, и о том просим указного Вашего Царского Величества определения.
О сем всем паки и паки припадающе под повелительные Вашего Царского Величества стопи, неотреченной милости и всемощнейшего грамотного, Вашего Царского Величества, Указу сторично и всесмиреннейше просим.
 
На 14.
 
Давать по подорожным подводы надлежит с Москвы, за подписанием Судей Московского, а почтовые Ямского Приказов; а ис походу, за подписанием господ Фелт-Маршалов и Министров Посольских дел, також главную команду имеющих Генералов, ежели в котором особливом корпусе войска кому команду иметь прилучитца, а городов знатных, за Воеводскими или Коменданскими руками.
Государственный Канцлер Граф Головкин.
Дан в Киеве,
31 Июля, 1709 году.  
 
 
LXXIII ОТ ОРЛИКА К ТЕМ ЖЕ
 
Мои зело милостивие приятели и братья, Пане Атамане Кошевый и все старшое и меншое войска Запорожского Низового товаршиство!
Лист ответный от ваших милостей, добрых молодцов, милой братии моей, чрез Пана Феодора Нахимовского, до мене писанный, благодарным и радостным сердцем принял я, еще будучи в Швеции в городе столечном Штокгольме, при стороне Королевского Величества Шведского, з котораго то листу, когда уведомился о добром вашем милостей, добрых молодцов, милой братии моей, здоровью, счастливом их поведении и о непременной ко мне приязни, благодарение Господу Богу Всемогущему воздал я и неисповедимо утешился, в какую под вашею милостию, добрым молодцам, милой братии моей, что меня в далекую сторону, для дел публичных и общей вашей, такоже весго народу Малороссийского пользы, в посторонней край полуношный удалившагося, в благоприязном своем сердце, любви, приязни и памяти не забвенной ховаете и в чужой земле странствуючого власне, яко себе притомного, за вождя своего вольными голосами от себя избраннаго, узтаете. Таковою тогда от вашей милости, добрых молодцов, правдивою любовию и приязнию побужденный, стараемся усильне о отпуске из Швеции у Королевского Величества, чтоб я мог так к вашей милости, добрым молодцам, милой братии моей, зближитися, яко и у розных Монархов, наипаче тех, которые у Королевством Шведским союзом военным против Московского Государства совокупилить и соединилися, неусыпное мое старание о общей вашей милости, добрых молодцов, милой братии моей пользе и о высвобождении всего народу старание приложити, якож и упросивши у Королевского Величества Шведского причинных за собою листов и за вашими милостями добрыми молодцами, до Цесарского Величества Християнского, до Королевского Величества Аглинского, до Королевского Всличества Польского, так же до блистательной Порты Отоманской, до Наяснейшаго Хана его милости и до иных выехал я счастливо из Штокголму 11 Октября и переправившися, Божиею помощию, чрез море, а прибывши в Немецкую землю, поотсылал те все письма, при моих листах, до Наяснейших Монархов Християнских, одни к Ганноверу з-дедичнаго Княжения Королевского Величества Аглинского, а другие отсель из Шлионска и города Бряцлавля, где пребыл я сего настоящего году, 8 Ноября, до Наяснейшей Порты Оттоманской лист причинный Королевского Величества Шведского и до Наяснейшаго Везиря при себе еще удержал, ожидая на лист, так же причинный от Королевского Величества Аглинского до Наяснейшой Порты Оттоманской, который, когда отберу, не омедля с ним и з-листами Королевского Величества Шведского отсель туда, куда надлежит поспешити, а теперь посылаю перед собою Федора Нахимовского с листами Королевского Величества Шведского да Наяснейшаго Хана, его милости Сераскера Селистрийского, в хотенью застаючого, и до ваших милостей, добрых молодцов, милой братии моей, о чем и до всех тех Монархов так Християнских, яко и до Порты Оттоманской и до Хана его милости, изволил Королевское Величество Шведское за моим старанием и прошением, причины свои в делах наших писати листы, также какие я подал до покою придучого пункты, до вписания оных в инструкцию Королевского Величества Шведского, Послом его Величества полномощным: о Украйне, по обеим сторонам Днепра обретающейся, какие Монархи с Швециею военный союз учинили против Москвы, какое чинится приготовление и с какими силами на войну, которая, даст Бог, сего лета оттворится и о иных всяких поведениях публичных донесет вашим милостям, добрым молодцам, милой братии моей, словесно Нахимовский: которому во всем извольте, ваша милость, добрые молодцы, поверити и оному всякую помощь учинити, чтоб безопасно могл с теми всеми листами Королевскими и моими до Хана, его милости, доехати, а оттоль, возвратясь до Паши, его милости Хотенского перебратися, где для пересылки листов, имеет на резиденции от меня до подлиннаго часу доставати имея, в вашем милостем, милой братии моей, соединюся. Прошу только вашей милости, добрых молодцов, милой братии моей, абысте в хвалебном своем пред взятии статечно и постоянно знайдуючися, на жадные Московские прелести и не подлинное надеяние ушей своих не преклоняли, и сердце свое мужественное от оных отвращали; зде же, если бы, не дай Боже, неприятель прелести своими вашей милости, добрых молодцов, войско Запорожское, уловил и до своей стороны и соединения потягнул, то подлинноб народ весь погубили, в вечную неволю оных себе самих отдали и перед целым светом недостаток свой показали; чего, яко нигде по ваших милостех, добрых молодцов, войску Запорожском милой братии моей, несподеваюся, так им же желаю доброаго от Господа Бога здоровья и щастливого поведения.
Вашим милостям, добрым молодцам, милой братии моей, всего добра приятель и брат:
Филипп Орлик,  Гетман войск Запорожских.
Дан в Рацлаве,
1721, Января 11 дня.  
 
LXXIV. ГРАМОТА ГОСУДАРЯ ПЕТРА I ОБ УРЕЖДЕНИИ В ГЛУХОВЕ ВОЙСКОВОЙ И СУДЕБНОЙ КАНЦЕЛЯРИИ
 
Божиею милостию от Пресветлейшего и Державнейшего Великого Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца и многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчича и Дедича и Наследника и Государя и Обладателя, Нашего Царского Величества подданному, войска Запорожского, обеих сторон Днепра, Гетману Ивану Ильичу Скоропадцкому и всему войску Запорожскому Наше, Царского Величества, милостивое слово.
Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, известно здесь учинилось, что по посланной Нашей, Великого Государя, Грамоте к тебе, подданному Нашему, прошлого 1720 году, Ноября 17 дня Канцелярии Войсковой, в которой сидеть Генеральному Писарю, не зделано, и оная, так как в той Нашей Царского Величества Грамоте писано, не учреждена; того ради послан Наш, Великого Государя, Указ к Стольнику Нашему Федору Протасьеву, велено ему: о строении и учреждении оной Войсковой Канцелярии тебе, подданному Нашему представлять, и дабы, такожде, против того и Судебную Канцелярию, в которой дела отправляет Генеральной Судья Иван Черныш, учредить и привесть в доброй же порядок; а Писарю Генеральному, Нашим, Царского Величества, Указом объявить, что ежели он, от времене того объявления в месяц, а по крайней мере в два, Канцелярии своей не учредит……; порядок не приведет и за то взят будет на нем штраф…… еже видно, что того дела исправить и в доброй порядок……не хочет он Генеральной Писарь, от чего Малороссийск……..лех чинятца многие непорядки и челобитчиком….. обидьг, и тебеб Нашего, Царского Величества, подданному, войска Запорожского обеих сторон Днепра Гетману, Ивану Ильичу, Наш, Царского Величества, Указ о сем ведать. Дан в С. Петербурге, лета от Рождества Христова, Спасителя Нашего Бога 1721, Ноября 14 дня, государствования Нашего 40 году.
Полковник и Лейб Гвардии Капитан Вельяминов-Зернов.
На обороте оной Грамоты приложена большая Государственная печать, под кустодиею.
 
LXXV. ИМЯННЫЙ УКАЗ ГОСУДАРЯ ПЕТРА I К ГЕТМАНУ СКОРОПАДСКОМУ
 
Господин Гетман!
Понеже от Малороссийского народа о налогах и непорядках, как от Генеральнного Суда и от Старшины, так и от Полковников многия жалобы до Нас доходят, а имянно первое: в судах Генеральных чинятся, ради взятков и великих накладов, многия неправды, от чего бедные Козаки, кому больше наложить нечего и с правдою обвинены бывают. Второе: Полковники полков своих, как Козакам, так и посполитым чинят же тягости, потомуж неправыми судами из великих же накладов, отнятием грунтов лесов, мельниц и накиданьем для продажи своих, как питейных так и съестных припасов; ктому же многим работы строении домов, хуторов, мельничных плотин, и тем принуждают Козаков из Козацкой службы ити к себе в подданство, в чем и челобитью Стародубовского и Переясловского полков от обывателей было и есть, что по розыску, уже и явно показалось. Третие: со всех Малороссийского народа людей збирают со всякой куфы вина по два рубли, которых надлежало было в зборе не малое число, а сколько оных в приходе в котором году было, и что из того числа, и на какие дачи оные в расходе и за тем в остатке, о том Нам не известно. Четвертое: в войсковой Генеральной Канцелярии идет непорядочное отправление, от чего и на посланные Наши Указы медленное отправление и ответствование чинится; ктомуж являются многие именем вашим письма и Универсали, якобы за подписанием Вашим, а подписуются под вашу руку Канцеляристы, о чем некоторое уже и освидетельствовано; а в статьях и в прошениях, как Гетмана Богдана Хмельницкого, так и протчиих, по нем будущих Гетманов, написано имянно; первое в которых больших городах будут Наши Воеводы, и в тех бы городах для судов и расправы были Урядники их Козацкие и судитцаб им, по своим правам, а буде кому суд их Козацкой будет не люб, а похочет дело сие перенесть к Воеводе, и в то время тому Воеводе меж ими расправу чинить, по своему разсмотрению: чего ради Предки Наши указали, для пользы Малороссийского народа, для таких дел быть своему Судье, которой бы такие дела вершил правдою безволокитно, и в том бы Малороссийскому народу разорения и обид не было. Второе: в тех же пунктах написано: чтоб в Малороссийских городах урядники были обираны к тому достойные, которые должны будут подданными учреждать и доходы всякие в казну отдавать, и потому их прошению Предки ж Наши указали всякие денежные и хлебные доходы збирать Малороссийского народа людем и отдавать в Нашу казну тем людям, кого Мы определить укажем, и над теми зборщиками смотреть, чтоб делали правду; по которым определениям Предков Наших хотя прежде того и чинилось, однак ныне оное упущено, не знаемо для чего, и чинится все против помянутых договоров Богдана Хмельницкого; того ради ныне Мы указали: в Глухове быть при Вас Брегадиру Нашему Степану Вельяминову, да с ним итти человеком Штаб Офицером, переменяясь из гварнезонов Украинских, которому, со общего вами совета и согласия, чинить то все, как определено в помянутых Хмельницкого договорах, где имянно описано; чему быть под Великороссийским Судом и управлением, дабы тем всему Малороссийскому народу все неправые суды и напрасные отягощения пресечены были.
П е т р.
 
В Москве, в Сенате, Апреля 29 дня, 1722.  
 
LXXVI. ЧЕЛОБИТНАЯ ГЕТМАНА СКОРОПАДСКОГО
 
Всепресветлейший, Державнейший Император и Самодержец Всероссийский Петр Великий, Отец отчествия, Государь Всемилостивейший!
Предостойнейшее Вашего Императорского Величества писание, в Правительствующем Сенате, Апреля 29 дня, собственною Вашего Величества рукою закрепленное, получил я 30 дня тогож Апреля, в котором изображено: что Малороссийскому Вашего Величества народу многие налоги и непорядки от Генерального Суда, Старшины и от Полковников делается, и для того многие жалобы до Вашего Величества доходят: а именно взятками и накладами неправды чинятся, Полковники полков своих Козаков и посполитых отягощают своими работизнами, отнимают у них кгрунта, накидают им для продажи свои естные и питные припасы и тим принуждают Козаков з-службы Козацкой в подданство, и что збирается со всякой куфи вина от Малороссийских людей по два рубли денег и итих денег сколько в приходах якого году было, и что з оных в расходе и за тим в остатку, о том Вашему Величеству не известно, да и в войсковой Генеральной Канцелярии непорядочное идет отправление, от чего и на посланные Вашего Величества Указы, будто, медлит ответствование; да якобы и многие Канцеляристы под мою руку подписывают: на что Вашему Императорскому Величеству всесмиренно ответствую, же тое болш, по ненависти и злобе, Вашему Величеству донесено, завидя милостивому Монаршому Вашего Имераторского Величества издревле являемому к нам призрению, ибо хочай в судах Енеральных и полковых бывают иногда в спорных делах и наклади, однак при вершении тех дел я тое челобитчикам возвращати велю, и разве за вину якую знатную, вместо штрафу, часть некоторая з тих накладов удержуется, а где в полках Полковники Козаком до работизны употребляли, до кгрунтов их касалися и другие прихоти истиняли, о том я, за извещением посылал од себе нарочных розыщиков, и по розыску где явилося Универсальми моими на крепко закрепелем, дабы Козаки от таких работизн и всяких обид были свободны и при своих кгрунтах найдовалися, а самих Полковников за тое жестоко публичне наказавалем и упоминалем; да и Козаки, которих деды и отцы в Козацком чину были, тие и теперь суть Козаками, а в подданство никого с них неприждано, чого я, по должностя моей, прилежни постерегал и иостерегаю. Что же од кухов вина в Малой России, з-воле Вашего Величества, у шинкаров берется по два рубли денег, з тих охотному войску Компанейцам и Сердюкам и их Старшинам годовая плата и мундир, по давному уставу дается, також на Генеральную артиллерию, на служителей при оной и на иншие войсковые необходимые нужды тиеж зборные деньги употребляеми бывают, и того всего приходу и расходу суть в Глухове реестра. А Канцелярия Войсковая в добром состоит порядке и в исполнении Вашего Величества присылаемых Указов, також и во ответствовании на оные никакой остановки небывает, и нихто з Канцелярист под мою руку не подписывался, кроме, что един Григорий, Канцелярист, в моем домовом малом интересе, под час болезни моей, з моего ведома, руку подписал, но и за тое, Указом з-Коллегии Иностранных дел, нихто уже, под моим именем и в найменших делах не подписуется; и что многие с жалобою до Вашего Императорского Величества удаются, то з-непостоянства своего и упору плутовского делают, а более з-наущения Федора Протасиева, бо хочай в сущую правду по правах наших давних все судими бывают, однак он, мешаючи порядки, многих винных заступает для взятков и прихотей своих, як о том подленнии суть документа, и побуждает их упрамитися, и Маестат Вашего Величества напрасно турбовати, иская под тем своея прибыли, а не Государственного интересу, да и невянных многих взятками озлобим насильно. А понеже в том Вашего Императорского Величества достойнейшем писании и о статьях Гетмана Богдана Хмельницкого и других по нем бывших Гетманов упомянуто, в которых написано имянно, чтоб для судов и росправы в городах больших, где будут Воеводы, были урядники Козацкие и судитсяб им, по своих правах, а хто з-Козаков тим судом не будет доволен и похочет дело свое перенесть к Воеводе, и емуб между ими росправу учинить по своему разсмотрению, чего ради Предки Вашего Величества указали, в пользу Малороссийского народа, для так дел быть своему судье, который бы оные вершил правдою безволокитно: да в тех же пунктах написано, чтоб в Малороссийских городах урядники были обираны к тому достойные, которые должны будут подданними учреждать и доходы всякие в казну отдавать и потому Предки Вашего Императорского Величества указали всякие донежные и хлебные доходы обирать з-Малороссийского народа людем и отдавать в казну Вашего Величества тем людем, кто на тое определен будет, и над теми зборщиками смотреть, чтоб делали правду; по которым определениям Предков Вашего Величества хотяй прежде того и чинилось, однакож ныне тое упущено, неведомо для чего, и чинится все против помянутых договоров Богдана Хмельницкого; того ради ныне указами Вы, Великий Государь, Ваше Императорское Величество, быть при мне Бригадиру своему Стефану Вельяминову, да с ним шести человекам Штап-Офицеров, переменяясь з гварнизонов Украинских, которому з общаго со мною согласия и совета чинить то все, как определено в помятутых Хмельницкого договорах, где именно описано, чому быть под Великороссийским судом и управлением. И на сие з рабским моим у стопи ног Монарших челопреклонением всеподданнейше доношу, что хочай тое в Самодержавной Вашего Императорского Величества Отца отечествия, воле и силе залежит, однак за Богдана Хмельницкого, под Богом хранимую предков Вашего Императорского Величества присноблаженныя и вечныя памяти достойныя, державу, з Малою Россиею поддавшагося и за других Гетманов, таковых судей и хлебных и денежных в казну зборов не было, ибо он Богдан Хмелницкий при своих правах и порядках со всем Малороссийским обеих сторон Днепра народ в особливом респекте и милостивой претенции Их Величества был содержан, но уже по смерти Гетмана Богдана Хмельницкого в статьях его отмена учинилась за Гетманства непостоянних: сына его Юрия, а по нем и Брюховецкого, и тогда договори таковие о судьях и о зборах были им предложены; однак, по змене Брюховецкого, когда Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, блаженныя и достохвальныя памяти Отец Вашего Величества, в прежнюю Свою милость Малую Россию приняти изволил, тогда Юрья Хмелницкого и Брюховецкого статьи, волею Егож Монаршою, пресечени и отставленни, а прежние статьи Богдана Хмельницкого знову Демьяну многогрешному и по нем наставшему Ивану Самойловичу еще с придатком, милостиво подтвержени зостали и до моего уряду Гетманского ненарушимо были содержаны, и Ваше Императорское Величество, Всемилостивейший наш Государь, при постановлении моем на тот уряд, по измене Мазипиной, Своею предостойнейшою Монаршою Грамотою, мене зо всею Малою Россиею при правах и вольностях наших, на тех же статьях, какия мы, по милости предков Вашего Величества за Богдана Хмельницкого и других Гетманов (о прочь Юрья и Брюховецкого) имели, цело, свято и ненарушно утвердить благоизволил. И ныне тогож всенадежнейшаго Вашего Императорского Величества призрения и милости не отчаяваяся, всепокорственно от лица всех Малороссийских людей Вашего Величества со слезами молю: да изволите Вы, Великий Государь, Ваше
Императорское Величество, не поверяя ложним и зависним доношениям Своею благопременительною Монаршею волею, подлуг премощнейших Своих же Императорских грамот, по начатку Гетманства моего и опосле с обнадеживанием о явлении к нам непременной, по окончании войны, своея милости, виданних, при прежних наших правах и порядках Малую Россию содержати, для всемирной Вашего Величества нынешной радости, за которой дочеканьем большую еще паче первиа Вашего Императорскго Пресветлейшего Величества милость и респект получити надеемся, ибо, по Бозе, на единое токмо Вашего Величества благоутробие крайнее наше имеем упование и ожидаем милостивейшой Вашего Императорского Величества на поданные пункты резолюции и Указу. Аз же и вси со мною Малороссияне, яко вернии и поддании и всенижайшии рабы Вашего Величества з-детьми и потомками своими обещаемся пред Богом радетельно, верно и не поколебимо во всяких оказиях Вашему Императорскому Величеству, благополучно ныне нам государствующему, и Наследникам Вашему Величеству служити и здоровья своего и жития за имя и маестат Императорский не щадети долженствуем.
Вашего Императорского Величества верний поданний и нижайший раб зо всем Малороссийским войском и поспольством.
В Москве, Мая 22 дня, Иван Скоропадский , Гетман, року 1722
У подлинной помета собственной Его Императорского Величества руки тако:
Пункты ваши подписаны, так же и Указ о сочунении для суда Коллегии при вас; вместо того как постановлено с Хмельницким, чтоб перхней аппеляции быть у Воевод Великороссийских, оная учреждена, и тако ничего нарушения постановленным пунктам с Хмельницким не иметь, но будет сие для исполнения по оным.
Петр.
 
LXXVII. КОПИЯ С ПЕЧАТНОГО УКАЗА ПЕТРА ВЕЛИКОГО
 
Его Императорского Величества Всемилостивейший Указ объявляется Малороссийскому народу во известие того для:
Сего 1722 года, Апреля 27 дня, Всепресветлейший, Державнейший Петр Великий, Император и Самодержец Всероссийский, и прочая и прочая, жалуя подданных Своих, Малороссийский народ, указал при Гетмане господине Скоропадском, в Глухове, для управления Судов и протчего, что в просительных пунктах Гетмана Хмельницкого и в решительных на оное написано, вместо одной Воевоцкой персоны, для лучшей верности и управления, быть Коллегии, в которой быть Бригадиру господину Вельяминову с шестью человеками с Штап-Офицерами, да при той же Коллегии быть Прокурорам погодно с переменою из Гвардии Капитаном или Капитаном-Порутчиком: и оная учинена не для чего иного, токмо для того, дабы Малороссийский народ ни от кого, как неправедными судами, так и от Старшины налогами утесняем не был, а какова инструкция в ту Коллегию из Сената дана, оная при сем объявляется слово от слова.
 
Инструкция Бригадиру Господину Вельяминову.
 
Понеже Его Императорское Величество, соболезнуя о поданных Своих, дабы каждому, по их делам, во всем суд был праведной и безпродолжительной: при многих своих и несносных военных и протчих трудах, учредил Коллегии и Канцелярии и Губернии и Провинции, и многими Указами, и инструкциями, и регламенты снабдить изволил; чтоб все дела скоро и справедливо решены были, а Малая Россия, за вышеозначенными Его Величества трудами, как Великая Россия, до сего не была судима и протчими распорядками удовольствована: того ради Его Величеетво ныне, будучи в Москве, изволил слушать челобитья и предложенных пунктов прежде бывшаго Гетмана Богдана Хмельницкого, которые присланы были с присланными от него Самойлом Богдановым и Павлом Тетерею, и на те пункты решения Отца Своего Государева, блаженныя памяти Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея России Самодержца, в которых предложениях и решительных пунктах писано, а имянно:
Во 2 пункте:
В которых больших городах будут Государевы Воеводы, и в тех городах, для судов и росправы, былиб урядники их Козацкие и судитцаб им Шляхте и Козакам и мещаном, по своим правам, а Государевым бы Воеводам их не судить; а буде кому суд их Козацкой будет не люб, а похочет дело свое перенесть к Государеву Воеводе, и в то время Государев Воевода меж ими росправу учинить по своему разсмотрению.
В 7 пункте:
Чтоб Государь указал, быть в их Козацких городах Воеводам из их же людей, которыеб были люди знатные и верные и права их Козацкие знали, да ониж бы на Государя и доходы всякие збирали; а только, де, Государь тому быть не изволит и укажет быть в их Черкаских городах Своим Государевым Воеводам, иноб у доходов зборщиком быть их же людем, а збирая отдавать Государевым Воеводам и приказным людям: потому как, де, учнут доход збирать на Государя их люди Козаки, и хотя, де, кому покажетца и тяжело, а досадовать за то не учнут; потому, что учнут делать по их же правам.
И на оной пункт в решительных пунктах написано:
Сей статье Царское Величество пожаловал, велел быть, по их челобитью, а бытиб Урядником в городах Войтам, Бурмистром, Райцом, Лавником и доходы всякие денежные и хлебные збирать на Царское Величество и отдавать к Его Государеву казну тем людем, которых Царское Величество пришлет; да тем же присланным людем, ково для тое зборные казны Царское Величество пришлет и над теми зборщиками смотреть, чтоб делали правду.
А ныне.
Об обидах Генеральным Судом и Полковниками и Старшиною от Малороссийского народа до Его Императорского Величества многие жалобы дошли.
 
1) В судах Генеральных чинятца, ради взятков и великих накладов, многие неправды, от чего бедные Козаки, кому больше наложить нечего, и с правдою обвинены бывают, которые их неправды многие и освидетельствованы; и ныне из Малороссиян на Судью Генерального Черныша есть многие челобитчики.
2) Полковники полков своих, как Козакам так и посполитым чинят же тягости, по томуж неправыми судами из великих же накладов, отнятием грунтов, лесов, мельниц и накиданием для продажей своих, как питейных, так и съестных прапасов; к томуж многими работы в строении домов, хуторов, мельничных плотин и сенокосов, и тем принуждают Козаков из Козацкой службы иттить к себе в подданство, в чем и челобитье Стародубского и Переясловского полков от обывателей было и есть, что по розыску уже и явно показалось.
3) В Войсковой Генеральной Канцелярии идет непорядочное отправление, от чего и на посланныя Его Императорского Величества Указы медленное отправление и ответствование чинитца; к томуж являются многие, именем господина Гетмана Скоропадского, письма и Универсалы, якобы за подписанием его Гетманским, а подписываютца, под его руку, Канцеляристы, о чем некоторые уже и освидетельствованы; и в том Малороссийскому народу от того чинятца многие убытки и розорение.
 
Того ради: Его Императорское Величество, жалуя подданных Своих, Малороссийский народ, при господине Гетмане Скоропадском в Глухове, для управления судов и протчего, что в просительных пунктах онаго Богдана Хмельницкого и в решительных на оное написано, указал быть, вместо одной Воеводской персоны, для лучшей верности и управления Коллегии, в которой быть ему с шестю человеками с Штап-Офицерами Украинских гварнизонов, по переменам, а да при той же Коллегии быть Прокурорами погодно с переменою, из Гвардии Капитаном, или Капитаном-Порутчиком, и будучи им в той Коллегии чинить следующее:
 
1). Ежели на Генеральной суд и войсковую Канцелярию и на полковыя и прочия всякия Канцелярии, сколько их в Малороссии обретается, и на ратушские Суды, кто станет бить челом в неправых или продолжительных по делам решениях, и те дела брать им в Коллегию и разсматривая, решения чинить, по правам и регламентам самою истинною, не посягая и на меня никому, безволокитно и безо всяких накладов.
2). 0 всяких денежных и хлебных и протчих зборах, которыя надлежит збирать, по пунктам Богдана Хмелницкого, в казну Его Императорского Величества, осведомитца подлинно, сколько их и кому и с чего збирается, и те зборы велеть збирать Урядником и Войтам Малороссийского народа в казну Его Императорского Величества, и за ними смотреть, чтоб в зборе делали правду, как о том в путктах Богдана Хмельницкого написано, и от описей бы ничего не брали, а что собрано будет, принимать им у них в Коллегию.
3). Из тех зборных денег раздавать ему на жалованье, с совету Гетманского: Сердюкам и Компанейцам, по их окладом, по чему им дается ныне, безволокитно и не удерживая ничего, а сколько тех зборных денег в зборе будет и сколько в роздаче на Сердюков и Компанейцам и за роздачею в остатке, тому всему иметь приходныя и расходныя книги, за руками всей Коллегии, и о том писать, и присылать ведомости по третям года, а по прошествии года подлинныя приходныя и расходныя книги с Прокурором в Сенат.
4). Ежели усмотрено будет, что Генеральная Старшина и Полковники козаков и посполитых людей, впредь отягощать станут работами и протчими трудностями, и хотя от них козаков и челобитья не будет, и оное с совету господина Гетмана, пристойным образом отвращать, а поспольству в том помогать по истине.
5). Осмотреть того на крепко: ныне состоящия в Малороссии на винтер-квартирах, у всех ли, без обходно, стоят как посланные Указы из Сенату повелевают, или кто из той роскладки выключены, и буде выключены, для чего? И впредь ежели случитца быть там винтер-квартирам, то притом смотреть, дабы ставили не обходя никого, ни Гетманских, ни Полковничьих, ни Старшинских, ни Козачьих, ни Великороосийских особ подданных, ни расколищиков, ктоб какова звания ни были, духовных и мирских, и оные велеть росписывать, как посланным от Коммисарства, так и от Гетмана Коммисаром, и ставить сколько где надлежит, как Указы повелевают; токмо у заслуженных особ, у Полковников и Сотников и протчей Саршины, и у попов; и у церковников и дворах их, где сами живут, квартир не иметь, а на загородных дворах и на подварках, также и у подданных ставить, отнюдь не выключая никого, и как за драгуны, так и за Штаб и Обер-Офицеры смотреть, чтоб собою квартир не занимали, и лишняго провианта, фуража и дров не имали и никаких, сверх определенных Указами запросов, отнюдь не запрашивали и ни в чем отяхчения тамошним обывателем не чинили, но поступалиб, как о том Указы и военной устав повелевает.
6). А ежели на кого, стоящих на квартирах, от Малороссийского народа и от полков Великороссийских, Малороссийского народа на людей будет челобитье, и по тому челобитью судить и решение чинить, сносяся с командиром тех полков, как о том регламенты и военные артикули повелевают.
7). Ежели когда от Его Императорского Величества или от Сената о каких делах к Гетману Скоропадскому присланы будут Указы, и ему Гетману напоминать, дабы те Указы в Генеральной Канцелярии записываны были в книгу и о получении оных и о произвождении по оным действа, и что потому чинитца будет, репорты чинили, как о том Генеральной регламент повелевает; да и того смотреть, когда и ему Гетману о чем к кому надлежит послать Универсалы, а принадлежат те Универсалы подписывать ему, и оные все смотреть им в Коллегии; и тебе ево именем Гетманским, как прежде бывало, отнюдь писари и другие не подписывали; а ежели такие впредь явятца, о том их, допрашивая, писать в Сенат.
8). Что же в бытность свою усмотришь касающееся ко охранению Малороссийского народа, сверх сих пунктов, и о том писать и требовать Указа из Сената.
9). А что к тому делу потребно будет Секретарей и Канцеляристов и протчих служителей, о том требовать из Сенатаж; а на канцелярские расходы: на бумагу, на чернила, на сургучь и на протчие держать из тамошних доходов, записывая в расход надлежащим образом.
10). А каковы прошении и предложенные и решительные договорные учиненные пункты Гетмана Богдана Хмельницкого и протчих Гетманов, со оных Богдана Хмельницкого для действия, а с прочих для ведома прилагаются при сем копии.
11). И будучи при том чинить по самой правде нелицемерно, как доброму и честному Офицеру надлежит, опасаяся за неисправление надлежащаго штрафа по артикулу; а к Гетману господину Скоропадскому о том за собственною Его Величества рукою Указ послан.
 
Подлинная инструкция за подписанием Его Императорского Величества собственной руки в Сенате.
Мая 16, 1722 году. (М. П.)  
 
LXXVIII. ГРАМОТА ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩАГО СЕНАТА ЧЕРНИГОВСКОМУ ПОЛКОВНИКУ ПОЛУБОТКЕ
 
Божиею поспешествующею милостию Мы, Петр Первый, Император и Самодержец Всероссийский
Нашего Императорского Величества подданному, Черниговскому Полковнику Павлу Леонтьевичу Полуботку и Генеральной Старшине Наше Императорское милостивое слово.
Понеже сего Июля 11 дня, по доношению вашему из Глухова, Июля 4 дня, известно учинилось: что сегож Июля 3 дня, верный Наш подданный Гетман Иван Ильич Скоропадский, волею Божиею, умре; того ради Наше Императорское Величество, указали Малую Россию, до избрания другого Гетмана, по прошению вашему, ведать и все той Малой России управление чинить, по правам Малороссийского народа, вам, подданному Нашему, Полковнику и Генеральной Старшине обще; токмо во всех делах и советах и в-посылках в Малую Россию Универсалов иметь вам сношение и сообщение со определенным для охранения народа Малороссийского Брегадиром Нашим Вельяминовым, и как вы сию Нашего Императорского Величества грамоту получете, и вам чинить, по вышеписанному Нашему Императорского Величества Указу, а в котором числе ся Наша Императорского Величества грамота получена будет, о том к Нашему Имнераторскому Величеству в Правительствующий Наш Сенат писать, а Наш Императорского Величества Указ о том к Бригадиру Нашему Вельяминову послан. Писан в Москве, лета 1722, Июля 11 дня.
Канцлер Граф Головкин . Граф Брюс , Граф Иван Мусин-Пушкин , Барон Петр Шафиров , Князь Григорий Долгорукий , Граф Андрей Матвеев , Князь Дмитрий Голицын ,
Обер-Секретарь Иван Позняков.
 
LXXIX. ДОНОШЕНИЕ ТАЙНАГО СОВЕТНИКА НАУМОВА О ИЗБРАНИИ 1 ОКТЯБРЯ В ГЕТМАНЫ МИРГОРОДСКАГО ПОЛКОВНИКА ДАНИИЛА АПОСТОЛА, С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПОДЛИННОЙ ЕГО ПРИСЯГИ
 
Его Императорскому Величеству, Самодержцу Всероссийскому, от Тайнаго Советника и Сенатора Наумова всеподданнейшее доношение.
По Вашему Императорского Величества высокому Указу, по прибытии я в Глухов, собрал Малороссийских поляков Полковников с полковою Старшиною и с Сотники и Бунчюковых и Значковых и протчих козаков, кто ехать похотел и к Архиерею Черниговскому и Архимандриту Печерскому о прибытии в Гухов писал, которые съехались и с протчими Архимандритами и Игумены, а Киевского Архиепископа получил в Глухове, и по собрании, как партикулярно, так и генерально всем, Ваше Императорское Величество, всемилостивейшее соизволение и призрение к ним объявил: что указал Ваше Императорское Величество быть у них в Малой России Гетману по прежнему, которогоб они выбрали из Малороссийского народа вольными голосами, по прежнему обыкновению; а зборы, кои положены со определения Малороссийской Коллегии, по доношениям Генерал-Майора Вельяминова вновь, те отставить вовсе и впредь с них не збирать; испрашивал я у них прежде партикулярно, а потом и обще кого похотят выбрать себе Гетмана? Которые единогласно все желали Миргородского Полковника, о котором и Вашего Императорского Величества Указ имею, и к тому обранию назначил я им термен, чтоб Октября 1 числа все собрались на показанное место, где Архиереи с Архимандритами присутствовали, и по собрании присланную к ним грамоту объявил, которая читана всем и по чтении всему народу превысокую Монаршескую Вашего Иператорского Величества им милость, и чтоб были всегда в непоколебимой верности и при подданническом прслушании сказывал; которые выслушав оную Вашу Императорского Величества превысокую к народу Малороссийскому милость, как Архиереи и прочие духовные, так и светские Полковники и Старшины и Сотники и Бунчуковые и Значковые козаки и все собранство Малороссийского народа, благодарили Бога и за милостивое Вашего Императорского Величества к ним нечаянное призрение все били челом, и всегда в верности служить до последней капли крови своей обещались, и согласно обрали в Гетманы онаго Миргородского полку Данилу Апостола, которой в верности к Вашему Императорскому Величеству в Глухове, в Николаевской церкви, при помянутом всенародном собрании Архиереями и к присяге приведен (которую при сем сообщаю) и клейноты: булава, знамя, печать и литавры ему новобранному Гетману отданы, и о том чтоб он Гетман своею Старшиною прислали к Вашему Императорскому Величеству благодарительный лист ему, Гетману, обстоятельно объявил, и о том Вашему Иператорскому Величеству всеподданнейше доношу.
Федор Наумов.
К поданию надлежит в Верховный Тайный Совет.
1727 году, Октября 2 дня.  
 
LXXX. ПРИСЯГА ГЕТМАНА АПОСТОЛА
 
Аз нижеименованный обещаюсь и клянусь всемогущим Богом пред святым Его Евангелием: что хощу и должен Его Величеству, своему истинному Пресветлейшему, Державнейшему, Великому Государю Петру Алексеевичу, Императору и Самодержцу Всероссийскому, и прочая, и прочая, и прочая, и по нем Его Величества Высоким Наследником, которые по соизволению и Самодержавной ему от Бога данной Императорской власти определены и впредь определяемы и к восприятию Престола удостоены будут, верным, добрым и послушным рабом и подданным быть и все к Высокому Его Величества Самодержавству, силе и власти принадлежащия права и преимущества, узаконенныя и впредь узаконяемы, по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять; и в том, во всем, живота своего, в потребном случае, не щадить и при том по крайней мере старатися споспешествовать все то, что к Его Величества верной службе и пользе Государственной во всяких случаях касатися может; о ущербе же Его Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, благовременно объявить, но и всякими мерами отвращать и не допущать тщиться буду; когда же к службе и пользе Его Величества какое тайное дело, или какоеб оное не было, которое приказано мне будет тайно содержать, и то содержать в совершенной тайне и никому не объявлять, кому о том ведать не надлежит и не будет повелено объявлят, и поверенной и положенной на мне чин Гетманства над войском Запорожским и над народом Малороссийским верно и постоянно содержать, и все то войско Запорожское и народ Малороссийской к верности, к службе и послушанию приводить, и ни с которыми посторонними Государи, не Только что в недружбе с Его Императорским Величеством пребывающими, но и с теми, с которыми Государи, Его Императорское Величеетво в явной дружбе и любви и в сылках, без Указу и повеления Его Императорского Величества, никакой ни с кем ссылки не имети, и иного Государя себе и войску Запорожскому не желати и не искась, а где услышу каких неприятелей (от чего Боже сохрани): Польских, или Турских, или Крымских, или коих иных соседних Государств собрание, и мне Гетману, со всем войском, за достоинство Его Императорского Величества и Его Наследников против всякого неприятеля стоять и промысл к помощи чинить и битися, не щадя головы своей и даже до самые смерти, а где повелит мне Его Императорское Величество быть с Генералы своими на службе с войском Запорожским, и мне над неприятели воинской промысл чинить и с теми неприятели битись изменою не отъехать, и Генералов и ратных людей не выдавать и не покинуть, и городов неприятельским войскам не здать, и отнюдь ничего противного не учинить, и все Указы Его Императорского Величества ко мне, от времени до времени присылаемые, надлежащим образом, по совестн моей, исправлять, и для своей корысти, свойства дружбы, ни вражды, противно должности своей о присяги, не поступать, и таким образом себя весть и поступать как доброму и верному Его Императорского Величества рабу и подданному благопристойно есть и надлежит; и как я пред Богом и судом его страшным в том всегда ответ дать могу, как суще мне Господь Бог душевно и телесно да поможет; в заключении же сей моей клятвы целую слова и крест Спасителя моего. Аминь.
Его Императорского Величества войска Запорожского Гетман Данило Апостол.
Я смиренный Варлаам , Архиепископ Киевский и Галицкий, свидетельствую о присяги его милости Пана Гетмана Данила , в том и подписуюсь рукою своею.
Смиренный Епископ Черниговский Иродиен.
Лавры Киевопечерской Архимандрит Иоанникий Сенютович  рукою власною.
Троицкого Илленского Черниговского монастыря Архимандрит Герман.
Нежинского Благовещенского монастыря Архимандрит Савва Опаневский .
Спаского Новгородского монастыря Архимандрит Нил.
Успенского Елецкого Черниговского монастыря Архимандрит Тимофей
Октября 1 дня, 1727 году.  
 
LXXXI. МАНИФЕСТ ВОЙСКУ ЗАПОРОЖСКОМУ
 
Божиею милостию Мы, Петр Вторый Император и Самодержец Всероссийский и прочая, и прочая, и прочая.
Нашего Императорского Величества поданными войска Запорожского обеих стран Днепра Гетману Даниле Апостолу и всему войску Запорожскому Наше Императорское милостивое слово.
Прошлаго 1728 году Декабря от 22 дня, к Нам, Великому Государю и Нашему Императорскому Величеству писал ты подданной Наш с-посланцы своими Прилуцкаго полку с Сотником с Григорем Стороженком с Бунчюковыми товарищи с Стефаном Маклашевским да с Григорьем Гамалиею да с Атаманом Глуховским Федором Емельяновым, благодарствуя всеподданнейше за показанную Нашу Императорского Величества к тебе подданному Нашему и к всему Малороссийскому народу милость вдачи жалованной Нашей Императорской грамоте в утверждение чина твоего, подданнаго Нашего с войсковых прав и на владение на Гетманскую булаву маетностей; притом же доносим, что тою Нашу Императорского Величества жалованную грамоту в Глухове при соборном о Нашем здравии молебстви публиковал, а потом во все полки с той грамоты копии разослал, и такожде везде публиковано о чом и челобитние благодарствение от-всех полков войска Нашего Малороссийского с-подписанием рук в Нашу Коллегию Иностранных Дел прислать, и обещаешь ты подданный Наш Гетман со всем войском Нашим и народом Малороссийским за тое Нашу Императорского Величества к вам превысокую милость служить Нам верно и непоколебимо и Мы, Великий Государь, Наше Императорское Величество тебя подданного Нашего за сие жалуем милостиво похваляем, и присланнии твои Григорий Староженко с-товарищи пожалованныя Нашим Императорского Величества жалованьем, и тебе Нашего Императорского Величества подданному войска Запорожского обеих стран Днепра Гетману, видя к себе сию Нашу Императорского Величества высокую милость, быть всегда и Нам во всякой верности непоколебимо и при должном подданническом послушании за что Мы, Великий Государь, Наше Императорское Величество, тебя подданнаго Нашего и все войско Наше и народ Малороссийской в Нашей Императорской милости содержать будем, а при сем повелеваем тебе подданному Нашему и решение данное здесь на просительные твои пункты по полкам объявить, и такожде копии разослать, чтоб все Наши Малороссийского народа подданные о всемилостивейшем Нашом соизволении ведали. Дан в Москве лета от Рождества Христова 1729, Марта 18 числа, государствования Нашего второго году.
Канцлер Граф Головкин.
 
LXXXII. ГРАМОТА ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ АННЫ ИОАННОВНЫ КОШЕВОМУ АТАМАНУ И ВОЙСКУ ЗАПОРОЖСКОМУ
 
Божиею милостию от Пресветлейшей и Державнейшей Великой Государыни Императрицы и Великой Княгини Анны Иоанновны, Всероссийской Самодержцы и многих Государств и зсмель Восточных и Западных и Северных Обладателыницы и Наследной Государыни, и протчая, и протчая, и протчая
Нашего Императорского Величества подданному, Низоваго войска Запорожского Кошевому Атаману Ивану Милашевичу и всему будучему при тебе поспольству Нашего Имнераторского Велачества милостивое слово.
Мы, Великая Государыня, Наше Императорское Величества, о вашем всеподданнейшем и всенижайшем прошении к Нам, дабы Мы милость Нашу к вам явили, и вины ваши отпустили, и по прежнему в Наше подданство приняли, как напред сего из ваших к Нам листов, так особливо ныне от прибывшаго ко двору Нашему Нашего Генерала Фон-Вейзбаха, к которому вы, подтверждая те ваши прошения, еще листове отозвались обстоятельно изустно уведомлены, которой Нам о вашем действительном и верном намерении и желании быть вечно в подданстве Нашем и служить со всякою верностию засвидетельствовал и представлял о желании и покорнейшем прошении вашем, дабы в лучшую вам надежду и упование прислали Мы к вам Нашу Всемилостивейшую грамоту с прощением ваших вин и со обнадеживаванием о Нашей Монаршеской милости, по которому вашему всеподданнейшему и всепокорнейшему прошению Мы, вам вины ваши всемилостивейше отпущаем в той надежде, что вы те свои вины Нам заслужите и в наилутчей и совершенной верности к Нам пребудете, и впротчем, о чем к вам вышепомянутой Наш Генерал Фон-Вейзбах, именем и Указом Нашим писать и повелевать будет, со всякою верностию исполните, за что Мы вас Нашею Высокою милостию обнадеживаем. Дан в С. П. бурге, 1733 году, Августа 31 дня.
Анна.  
(м. п.)  
 
LXXXIII. ГРАМОТА ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ АННЫ ИОАННОВНЫ
 
Божиею милостию Мы, Анна, Императрица и Самодержица Всероссийская и проч.
Нашим верным подданным Малороссийской Генеральной Старшине, Полковникам, полковой и городовой Старшине и всему войску, поспольству и народу Малороссийскому
Объявляем, что, по воли Божией, Наш верный подданный, войска Запорожского обеих сторон Днепра Гетман Даниил Апостол сего Генваря 17 дня преставился, и будучи Мы, его верностию и службою довольны, о нем всемилостивейше сожалеем; а понеже о избрании Гетмана надлежит Нам иметь прилежное и крепкое разсуждение, дабы доброй и верной человек к тому знатному уряду изобретен был, от которогоб Нам неверности показаноб не было, и вам верным подданным Нашим, как при изменах прежних многих Гетманов и последняго проклятаго изменника Мазепы, не могло произойти каких бедств и разорений: сего ради, покамест такой сыщется, имея Мы, Великая Государыня, Наше Императорское Величество, всегда о вас, Наших подданных, Малороссийского народа людях, Монаршее попечение, дабы по смерти его, Нашего вернаго подданнаго, Гетмана, и в правлении Малороссии и во всяких делах не учинить остановки и помешательства, и от того каким случаем не произошло чего интересам Нашим противнаго и вам, Нашим подданным, не приключилось какой тягости, повелели Всемилостивейше до предбудущаго избрания Гетмана Нашего всемилостивейшаго соизволения, быть правлению в Малой России, во ста персонах состоящему, между которыми во первых Нашему Генералу Лейтенанту и Полковнику Нашей конной Гвардии и Нашемуж Генерал Адъютанту Князю Алексею Шаховскому и еще двум Великороссийским, да, из Малороссийской Генеральной Старшины Обозному Генеральному Якову Лизогубу и еще двум, которые по благоизобретению назначены будут; и им быть в заседании в равенстве, а сидеть на правой стороне Великороссийским, а на левой Малороссийским: и управлять им все Малороссийския дела, которыя по уряду Гетманскаго надлежат, с общаго согласия, и подписывать те дела и Указы всем, что Нашим Императорскоаго Величества Указом и Малороссийским вольным правам, по прежним резолюциям и по решительным пунктам, данным умершему Гетману, Апостолу в 1728 году. При том же смотреть и престерегать, дабы ничего интересам Нашим противного не произошло и вам народу Малороссийскому, в чем тягости показано не было, определено Генеральному Войсковому Суду и Подскарбиям войсковым быть на прежнем основании, и о сем вышеписанном сию Нашу, Императорского Величества, грамоту в народ публиковать, чтоб оное Наше Всемилостивейшее соизволение и имеющее об вас матернее попечение всем вам было известно; и быть вам, Нашим подданным, к Великой Государыне и к Нашему Императорскому Величеству, по вашей присяжной должности, всегда в верности непоколебимо, ибо Мы, Великая Государыня, Наше Императорское Величество, Всемилостивейше намерены вас, Наших верноподданных, весь Малороссийский народ, при ваших правах и привилиях во всем по пунктам Гетмана Богдана Хмельницкого, на которых он со всем Малороссийским народом под Самодержства руку блаженныя и вечно достойныя памяти, Нашего Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича в подданство пришел, содержать неотменно. Января 31, 1734. Анна. (М. П.)
 
LXXXIV. ИНСТРУКЦИЯ, ПО КОТОРОЙ ПОСТУПАТЬ ОПРЕДЕЛЕННЫМ ЕЯ ВЕЛИКОЙ ГОСУДАРЫНИ ОТ НАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА ПРАВЛЕНИЯ ГЕТМАНСКОГО УРЯДУ.[3]
 
1. До впредбудущаго избрания Гетмана и Нашего Императорского Величества всемилостивейшаго соизволения быть правлению в Малой России во шти персонах состоящему, между которыми в-первых Нашему Генералу Лейтенанту и Подполковнику конвой Нашей Гвардии и Нашемуж Генералу Адъютанту Князю Алексею Шаховскому и еще двум Великороссийским, да из Малороссийской Генеральной Старшины Обозному Генеральному Якову Лизогубу и еще двум, которые по благоизобретению назначены будут, и им быть в заседании в-равенстве и сидеть на правой стороне Великороссийским, а на левой Малороссийским, и править им всем Малороссийския дела по указам Нашим и по Малороссийским их правам по прежним инструкциям и по решительным пунктам, данным умершему Гетману Апостолу в 1728 году, и делать им с общаго согласия и совету и подписывать дела и указы всем Великороссийским и Малороссийским персонам в-то правление употребляем обще.
2. В ищовых судебных росправних минальных делах быть суду и росправе по прежнему обыкновению Сотенним и Полковим и над-ними по апеляции Генеральному Войсковому суду на прежнем основании по их Малороссийским правам; когдаже кто судом Генерального войскового суда не будет доволен, тем дается позволение чинить апеляцию в Канцелярию Правления Гетманского уряду, где оныя дела разсматривать и решить вправде и безволокитно; и ежели кто и тем судом не будет доволен, и тем дается позволение бить челом в Нашем Правительствующем Сенате: однакож всякой поступал-бы в-том со осмотрением и с ясным доказательством обид своих, а не без-основания и неради своих каких безделных прихотей.
3. Ходити в войсковой скарб положение по пунктам Гетмана Богдана Хмельницкого, й которые збираны при бытности бывших по нем Гетманах, собирать учрежденным подскарбиам одному Великороссийскому, а другому Малороссийскому и от них определенным по полкам зборщикам по силе решителных 7 пункта 1728 и даной оным Подскардиям Инструкции 1729 и по Всемилостивейшому Нашему Указу 1730 годов и из тех собираемых доходов и денги и хлеб употреблять на потребные действителные войсковы расходы, и по обыкновению давать в приходе и расходе ответ в Канцелярию в правления Гетманскому уряду, а в той Канцелярии освидетельствовать отсылать в Сенат, в Канцелярию Малороссийских дел.
4. Доходиж, которые збирались Гетману на булаву и на казню, и протчие кои ему приходили по Гетманству, збирать до избрания новаго Гетмана по прежнему определенным к тому особливым зборщикам, и оные доходи держать особливо, и никакие разходы без имянного Нашего Императорского Величества Указу не издерживать.
5. 0 выборе на вакансовыя места в Генералную Старшину и в Полковники и в полковую Старшину и в Сотники поступать по решителыюму 3 пункту непременно.
6. Содержание полков охочеконных и охочепехотных такожде и тем быть по 6 пункту решителни 1728 году.
7. По тем же решителным пунктам повелено, для ползы и правосудия народа Малороссийского, права, названные Майдебурские да Саксонские Статути, по которым судятся Малороссийской народ, перевесть на Великороссийской язык из тех трех прав в-одно но по се время того всель незделано, и ныне о том старание приложим и учиним по тому прежнему Указу, как возможно без упущения времени, понеже состоит втом великая полза Малороссийскому народу для правосудия.
8. Впротчем во всему тому Гетманскому уряду Правлению поступать по Нашим Императорского Величества указам и по данным решителным пунктам умершому Гетману Даниилу Апостолу, и что службе и высокому интересу Нашего Императорского Величества принадлежит, делать верно и решетелно; и ежели что по тамошнему усмотря в-том правлении к лутшему и угоднеишему для предосторожности интересу Нашего Императорского Величества и для целости и содержания в-добром порядке Малороссийскому народу, о том доносим с-приложением своего мнения. Дан в Санктпетербурге 1734 году, Генваря 31 дня, государствования Нашего 5 году.
Анна.  
 
LXXXV. ВЫПИСЬ С КНИГ МЕСКИХ СТАРОДУБСКИХ ПРАВА МАЙДЕБУРСКОГО. (ИЗ ЛЕТОПИСИ РОЗУМОВСКОГО)
 
Року тысяча сем сот четыредесят пятаго месяца Апреля дванадесятого дня.
Ея Императорского Величества в Магистрате Стародубовском господин Обозны Генерал Лизогуб нисменно требовал, дабы в Магистрате Стародубовском с книгами вячистими учинена было справка овписани з-книги Универзалу на степ воисковый лежачих подгородком Стародубом и о выдачи з оных книг обыкновенной виписе почему в-Магистрате Стародубовском с-книгами вечистими чинена справка а посправке явилось что преписаны Уневерсал есть в-книгах Магистрату Стародубовского записан нижеследующим порядком.
Року 1715 Сентября 4 дня.
Его Царского Пресветлаго Величества войска Запорожского Бунчючный Енерал Яков Лизогуб меючи я Реиментарски ясне Вельможнаго Пана Указ излецене яко во всем полку Стародубовском того часу всякие войсковые впраях точачихся дела отпрововати так и степу неоподаль города Стародуба наидуютогося задесятовскаго общаго воискового тамже осмотрети и отоколничных того сел жителей роздробленна истыснена онаго ограничети где подлуг указу панского съехавши сполне с господином Полковником Стародубовским и Старшиною его полковою обще всего ового степу як есть в-своей околичности обездя осмотрились мы и концами то означивши определили а облежевши посылались мы от себе Ивана Поливоду Юродничого воискового Стародубовского и иных для осмотрения того степу сколко вдолж и в ширину найдутся которы меры своея в-том степу винаишол вдолж почавши от дороги Печеняковской взбон на господина Ланилашевскаго удолж степом допрли Невзоровскаго яряною засеянного сажен тысяча девят сот и сажения дватцать шесть мера вширзась он поля Левенскаго розробленнаго отняв краиних поля Корецкаго и откопцов где теперь гречкою засеено знаидуется меры сажен чотыреста дошляху Погарскаго з-Стародубо идучого а от дороги Погарской до ниви Сергиевой в-шириню у сеи чинить сажень тысяча сто шесдесят три тутже округлость онои степу вдолж от поля Печениковскаго до Суховер Ковскаго а от Суховерховскаго поля до рову Родного где пан Тимох Суленко у сыловые сено косить от рову Родного до поля Невзоровскаго а от Невзоровскаго поля до Левенскаго а от Левенскаго до десятовских Поповичем а от Поповичев тож до поля пана Миклашевскаго там и кончится що и концами около ограничели и закопали и затим разсмотрением и ограничением округ онаго стену всякого з-сожителей Стародубовских и окомечных сел Мешканцов тим Уневерсальным листом писано варуем абы никто несмел и неважился того степу под-себе нимало наразробление поля забирати онижеж в-нем села жатеи привлащать себе и орати зверхнеишим указом реиментарским подвиною талиреи тысячи на егож панской велможности особу, сурово упоминаю. Дан в Стародубове, Августа 27 числа 1715 году.
У того Уневерсалу подпись руки при печати тими словы:
Звыш менованныи Бунчючныи рукою власною.
Того ради по вышеписанному Господина Обознаго Енералного требованию сия выпись з-Магистрату Стород ему господину Обозному Енералному Лизогубу за подписом на уряду рук и при печати Магистратовой Стародубовской видана року месяца дня выше спецырикованных Его Иператорского Величества.
(М. П.)
Магистрату Стародубовскаго Войт Антон Коменов
Бурмистр Федор Кункевичь
Бурмистр Матвей Парфенов Раица Данило Иванов Раица Андрей Шираи
Лавник Никита Худина
Магистратский Старшина Писарь Сава Терлецкий .
 
LXXXVI. УКАЗ КНЯЗЮ ШАХОВСКОМУ.[4]
 
Божиею милостию Мы, Анна Императрица и Самодержица Всероссийская и прочая и прочая и протчая.
Нашему Генералу Лейтенанту и Подполковнику конной Нашей Гвардии Нашемуж Генералу Адъютанту Алексею Шаховскому.
Понеже Мы, Великая Государыня, всегда имеем з-Наших подданных Малороссийского народа людех матернее попечение, того ради подданным; вашим доношениям Всемилостявейше повелеваем: 1 в полках Малороссийских от-незапных случаев ежели (от чего Боже сохрани) воспоследует неприятельское нападение, то дабы им оборонить себя чим возможно; артылерии полковые содержать з-города Коропа положенними на воисковую артилерию доходы, и на ту артилерию порох для тои отнеприятеля обороны и военных походов и для стрелбы вторжественные дни во все полки отпущать а оттуда и с-Коропа по разсмотрению вашему без ишлишества а протчее что и тем артилериам полковым принадлежит и возможно десать в-тех полках ежелиж сего дохотами собираемимиа в-Коропе на генералную артилерию исправить невозможно и в потребном случае на то отправление брать и из войскового скарбу 2. Остающи в Малой Роосии определенных у разных драгунских полках репортиции о винтер квартерах и о колапатента повелели Мы командующему наттеми полки Генералу Графу Фон Вейзбаху чинить заблаговременно и о том ему Генералу Графу Фон Вейзбаху иметь с-вами сношение и оные репортиции и вам присылать прежде вступления нате винтер квартиры и в компатента чтоб потому ваш Нашему Генералу Лейтенанту возможно о том пристояние приуготовления учинить етакие определения и репортиции учинении по сношению вашему присылать для известия в военную Колегию неупускаяж времени а вприеме оних раце и порцеи порядочние счеты иметь и дабы по расположению комисаров впривзе иногда нате полки издалних мест провианту и фуражу жителем Малороссийским тягости и убытку не было того ради в-тех далных местах для облегчения народу собирать зате порции и раци денги и от годовать ву указные полки поновому воинскому стату в тех местах где оные полки стоять будут, а ежели тою ценою в тех местах где те указние полки стоят будут порцеи и рацеи натуру справить не можно и тако денгами принять не похотят в-таком случае поставить те рации и порци внатуре обывателем тех полков в-которых драгунские полки стоят приняв у Комисаров за те порци и рации денги поторговым ценам чтоб в-перевоче издалных мест порцеи и рацеи обывателем Малороссийского народа излишнеи тягости не было авзоимно того послучаю тому полку другои полк за него таковуюж поставку порцеи и рацеи учинить должен особливож в-Малои России настоящие драгунские указние полки фуража брать на одну лошать на месец подвадцати по пяти пуд и принимать сено безбраку где какое в-тамошних местах родитца (кроме гнилого и такова какова лошади есть не могут) понеже втой даче будет сена надво-пределение Генералное в месец подесяти под лишку и на обеды будет доволно овеси содержать вполках правдивые по сороку фунтов в-пуд и хлебу учинить меру равную уровние в-остатке подве четверти Российской меры и о том вам Нашему Генералу Лейтенанту что надлежит для звестия Генералу Нашемуж Графу Фон Веизбаху дать знать. 3. Предложение воискового Енералного суда что онои усмотрел в-клеинотах Гетманских где оные содержать надлежит так-же о играни музики и обите в-котлы по правах Малороссийских чтоб их з справит Мы Всемилостивейше приемлем и впредь ежели что усмотреть и ползе Наших интересов и к лутшему порядку Малороссийского народа а тот бы предоставляя ли а повышеписанному представлению о клеинотах и музике дан вам особливой Наш Указ а впрах Малороссийских повелеваем по прежним Нашим Всемилостивейшем Указом для ползы и правосудия народа Малороссийского права названные Магден- бурские да Саксонские Статути, по которым судятся Малороссийской, народ перевесть на Великороссийский язык известь и трех прав водно и притом возможно старанить приложить о сумнителствах какия возни находятся ясное поправление на опробацию Нашу зделать и чтоб оные права для ползы Малороссийского народа скорее в-совершенство приведени были указали Мы к-тому сочиненю из-Малороссийского народа собрать знатных особ а именно ис-каждой Епархии по одному Архимандриту или Игумену из-Киево-Печерскаго монастыря Соборнаго Старца из-Протопопов одного, из-Гене- ралной Старшины одного, ис-Полковников одного ис-протчих чинов по сколку надлежит чтоб свышеписанными всех было двенадцать человек которым собрание иметь а им те право перевесть верно свесть и что надлежит сократить и прибавить в-позу Малороссйского наорода и что к-верному Нам подданству от онаго народа приличествует о том учинить проести и как они те все или поглавам окончать то подавать для смотрения кому от Нас повелено будет и вам Нашему Генералу Леитенанту иметь смотрение дабы то вышеписанное собрание и сочинению прав выслано было с-Москву немедлинно а кому быть тех персон выбрать вам 4. Претеиских судам какие при Гетмане а после по приказом ево отправляли Генералная Старшина Бунчюковые Товарищи Полковая Старшина и Сотники и оканчивали примирением армые приговорами быть и им потому обыкновению по прежнему 5. Ревизию в-Малой России двороваго числа Козаков и посполитих и подсуседном и протчим в-нынешнем 1734 году учинить вновь чтоб обыватели во всяком обще народних повинностях были уравнени и одни передругими неимели тягости в-том а впреть по всяки годы или чрез несколько лет такую ревизию чннить и втом поступать потамошнему состоянию смотря попереходом тамошних жителей. 6. Однаким Козакам против тех которые двумя трема и четырма избрали водном дворе живут в окладе для выдачи на полки и на другие обще народные повенности облегчения нечинить и теб козаки кои водном дворе двома трема и четырма избами живут болше против одинаких платили в-далния посылки и войсковые походы посылани были а одинаких козаков в-ближния дороги и в меншия службы посылать и Старшине смотрят приказать. 7. Подсуседнов козацких и мужичих також влестелческих и другаго и духовнаго и мирскаго чина которые на их грунтах живут и матерових всякого звания людеи по той учиненной вновь ревизии положить же выслать и велеть платить против других по пропорции пожитвов и по своему размотрению с общаго совета з-Генералною Старшиною и Полковники. 8. 0 определении Генералной Старшине Полковникам и другим кургнченов учинить вам расмотря по тамошнему состоянию и до времени давать а Нам впред тому бы сделать просить и прислать с своим мнением. 9. На мостах на греблях и на перевозах з-Генералной Старшины с-Полковников и с-Полковой Старшины с Сотников и протчих чиновников також и козаков з-доношениями в Глухов и впротчие места посылаемими дая у подданных Старшинских и Полковничих и протчих чиновников зестними изпителними припасы в Глухов к-ним едучих из-Глухова возвращающимся никакого платежа не брать по прежнему обыкновению 10. В воисковых сводних селах и вовладелческих маетностях ежели козак грунт свои кому продасть и сам паки на нем будет жить тот всякие по пропорции имети своих посполитие повенности отдавать и чинить должен а которые подданные продав свои грунта с них соидут а другие на их местах жить станут имети грунтами владеть будут те такожде отдают пропорции своих имении повенности како и другие владелческие подданные. 11. В полках Малороссийских значковым товарищем быть указному числу а именно в-Нежинском в-Стародубском в-Черниговском Лубенском Полтавском Переясловском по пяти десят в-Киевском Миргородском Прилуцком Гадяцком потритцати и в которых полках против того оных Из значкових есть излишнее число и ониж в-том быть неспособны кроме полковой Старшины и других знатных детей написать в-рядовые козаки а впредь никого всякого значковых товарищей без Указу Генералной Воисковой Канцелярии неписать. 12. Послан Указ Наш и Светеишому Синоду по которому Архиереом Киевскому Черниговскому и Переясловскому из Малороссийской Старшины и козаков и старшинских козачих детеи бозотестатов Полковнича и от Старшины Полковой а знатних и безсоизволения Генералной Воисковои Канцелярии в-дяконы и в-попы посвящать невелено дабы от того Козаком и службы Нашей умаления быть неимело а которые до того Указу таким образом в-дяконы и в попы посвящены а имели за собою жалование и козацкие грунты и о тех будит челобитчики и те дела разсматривать и вершить по правам а хто знает Нашим Указом утаясь посвящен будет и у тех козацкие грунта отбирать и отдавать ближним им родственникам кои в- службе Нашей находятся дабы оные Архиереи никаким образом в-гражданские дела неветупали и оних и своим судам непривлекали и по духовному регламенту за свои приватнии дела никого отцерковнаго входа неслучали наименшиж клятве не придавать а которые до ныне имеются подтаковым запрещением и клятвою о тех собрать ведомости и разсморя разрешить. 13. Греком купцам в Нежене живущим и времянном туда с-купечеством приезжающим пожалованной Грамоте блаженныя памятя Дяди Нашего Государя Петра Перваго иметь между собою самим во всяких делах (кроме криминалу) разсуждение росправу и миротворение по прежнему их обыкновению и по той жалованной Грамоте а чого им самым решить будет немочно в-таких делах аппелевать в Глухов в Генеральную Войсковую Канцелярию и вам Нашему Генералу Леитенанту и от того суда из Греков никому ниподкаким видом не защищать. 14. Жидам приежающем в-Малую Россию товари свои во время ярморков продавать в-лохти и в-хунты впред до Нашего Указу. 15. Когда потребно в-Глухове иметь Коммисию для щету Малороссийских полков Коммисаров в-зборе ими денег и протчего и в-платеж за порции и рации в-драгунские полки тогда такую Коммисию сочинить и требовать накрепко дабы Малороссийский народ от излишных зборов никогда отягощен не был. 16. Настроение в-Глухове соборной каменной церкви повелеваем вам Генералу Леитенанту выдать тысячю рублей от Подскарбиев и истамошних доходов. 17. Что умерши Гетман Апостол без Указу Нашего роздал в-Малои России разных чинов людем сел и деревен тому ведомость подана и которые из-тех разданы противно Указом Нашим те все возвратить по прежнему а как возвращени будут и для чего были роздани и неимелось ли еще сверх того ведомости иних таких сел и деревень в-раздаче и буде суть и те потомуж возвратить обовсем тем сообстоятелством донесть в Нам Кабинет. 18. А сему перолюбу в-Черниговском полку Мы Великая Государиня Наше Императорское Величество свособливаго Нашего и Троицкому монастырю призрения повелеваем быть притом монастыри до Нашего Указу. 19. Чтоже бъет челом Генералной Обозной Михаила Забела оданном ему Гетманом Скоропадским село Рангородке и Мы Великая Государыня Наше Императорское Величество имея милостивое презрение к-Малороссийскому народу желаем его Забелу й других которие по заслугам достоины наградить по понеже донесено Нам и что оное село принадлежит к Коропу которой город со всеми принадлежащими села определен на Генералную Воисковую Артелерию и того села отдать ему Забеле нелзя а о иных селах и деревнях какие естли и тои роздаче способния известия не имеется того ради вам Нашему Генералу Леитенанту разсмотреть купно з-Генералною Старшиною и сполковыми а протчими с-ким надлежит неимеетсяль такия села и деревни которыми не надлежало кто владеет и темиб Мы из-Наших Малороссийских подданных по заслугам по Нашей Императорского Величества милости пожаловали и представить Нам о сем с-вашим мнением.
Анна.  
в-Питергофе
Августа 8 дня,
1734 году.
 
LXXXVII. УКАЗ НАШЕМУ ГЕНЕРАЛУ ЛЕЙТЕНАНТУ И ГЕНЕРАЛ КРИКС КОМИСАРУ БУТУРЛИНУ
 
Понеже поволе Всемогущаго Бога Мы родителски Наш Всероссииски Престол сего числа по всеподанеишему к Нам всего народа прошению приняли и о таковом Нашем Всероссиискаго Престола благополучном восприятии прилагают присем объявлении и присяги и вы пополучении сего имеете ехать с Москвы в-Малую Россию в Глухов и поприбытии туда сей Наш Всемилостивейшии Указ Таиному Советнику Неплюеву объявя онаго от тамошнеи команды отрешить и по приложенным при сем Манифесту и присягам учинить немедленное исполнение и быть вам тамо на ево Неплюева месте до указу и во всем поступать по имеющимся там и данной ему Неплюеву инструкции и указам а его Неплюева отправить сюда тот час в-прочем-же Всемилостивейше обнадеживаем вас что вы тамо долго удержаны небудете, и пребываем к-вам Нашею Императорскою милостию благосклоныи. Дан в Санктпетербурхе, Ноября 25 1741 года.
Елисавета. [5] 
 
LXXXVIII. ПОДТВЕРДИТЕЛЬНАЯ ГРАМОТА ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИСАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ НА ДАННЫЕ ГОСУДАРЕМ ПЕТРОМ І ГОРОДУ КИЕВУ ПРИВИЛЛЕГИИ
 
Божиею поспешествующею милостию Мы Елисавета Первая, Императрица и Самодержица Всероссийская, и проч. и проч. и проч.
Объявляем чрез сие: понеже Нам, Нашему Императорскому Величеству, отчизны Нашея города Киева Войт Павел Войничь, Бургомистры, Райцы, Лавники и все Киевские мещане челобытьем своим всеподданнейше представляя, коим образом Вседражайший Наш Родитель, блаженныя и вечно достойныя памяти Государь Император Петр Великий, по прежним жалованным Грамотам от предков Наших, блаженныя и вечно достойныя памяти Великих Государей, Царей и Самодержцев Всероссийских, данным тому городу Киеву Своею Всемилостивейшею жалованною Грамотою в 1710 году, принадлежащие к оному городу, права, зборы, доходы и недвижимые их мещанские имении укрепить и утвердить соизвол, а именцо: волную торговлю и употребление и владение всякими угодьи, сенными покосы и животинным выгоном и рыбными ловли, чем они изстари владели (из которых в той жалованной Грамоте некоторыя угодьи писаны по имянам и по урочищам), и в леса Киевские для хоромнаго и дровяного лесу въезд невозбранной; и в нижнем городе Киеве съестным всяким хорчевым и в лавках товарами разными торговать; и питейную винную, пивную и медовую продажи иметь в Киевской Ратуши и шинковать; и воскобойню и пивоварню, гостинной двор и весы держать из того всего из других торгов також и с перевоз на Днепре надлежащие зборы и доходы збирать в тоеж Ратушу повелел, а иным никому духовнаго и мирскаго чина людем и Козаком и мещаном в том нижнем городе никаким питьем не шинковать и продажи иметь и воскобоен и пивоварень и бань торговых держать и приезжим торговым людям в лавках сидеть; и врознь товаров продавать не соизволил; для того, что они, Киевские мещане, за все те вольныя употребления и доходы платят положенной в казну Нашу, Императорского Величества, в Киеве из Ратуши оклад, по шти сот рублев на год; окроме-же того других накаких поборов брать с них не велено, ибо они, сверх вышепомянутаго к казну платежа, содержат и управляют Магистрат и строят нижней город Киев, и подводы под проезжающих чрез Киев ратных персон, с ведома и по разсмотрению Губернатора Киевскаго, дают и другие градские нужды исправляют: всеподданнейше при том прося, дабы Мы, Наше Императорское Величеотво, в подтверждение тех прежних жалованных Грамот по целости и вольности граду Киеву Нашу жалованную Грамоту пожаловать соизволили: того ради Мы, Наше Императорское Величество, Всемилостивейше призирая на них, Наших верных подданных, Киевскаго Войта, Бурмистров, Райцов, Лавников и всех Киевских мещан Всемилостивейше, из особливой Нашего Императорскаго Величества милости, жалуем, и все то, что вышепомянутого Вседражайшаго Нашего Государя Родителя Всемилостивейшею Грамотою, по Высочайшей Его Императорскаго Величества милости, им пожаловано, сим и силою сей Нашей Всемилостивейшей Грамоты подтверждаем. Во утверждение всего того Мы сию Нашу Всемилостивейшую Грамоту, Правительствующему Сенату подписать и Нашею Государственною печатыо укрепить повелели в Санктпетербурге, лета от Рождества Христова 1743 года, Октябра 24 дня, государствования Нашего втораго года.
Фельдмаршал К. Долгурукой .
Генерал Фельдмаршал, Кавалер и Сенатор Князь Иван Трубецкой.
Генерал и Кавалер, Сенатор, Российской Граф Григорий Чернышев.
Генерал, Сенатор и Гвардии Подполковник, Кавалер Андрей Ушаков.
Обер-Шталмейстер, Сенатор и Кавалер Князь А. Куракин.
Вице-Канцлер, Действительный Тайный Советник и Кавалер Гр. Алексей Бестужев-Рюмин.
Действительный Тайный Советник, Кавалер и Сенатор Александр Нарышкин.
Генерал-Лейтенант, Кавалер и Сенатор Князь М. Голицын.
ГенералЛейтенант, Сенатор и Кавалер Иван Бахметев.
Тайный Советник, Сенатор и Кавалер Василий Новосильцов.
Тайный Советник и Сенатор Князь Алексей Галицын.
Обер-Секретарь Павел Севергин .
Секретарь Михайло Новоторжцев.
 
LXXXIX. ДОКЛАД ОТ МАЛОРОССИЙСКИХХ СТАРШИН. ВСЕПРЕСВЕТЛЕЙШАЯ ДЕРЖАВНЕЙШАЯ ВЕЛИКАЯ ГОСУДАРЫНЯ ИМПЕРАТРИЦА ЕЛИСАВЕТ ПЕТРОВНА, САМОДЕРЖЦА ВСЕРОССИЙСКАЯ, ГОСУДАРИНЯ ВСЕМИЛОСТИВЕЙШАЯ
 
Вашего Императорского Величества Войсковой Генералной Канцелярии Указ с приложением копии указа с Правителствующаго Сената по Всемилостивеишему Вашего Императорскаго Величества указу за собственною Высокомонаршею Вашего Императорского Величества рукою на поданном от Правительствующаго Сената о облегчении Малороссийских обывателей докладю текущего Февраля 4 день состоявшаго в-нижеследующих семи пунктах: 1. О освобождении на три года безденежно положенным по воисковому стату драгунских шести и Глуховскаго Гарнизоннаго едного полков Генералетета и полевой аптеки и о несобирании с-них чрез те три года ни в-натуре правианта и фуража ниже денег для воспоследовавших Малороссийскому народу от опустошения саранчею хлеба и трав изнеможении и о выводе с-Малороссии тех драгунских полков и Генералитета и расположению о другие места по расмотрению военной Колегии и чтоб впредь по прошества тех трех годов на указные полки не на полной комплет но наличное число людей и лошадей а генералитета и полевой аптеки сколко когда здесь состоит будет з-Малороссийских обывателей за провиант и фураж собирано по-Штабской цене денгами а не натурою и яко збори сних того провиянта и фуража натурою и наполны комлет для их обехчения воинской штат отменено быть имеет. 2. Об отдачи индуктного в-Малои России збору денег на препитание бедних и неимеющих своего пропитания здешних людей минувшаго Генваря сперваго числа сего 1749 году на три года и употреблении в-роздачу тех денег от Генералной Воисковой Канцелярии по полкам чрез Бунчюковых знатных товарищей з записками и росписками. 3. О уволнении Малороссийских обывателей от содержания конских заводов и о выводе с-Малой России для облегчения здешнему Малороссийскому народу в-Слободские полки или вдругие по разсмотрению Военной Колегии места и о содержании оных ежели по расмотрению Военной Колегии явятся потребны воинскою суммою и полковыми людми в-свободных и способных по расмотрению тои Колегии местах кроме Малороссии. 4. О курении в-Малой России вина от ныне впредь два года на поливину козаков как духовенству Шляхетству старшине козаков и их подсуседникм так и мещанству и посполитому народу дабы тягость и облегчение все равно чувствовали.
5. 0 неупотреблении до указу Малоссийских обывателей и строению города Глухова и протчих внутренных крепостей и о учинении Военной Коллегии и Генералной Канцелярии справки добывшей Турецкой последнеи воины те крепости какими людми исправлялись и на то денежная сумма откуда употреблялась а не какой починки исправления требует и чего к-тому надобно и о неупотреблении к-тому строению до указу Малороссийских обывателей. 6. 0 нечинении с-Малороссийских обывателей ко исправлению Киевских и протчих пограничных крепостей и ретранжаментов фартифакационних работ народу работних людей по определению коисправлению тех работ полков драгун и солдат 7. 0 нечинении с-Малороссийских обывателей наряду подвод для перевозу из-назначенных на Украинской линеи ко упражнению ретранжаментов и редутов артелерии и протчее вназначение содержанием крепости а буде наряжены то об отпуске в-домы о истребовании тои перевозки артилерискими артилериских и ландмилицких команд людми лошадми и волами безнаряду Малороссийских обывателей и о протчем как в-том Вашего Императорского Величества Высочайшем Всемилосиивеишем Указе пространнее изображено тогож течения 17 числ при всеподданнейшей обсервации в-полковой Стародубовской Канцелярии получены и при всенародном полковом городе Стародубе в Соборной Рождества Христова церквы онагож Февраля 18 собрании и безмерному онаго обрадовании публикованы соборным ко веещедрому Богу о всевысочайшем Вашего Императорского Величества здрави и всещастливейшом многолетном государствовании молебствием о чем всеам для таковаж против вышеизображеннаго непрестаннаго поступления во-все полки Стародубовскаго сотне и куда надлежало указами от полковой Стародубовской канцелярии с сообщением при оных точных с копии вышеизображеннаго Всемилостивейшаго Вашего Императорского Величества с Правителствующаго Сената указа копии предложено толикия убо и толь преизобилно явления Вашего Императорского Величества Высокомонаршии и народу Малороссийскому щедроты милость и Высокоматернии промысл и попечение хотя достодолжнейшаго от нас требуют возблагодарения и мы нижаиши рачителнешое к-восписанию онаго и вернешее имеем усердие но понеже ктому краиную сил наших скудом и могущества недостаток у себе быть усматриваем того для данетще в-возблагодарения сицевых безчисленно на нас и весь народ Малороссииски изиянных Высочайших Вашего Императорского Величества благодеянии пред Вашим Иператорским Величеством явится со всем полку Стародубовскаго Малороссииским народам вознашение точию достодолжнеишаго нашего елико мощнаго благодарствия вглубочайшем раболетнаго серца смирени падши пред Всеавгустеишем Вашего Императорского Величества маестату таковое истинно вернеишее Вашему Императорскому Величеству желание дерзаем принесть всеподданнейше да Господь сил безочисленный в-щедротах и неизречении в-милости непреборимою Ваше Императорское Величество препояшет свыше силою бесчисленния своеи щедроты и милость на священнищи Вашего Императорского Величества всеистинния своея помазанницы винценостны верх изливая преизобилно спродолжением высокомонаршескаго Вашего Императорского Величества здравиа в-многоденственния всеблагонолучнеишия лета и спокорением и всеторжественным высокославному Вашего Императорского Величества Скипетру а противних, иноплеменних языков сил хотящих бранем подвержением квищшому прародително наследственнаго Вашего Императорского Величества Самодержавства докраиных вселения предков разширению и распространению мыже Вашего Императорскаоо Величества всеподаннеишие рабы и подножия таковую и толь неисчестную Вашего Императорского Величества и народу Малороссийскому безмерно явленную милость донеле живем всегда благодарно подданческим серцем прославят спредвоставлением онои и таковомуж незабвенному от-родов в-роды Малороссийскому народу и напоследния веки прославлению непрестанем и в вечно облагодарном тои говствии мы нижаишии со всем здешняго полку народом всяк по своим званиям верно присяжни и Вашему Императорскому Величеству наши обовязателствы нещадя здравия и живота своего как должни так с-ревностнеишим усердием и рачением оныя исполнять будем.
Вашего Императорского Величества Всепресветлейшаго Величества
Всеподданнеишие рабы и подножие.
 
XC. УКАЗ НАШЕМУ СЕНАТУ. (ИЗ ЛЕТОПИСИ РОЗУМОВСКАГО.)
 
Уведомились Мы что пребывшим от Малороссийскаго края Генералному Обозному Лизогубу с-протчими чиновниками Козаками и служителми определено от Сената на наем квартеры с-покупкою дров и свеч по примеру производимой в Москве присланным от Гетмана в 1727 году посланцам дачи по десяти рублеи на месяц а понеже оные приехали ко Двору Нашему споздравлением благополучно совершившагося брака Нашего вселюбезнеишаго племянника Его Императорского Величества Князя от всего Малороссийскаго края знатными Депутаты того ради повелеваем Нашему Сенату дать главной Полиции Указ чтоб квартиру им где ныне стоять очистили в-постои а на содержание их кроме квартиры с-прибытия и до отпуску довать им на каждой месяц из-штатс канторы по сту рублей а для чего в Сенате не и по их характеру определение учинено о том Нам ответствовать а впредь когда будут проезжать такие главные то таким порядком производить дабы Нашим верным подданным никакой обиды не было по их достоинствам.
Елисавета.  
Октября 20 дня, 1746 году.
 
XCI. ОТВЕТ ГЕТМАНА РАЗУМОВСКАГО НА ПОЗДРАВЛЕНИЕ ОТ ЧИНОВ НАРОДА МАЛОРОССИЙСКАГО
 
Высокопочтеннешие Господа!
Ваше поздравительное писание, которым вы меня почтить изволили, при поручении графскаго достоинства священныя Римския Империи, в которое Его Императорское Величество Цесарь меня возвысить соблаговолил, одолжает меня чрез сие принесть мое благодарение с обнадеживанием всегдашнего моего благодарения, и что я вовсяких случаях то памятовать буду, что вы, высокопочтеннейшие господа, в моем благополучии участие приемлете и тому изволите радоваться, что я, приняв и возблагодарив за являемую вами при сем случае учтивость, оставаюсь всегдашним моим обыкновенным почитанием, которое всегда будет непременно таким же образом как и я имею честь быть непрестанно
Вашего высокопочтения послушным слугою.
Г. А. Разумовский
Июня 28, 1744 году, Москва.
 
XCII. ГРАМОТА ОТ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ НА ГРАФСТВО РАЗУМОВСКОМУ
 
Именем Его Свещеннишаго Императорскаго Величества Нашего Всемилостивеишаго Государя Российскому Императорскому Обер Егарь Меистеру Алексею Григорьевичу Разумовскому чиним известно что Высочайшое Его Императорское Величество Всемилостивейше соблаговолил его взнак своего дружелюбиа и любве которую Его Величество к Российскому Императорскому Двору ис-собвенным его фамилии заслугамти всегда иметь изволит вдостоинство идеиствителного Графа священныя Римския Империи с-титулом высокородиа и со всем и сему достоинству принадлежащими правами и привилегиями возвысить соблаговолил и Государственой Надворной Канцелярии повелеть соизволил чтоб принадлежащую и обикновенную диплому сообстоятелным изъяснением и исправностию коштом Его Императорскаго Величества немедленно изготовить по силе котораго определения по Всевысочайшему Его Императорскаго Величества Указу вышеобявленному Алексею Григорьевичу Разумовскому Всемилостивейшее Императорское соизволение объявляется и Его Свешеннейшое Императорское Величество ево изволить обнадеживать своею Высочайшею милостию. Дано во Крак Фуртенарессе Малне и утверждено Его Императорского Велачества печатию 27 Апреля 1744 году.
Иоган Георгии  Граф Фелт
Христиан Тоубер.
 
XCIII. ВСЕПОДАННЕЙШИЙ ДОКЛАД СТАРШИН НАРОДА МАЛОРОССИСКАГО
 
Всепресветлеишая Державнейшая Великая Государиня Императрица Елисавет Петровна Самодержица Всероссийская Государыня Всемилостивейшая
Всемилостивейшии Высочайшии Вашего Императорскаго Величества Указ сего Февраля в 1 день состоявшиися из Правительствующаго Сената от правленным получить в-Малой России нижаишие удостоины коим образом благосоизволили Ваше Императорское Величество Высокомонаршее низдешнии Малороссиискии народ принастоящеи их скудости и бедности призреть и повелеть во облегчении онаго Всемилостивеише уволить отдоволствования наложенных на Малую Россию индуктнаго збору на препитание неимущих обивателеи на три года а соуволнением Малои России от содержания конских заводов и от народу роботников и подвод как в-том Высочайшем Указе Всемилостивеише изображено онои Вашего Императорскаго Величества Всемилостивеишии Указ знеизреченным к Малороссийскому народу щедролюбием и милосердием состоящи как зде в Глухове в резиденции Гетманскаго правления привсеподданнеишем обрадовании народно совсепродолжнеишим в-церквах Божиих ко Всевышнему Богу одражаишем Вашего Императорскаго Величества здрави и наиблагополучнеишем многолетном государствовани молебствием и торжеством публиковать так и вовсе Малороссииские полки вполковые и сотенные городы и таковому торжеству и благодарственному в церквах Божиих молебствию снарочными от Генералнои воисковой Канцелярии отправлено.
Тим Высочаишим Вашего Императорскаго Величества Всемилостивеишим пожалованием верных Вашего Императорскаго Величества всех обще нас подданных здешняго Малороссийскаго краю обрадования и раболепнеишаго благодарения исполнены онаго взасвидетелствование и Превысочаишею милость всесмиренеише дерзаем предвсеавгустешим Вашего Императорскаго Величества Самодержавнеишим Скипетром припадяюще до лица земли отвсего Малороссиискаго народа толь Всемощнейшим Монаршеским милосердием защищеннаго и обрадованнаго рабское сие поднесть челобитствие скрепчаишим притом вечно подданнеишим нашим Всепресветлеишему Вашего Императорскаго Величества Престолу одолжением и непоколебимои вернои службы допоследняго жизни нашей истечения вознося притом всенародные сердца и гласи ко Всемогущему Богу тот яко вышни Владыка содержали Престолы Монаршеские и благословляи помазанных своих подкрепит и сохранит Пресветлеишии и Дражайшии Вашего Императорскаго Величества вивод дни онаго благополучнеишее да приумножит и внекончаемым торжествах над-всеми враги победу дадарствует Вашего Императорскаго Пресветлеишаго Величества
Всеподданнеишии рабы
Судиа Воисковии Енералныи Яким Герленко Судиа Воисковии Енералныи Федор Лисенко Подскарбии Генералныи Михаило Скоропадскии Писарь Енералной Андреи Безбородко Асаул Воисковы Петр Вилкевичь Бунчучныи Енералный Дани Оболонскии Бунчуковыи Товарищ Иван Гамалеи Бунчуковый Товарищ Федор Чулкевичь Обозни Полкови Полтавскии Андреи Руновский Писарь суд Воискаго Енералный Иван Биковец Бунчуковии Товарищ Данило………… бунчуковыи Товарищ Илья Смилорадовичь Сотник Глуховскии Демиан Тубанский Сотник Ворои Андрей Холодович и протчие.
 
XCIV. ПИСЬМО МАЛОРОССИЙСКИХ СТАРШИН К ГЕТМАНУ РОЗУМОВСКОМУ
 
Сиятельнейший Реис Граф и Кавалер
Высокомилостивый Патрон По Высочайшему Ея Императорскаго Всемилостивейшеи Государыне Монархине нашей милосердию и оздешних Малороссийских обывателей принынешней их скудости и бедности оказанному состоявшиися Высокомонаршии Указ о уволении Малой России отдовольствия положенных на сей край консинстентов и оположении неимущим денег индуктнаго збору чрез три года також и выводе конских заводов и о протчем здешнеи нацы облегчении и помиловании получен и таковыи Высочаишии Ея Императорскаго Величества Всемилостивеиши Указ привсенародном собрании здесь в-Глухове в-церкве по божественнои литургии со вседолжнеишим ко всещедрому Богу принесением молебнаго пения за Всевысочайшое Ея Императорскаго Величества здравие и всеблагополучнеишое и многолетное государствование публикован что и во всех Малороссииских полках з-молебствием и торжеством публиковать же отправлено о чем и к Преосвященному Митополиту Киевскому також к Епископам и Черниговскому и Переяславскому для ровногож благодентвеннаго исполнения сообщения учиненно и вознаниеб и ниниже подписавшиесь сколко много быть чинов в-Глухове при резиденции Гетманскаго правления всеподданнеишое благодарственное челобитье чрез обретающихся в-Москве от здешней нации Депутатов дерзновение приняли и яко довольно чувствуем что сия Высочаишая Ея Императорскаго Величества милость по особливому Вашего Высокографскаго Сиятельства ходатайству и патронству следовали так да то Вашему Высокографскому Сиятельству отвсеискреннеиших целаго отечества нашего сердцем нижайшее приносим благодарение з-глубочаишим прошением о содержании впредь здешнего отечества совсегдашном своем высоком призери и патронстве и ниже со всем зде живучими неизобретая болна как бы из ясним всепокорнеиших сердец наших верую о том благодарность а краини долг себе приемлем высокое Вашего Реис Графскаго Сиятельства ими всегда памятовать незабвенно.
Вашего Высокографскаго Сиятельства Высокомилостиваго Патрона всенижайшии слуги.
 
XCV. ГРАМОТА ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИСАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ КО ВСЕМУ МАЛОРОССИЙСКОМУ НАРОДУ ОБ ИЗБРАНИИ ГЕТМАНА
 
Божиею поспешествующею милостию Мы, Елисавета Первая, Императрица и Самодержица Всероссийская: Московская, Киевская, Владимирская, Новгородская, Царица Казанская, Царица Астраханская, Царица Сибирская, Государыня Псковская и Великая Княгиня Смоленская, Княгиня Эстляндская, Лифляндская, Корельская, Тверская, Югорская, Пермская, Вятская, Болгарская и иных; Государыня и Великая Княгиня Новагорода, Низовския земли, Черниговская, Рязанская, Ростовская, Ярославская, Белоозерская, Удорская, Обдорская, Кондийская и всея Северныя страны Повелительница, и Государыня Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкаских и Горских Князей и иных Наследная Государыня и обладательница, объявляем Нашим верным подданным Малороссийскаго народа, духовным и мирским, войска Запорожскаго обеих сторон Днепра Генеральной Старшине Полковникам, Бунчуковым товарищам, полковой Старшине, Сотникам и городовой Старшине, Козакам и всему поспольству, коим образом Мы, Великая Государыня, Наше Императорское Величество, во особливое уважение и разсуждеяие те приключении и тягостныя обстоятельства приняли, которые Наш верноподданный Малороссийской народ, и принадлежащия ко оному земли, от нескольких лет, а наипаче во время минувшей с Оттоманскою Портою войны, претерпевать принуждены были, и в таком разсуждении Мы, Великая Государыня, милосердуя о вас, Наших верных подданных, и о благосостоянии всего Малороссийскаго народа, Наше материнское попечение и призрение имея, дабы сей из давных времен к Нашей Империи благоприсоединенной Малороссийской народ, от имевших донынии тягостей и налогов облегчен и свобожден, и при своих издревле приобретенных вольностях и правах наилутче охранен и содержан быть мог: якоже и по учиненному к Нам о том всеподданнейшему от Малороссийской Старшины, именем всего того народа, прошению Высочайше и Всемилостивейше соизволили повелеть отныне быть во всей Малой России Гетману, и по прежнему, и на таком основании, как от Нашего Любезнейшаго Родителя, блаженныя и высокославныя памяти Государя Императора Петра Великаго бывшей Гетман Иван Скоропадской учрежден был; в следствие же такого Нашего Всемилостивейшаго соизволения для избрания его Гетмана из Малороссийскаго народа, по прежним вашим обыкновениям вольными голосами, отправлен с сею Нашею Императорскою грамотою в Глухов Нашей Лейб Компании Подпорутчвк и Ея Императорскаго Величества Нашей любезной Племянницы, Великой Княгини Камер — Гер и Кавалер Орденов Святаго Александра и Святыя Анны Граф Иван Гендриков, который при том избрании Гетмана присутствовать будет и о Нашем изволении вам объявит. А вам Нашим верным подданным, духовным и мирским, чрез сие же Всемилостивейше повелеваем для того съехаться в Глухов, и быть изо всех полков Полковникам и Старшине полковой, Бунчуковым и Значковым товарищам и Козакам и в такое время, как упомянутый Граф Гендриков назначит; и при нем выбрать вам себе Гетмана, по прежним своим обыкновениям, кого благопристойно будет из верных, знатных и искусных особ; а в протчем Мы, Великая Государыня, Наше Императорское Величество, обещаем Нашим Императорским словом тому новоизбранному Гетману и всем вам, Нашим верным подданным, Малороссийскому народу, все вольности, права и привилегии, которые вы, от времени принятия под Державу Всероссийскую Гетмана Богдана Хмельницкаго с войском Запорожским и со всем Малороссийским народом, и потом при государствовании Нашего Родителя, блаженныя и высокославныя памяти Государя, Императора Петра Великаго имели, свято, ненарушимо и цело содержать, и вас верных своих подданных от нападения всех неприятелей оборонять и весь Малороссийской народ с непременной Своей милости содержать; в чем бы вам, Нашим верным подданным, на Нашу Императорскаго Величества милость быть благонадежным. Дан в Москве, лета от Рождества Христова 1749, Декабря 15 дня, государствования Нашего девятаго года.
Елисавета.  
(М. II.)  
 
XCVI. УКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ВОЙСКОВОЙ КАНЦЕЛЯРИИ
 
Указ Ея Императорскаго Величества Самодержцы Всероссийской из Правительствующаго Сената в Малую Россию в Генералную Воисковую Канцелярию. По указу Ея Императорскаго Величества подписанному собственною Ея Императорскаго Величества рукою наподданном от Сената о облегчении Малороссийских обывателеи докладе сего Февраля в 1 день Правителствующи Сенат воисполнение того Ея Императорскаго Величества Высочайшаго Указу. Приказали 1. Для воспоследовавших Малороссийскому народу отспустошении саранчею хлеба и трав изнеможении вооблегчении их Малороссийских обывателей отбезденежнаго положенних по воисковому стату драгунских шести и Глуховскаго Гарнизоннаго одного полков Генералитета и полевой аптеки провиантом и фуражем довольствия освободить на три года и в те три года как натурою провианта и фуража так и денгами сии небрать ите драгунские полки тамо имеются кроме гарнизонных все вывесть и расположить вдругих местах порасмотрению военной Колегии да и попрошествии трех годов впредь для наилутчаго тех Малороссийских обывателей исправления и облегчения на указные полки ненаполнении комплет на наличное число людеи и лошадеи а генералитета також и полевои аптеки сколко когда в Малой Роосии состоять будет збирать втех в Малороссийских обывателей затот провиант и фураж постатеиной цене денгам а не натурою а зборе сних того провианта и фуража натурою и на полной комплет для их облегчения воинскои стать отметить 2. Индуктного в Малой России збора которыи 1740 году по указу блаженныя памяти Государыни Императрицы Анны Иоанновны отдан был наоткуп Нежинскому Воиту Петру Тернависту стоварищи на восем лет подватцати по семи тысяч рублей в год и те денги употреблялись из Генералной воисковой Канцелярии с протчими тамошними доходы насодержание гусарских полков а с нынешнего 1749 году отдан в ведомство Генералнои воисковои канцелярии денги из Высочаишои Ея Императорскаго Величества милости в приключившомся Малороссиискому народу отнедороду хлеба и поядения саранчею случае отдать напропитание бедних и неимеющих своего пропитания тамошних людеи минувшаго Генваря с 1 числа сего 1749 году на три года вроздачю те денги употреблять чрез нарочного посланних от той Канцелярии по полкам Бунчюковых Значковых Товарищей записывая вшнуровые книги которие дать им за онои же Генералной воисковой Концелярии сроспискою по которым взяв у них верной отчет в котором полку и сколко оных денег вроздаче будет в Сенат репортовать погодно 3. Военной Колегии ежели попреждепосланному ис Правительствующаго Сената Указу все состоячии в Малой России конския заводы понне нарочных Штаб и Обер Офицеров неопределено то отправить безвсякого замедления которым велеть ис тех Малороссииских заводов всех годных в Драгунские и подъемныя лошади неоставливая ниединой выбрав от туда вывесть и роспределить в армеиские полки всамой скорости а неспособных и заводам и в полки негодних лошадеи продать а которые за разбором в полки и запродажею негодных останутся годние и заводам лошади тех для облегчения Малороссийскаго народа от туда вывесть в слободския полки или вдругия порасмотрению военной Колегии места а Малороссииских обывателей отсодержания тех заводов уволить а вотчиной Колегии об них разсмотреть ежели для заводу комплетованию армии и Ландмилицких полков оныя потребны то оних содержать то Колегии воинскою суммою и волковыми людми в свободних и способних порасмотрению тои Колегии и вместах кроме Малороссии а буде оной Колегии тех заводних лошадей содержать непотребно будет то и оних продать же 4. Во всей Малои России вино курить от ныне впредь два года на половину Козаков как духовенству шляхетству Старшине Козакам и их подсуседкам так и мещанству и посполитому народу дабы тягость и облегчение все равно чювствовали 5. Остроении в Малой России города Глухова и протчих внутренних крепостеи военнои Колегии и Генералнои воисковои Канцелярии справится добывшеи Турецкои воины те крепости какими людми исправлялись и на то денежная сумма откуда употреблялась инне кои починки и исправления требует и что ктому надобно работников и денег нетли не втом нужды отом подать в Правительствующии Сенат для росмотрения ведомости а до Указу Малороссииских обивателеи ктому строению неупотреблять 6. Онечинении с Малороссийских обывателеи коисправлению никаких и прочих тамошных пограничных крепостеи и ретронфоментов фартификационих работ наряду радних людей ко определеннои дабы оныя Киевския и протчия пограничных крепости и ретренжаменты без исправления неостались и в болшее обетшание неприходили ко исправлению тех работ так как и артиллериская Канцелярия требует от полков доволнаго числа драгун и солдат дабы оными те работы безнаряду Малороссииских обывателеи исправлены были непродолжително в военную Коллегию подтвердить Указом 7. Онечиненииж для переводу из назначенных на Украинской линеи коупражнению ретранжаментов кредтов артелерию и протчее в означенниеж содержанием крепости с Малороссийских обывателеи для их втом облегчения наряду подвод и буде наряжены оних о отпуске в домы и о исправлении тои перевоски артилерискими таков именующимся тамо артилериских и лантмилиции команд людми лошадми и волами безнаряду Малоросоииских обывателеи а которые места состоять и слободским полкам також и к Белогородскои и Воронежской губерниям вблизости и втех местах буди совершенно казенными людми и лошадми и волами втом перевозе исправится невозможно то в помощь и казенных онаряде из слободских полков и Белогородскои и Воренежскои губернии обывателей из ближних мест кроме Малороссииских сколко посамой необходимости потребно без всякого излишества занадлежащую по указам заплату посношению и общему расмотрению тамошнего командующого Генералитета з Белогородскою и Воронежскую губернскими канцеляриями военной Колегии чинить как попрежде посланным ис Правителствующаго Сената Указом повелено и овышеписанном всем в военную Колегию в Гевералную воисковую Канцелярию и куда надлежит послать Указы а тои Генералной воисковои Канцелярии о вышеобъявленном Ея Императорскаго Величества к народу Малороссиискому Высочаишеи милости во всеи Малороссии публиковать Указами и Генералнои Воисковои Канцелярии чинить отом посему Ея Императорскаго Величества Указу а в военную Колегию и куда надлежало Указы о том из Сената послани Февраля 4 день 1749 году.
Обер Секретарь Павел Севергин .
Секретарь Михайла Новоторцов .
Регистратор Иван Оконичников .
 
XCVII. УКАЗ СТАРОДУБСКОЙ ПОЛКОВОЙ СТАРШИН
 
Указ Ея Императорскаго Величества Самодержицы Всероссииской из Военной Генеральнои Канцелярии Старшине Полковой Стародубской Правление Полковое не содержанной по Указу Ея Императорскаго Величества присутствующие в Генералнои воисковои Канцелярии члены слушали Ея Императорскаго Величества Правителствующаго Сената в 4 день сего Февраля в семи пунктах состоявшаго а от воисковои Генералной Канцелярии сегож течения 9 числа полученнаго указа в котором объявляет Высочаиший Ея Императорскаго Величества Указ подписании собственною Ея Императорскаго Величества рукою на под данном от Сената о облегчении Малороссииских обывателей докладе и с таковым Всемилостивеишим повелением 4. О освобождении на три года безденежно положенных по воинскому стану драгунских шести и Глуховскаго гарнизоннаго одного полков Генералитета и полевой аптеки и о несобирании с них чрез те три года нивнатурии провианта и фуража ниже денег, для воспоследовавших Малороссиискому народу отспустошения саранчею хлеба и трав изнеможении и о выводе тех драгунских полков и Генералитета к распоряжению в другия места порасмотрению военнои Колегии и чтоб впредь попрошествии тех трех годов на указные полки не наполнии комплет но наличное число людеи и лошадей и Генералитета и полевой аптеки сколко когда здесь состоять будет с Малороссийских обывателеи за провиант и фураж собрано постатскои цене денгами а не натурою и о зборе с них того провианту и фуража натурою и наполный комплет для их облегчения воиски стать отменить. 2. Об отдачи индутного в Малои России збора денег напропитание бедных и неимущих своего пропитания здешних людеи минувшаго Генваря с 1 числа сего 1749 году на три года и о употреблении в роздаче тех денег от Генаралнои Воисковои Канцелярии по полкам чрез Бунчгоковых Значковых товарищей з записками и росписками. 3. О уволнении Малороссииских обывателей от содержания конских заводов и о выводе отсель з Малороссии для облегчения здешнему Малороссиискому народу в Слободские полки или вдругие подсмотрению военнои Колегии места и содержании оних ежели подосмотрению военнои Колегии явися потребни воинскою суммою и полковыки людми всвободных и способних поросмотрению тои Колегии местах кроме Малороссии. 4. О куручении в Малои России вина отныне впредь два года наполовину Козаков как духовенству шляхетству и Старшине Козакам их подсуседкам так и мещанству и посполитому народу. 5. О неупотреблении до Указу Малороссииских обывателей к строению города Глухова и протчих внутренних крепостеи и о учинении военнои Колегии и Генералнои Канцелярии справки до бывшей Турецкой последнеи воины те крепости какими людми исправлялись и на то денежная сумма от куда употреблялась и не какои починки и исправления требует и чего ктому надобно. 6. 0 нечинении с Малороссииских обывателеи ко исправлению Киевских и протчих пограничных крепостеи и ретранжементов фартификационных работ наряду работних людеи и об определении ко исправлению тех работ от полков драгун и солдат. 7. Онечиненииж с Малороссииских обывателей наряду подвод для перевозу изназначенных на Украеннои линеи ко упражнению ретранжементов и редутов артилерии и протчое в назначениеж содержанием крепости а буди наряжены то об отпуски вдомы и о исправлении тои перевоски артилерескими и артелерискими и ланд миницких команд людми лошадми волами безнаряду Малороссииских обывателеи и о протчем как втом Ея Императорскаго Величества Высочайшем Указу пространно изображенно и о вышеобъявленной Ея Императорскаго Величества и народу Малороссийскому Высочайшеи милости во всеи Малороссии от Генералнои воисковои канцелярии публикованоб Указами и воисполнение пред изображеннаго Ея Императорскаго Величества Всемилостивеишаго Указа определено во все Малороссийские полки и Полковникам а где оных нет и Старшинам полковым також в Магистраты сняв с онаго Ея Императорскаго Величества Высочайшаго Всемилостивеишаго Указа точния Копии при особливых указах для ведома и о публиковании во всех тех полках местах о вышеписаннои Высочаише Ея Императорскаго Величества на народ Малороссиский милость також вчом подлежит и коисполнению отправить з Генералной воисковои Канцелярии чрез нарочных и притом велеть оним Полковникам а где их нет то Старшинам Полковым получа тот Высочайший Всемилостивейши Ея Императорского Величества Указ публиковать при всенародном собрании в церкви и отправить за Всевысочайшее Ея Императорского Величества здравие и многолетное всеблагополучнейшее государствование молебное пение и особливо за ту Превысочайшую Ея Императорского Величества милость во вседолхнейшее рабское благодарение по Высочайшим Ея Императорского Величества Именем сочиня челобитную заруками и от духовенства так Старшин полковых и протчих воинских и гражданских чинов прислать в Генеральную войсковую канцелярию от обправлении в Правительствующии Сенат и Старшине войсковой Стардубовский не Правление Полковое содержащой о сем ведать и чинить по Указу Ея Императорского Величества а в подлежащие места Указы посланы и копии з Указа Правительствующего Сената присем к вам приложено 1749 году Февраля 10 дня. Алексей Изволский. Иван Челищев. Федор Лисенко. Михайла Скоропадский. Петр Васильевич. За Генералного Войскового Писаря Обознии Полковии Полтавский Андрей Руновский. XCVIII. Указ Нашему Сенату. По подданному к Нам от Сената докладу Майя 12 числа прошлого 1747 году для выборов в Малую Россию Гетмана указали Мы отправить Нашей Лейб Компании Подпорутчика и Ея Императорского Величества Великой Княгине Камер Гер Графа Гендрикова о чем дан от Нас Указ Нашей Коллегии Иностранных дел и того ради повелеваем нашему Сенату как о выборе Гетмана так и все протчии Малороссийские дела отдать из Сената вооную Коллегию по прежнему Октября 16 числа 1749 году.
Елисавета.  
 
XCIX. МАНИФЕСТ 1749 ГОДА ДЕКАБРЯ 16-ГО ДНЯ
 
Божиею милостию Мы Елисавета Первая Иператрица и Самодержица Всероссийская и протчая и протчая и протчая. Нашим верным подданым Малороссийской Генералной войсковой Канцелярии присутствующим понеже Мы Великая Государиня Наше Императорское Величество по учиненным к Нам всеподданеишем от Малороссиискои Старшины именем всего Малороссийскаго народа прошению Высочаише и Всемилостивеише соизволили повелеть от ныне быть в Малой России Гетману по прежнему и на таком основании как и Нашего любезнеишаго родителя блаженныя и высокославныя памяти Государя Императора Великаго бывшеи Гетман Иван Скоропадскии учрежден был вследствиеже таковаго Нашего Всемилостивеишаго соизволения для избрания вновь Гетмана из Малороссиискаго народа по прежним обыкновениям волными голосами отправлен в Глухов Нашеи Леиб Компании Подпорутчик и Ея Императорскаго Величества Нашеи любезной племянницы Великой Княгине Камер Гер и Кавалер Орденов святаго Александра и святыя Анны Граф Иван Гендриков с Нашею Императорскою Грамотою которою будучи повелено ктому избранию съехатся изволим помянутои город Глухов и со всех Полков Полковникам Полковои Старшине Бунчуковым и Значковым Товарищам и Козакам в такое время какой оной Граф Гендриков назначит того ради и во все полки о том також и чтоб те кому назначить на онои срок были особливые Нами данние Указы для тогож посылаются при сем чтоб оные из Генералной воисковои Канцелярии присутствующим о таковом Нашем Всемилостивеишем соизволении и распоряжении ведать и учинить по сему Нашему Указу а з сею Нашего Императорскаго Величества Грамотою отправлены бывшие здесь присланные из Малороссии Депутаты Хоружеи Генералнои Николай Ханенко  да Бунчуковый Товарищ Василей Гудович  с особливым приотпуске их отсюда Нашим всемилости веиншм награждением. Дан в Москве Декабря 16 дня 1749 году.
Граф Алексей Безтужев Рюмин .
Граф Михаило Воронцов .
Секретарь Алексеи Пуговишников .
 
C. УКАЗ ПОЛКОВНИКУ СТАРОДУБСКОМУ ГОСПОДИНУ МАКСИМОВИЧУ
 
Указ Ея Императорскаго Величества Самодержицы Всероссииской из Генералнои Воисковои Канцелярии Полковнику Стародубовскому Госиодину Максимовичу и полученной сего Марта 8 день в Воисковои Генералнои Канцелярии из Государственной Коллегии Иностранных дел Высочаишои Ея Императорскаго Величества Грамоте состоявшои на сношение Генералнои Канцелярии коим представлено было в полков Переяслом Писаре Якиму Коневскому, что после упущения изнепереписки поизвестным титулам дела и полковои Переясловской Канцелярии и вотсилие непереписанной чрез полкови изображена когда же такови проступок вним Коневском незумислу но единственное толко одним просмотром и оплошностию учинен то по состоянию сеи вини приговореннои ему Коневскому Генералную Канцелярию в наказание штрафа лишением чина доволно и по силе оной Высочайшой Ея Императорского Величества Грамоты по посланному из Генералной Канцелярии к Полковнику Переясловскому Силиме Указу велено помянутой Коневской писарства лишен отподлежащой по оному чину должности отрешить и Универсал собрав прислать и дабы и вовсех Малороссийских полках было известно и писари полковые по своим должностям в исправлении поверенных дел поступали бы так, как надлежит со всяким смотрением того ради по Указу Ея Императорского Величества и по определению Генералной Войсковой Канцелярии велено як и другие Малороссийские полки так втомЮ а весма Разумовский полк и дан сей Указ посылается и Полковнику Стародубовскому Господину Максимовичу о том делая и чинить по Указу неотменно Марта 12 числа 1750 году. Иван Челищев. Яков Якубович. За Сародубовского Войскового Канцеляриста Василий Туманский.
 
CI. ИМЯННЫЕ УКАЗЫ ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИСАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ ОТНОСИТЕЛЬНО ГЕТМАНА ГРАФА РАЗУМОВСКАГО
 
 
а. Указ Нашей Коллегии Иностранных дел.
 
По Всемилостивейше данному от Нас Указу учиненное в Малой России, вольньими голосами, избрание в Гетманы Нашего Дейстивительнаго Камер-Гера, Академии Наук Президента и Нашей Гвардии Измайловскаго полку Подполковника Графа Кирила Разумовскаго, которому от Нас 24 дня Апреля, сего 1750 года, и объявлено, Мы конфирмуем и при том повелеваем учинить следующее: 1) все надлежащие на уряд Гетманской (кроме пожалованных от Нас, по старым Грамотам, Гамалеевскому и Батуринскому монастырям и к Глуховской Анастасиевской церкви, такожды от Сестры Нашей, покойной Императрици Анны Иоанновны, Межиговскому монастырю и пожалованных, по Нашим Имянным Указам, Нашему Обер Ягер-Мейстеру Графу Алексею Разумовскому, гусарских полков Бригадиру Витковичу и Бунчукову товарищу Павловскому), а имянно, приписанныя к заводам конной гвардии городы Янполь и Батурин с уездами, да кирасирских полков, к конным же заводам Гадяцкой замок с Чеховскою и Быковскою волостьми, також Почеп с уездом, Шептяковскую волость, Бакланской дворец, село Литвиновичи, хутор Будийско, Глуховскую мельницу о трех камнях и Переволочинской перевоз, да определенное на Министерское содержание село Кучеровку с приселками Сопичём и Потатовкою, да селаж Поповку, Машев и Жадов и протчия на уряд Гетманской надлежащия, которыя по ныне имеются не в раздаче, со всеми к ним принадлежности и доходы оному Гетману Графу Кирилу Разумовскому отдать. 2) Надлежащие в Малой России доходы собирать и употреблять, по прежним Млороссийским обыкновениям. 3) Вышеупомянутые конские заводы и из Почепа полотняную фабрику сколь скоро возможно вывесть, и для оных удобныя места отыскать, и потребныя в том учреждения учинить нашему Сенату, о чем оному и Указ Наш дан. 4) Обретающимся ныне в Войсковой и Министерской Канцеляриях, в Генеральном Суде, в Комисиях Экономии, щетной и об обидах, Великороссийским членам не быть, и оныя Комисии и Министерскую Канцелярию отставить. 5) Отправленному для избрания Гетмана Нашей Лейб-Компании Подпорутчику Графу Гендрикому велеть быть в Санктпетербург и Нашей Коллегии Иностранных дел учинить по чему Нашему Указу. В Санктпетероурге, в 5 день Июня, 1750 года.
Елисавета.  
 
Ь.Указ Нашей Коллегии Иностранных дел.
 
Всемилостивейше соизволяем Малороссийскому Гетману, при всех торжествах и публичных церемониях, место иметь с Нашими Генералами Фельдмаршалами, щитаясь между оными по старшинству с пожалования в чин; и повелеваем Нашей Коллегии Иностранных дел помянутому Гетману и куда надлежит о том знать дать. В Петергофе, в 24 день Июля, 1750 года.
Елисавета.  
 
C. Указ Нашей Коллегии Иностранных дел.
 
Всемилостивейше соизволяем Малороссийикоvу Гетману резиденцию свою иметь в Батурине, так как прежние Гетманы оную также имели, и бывший тамо город возобновить, а при заложении онаго учинить освящение, по церковному обыкновению, и повелеваем Нашей Коллегии Иностранных дел дать о том узнать помянутому Гетману и куда надлежит, для ведома и исполнения по сему Нашему указу. В Петергофе, в 24 день Июля, 1750 года.
Елисавета.  
 
D. Указ Нашей Коллегии Иностранных дел.
 
Всемилостивейше соизволяем те доходы, которые в Малой России в надлежащих на уряд Гетманской маетностях, до Нашей на избрание Гетмана Графа Кирила Разумовскаго конфирмации: деньгами, хлебом, вином и протчими припасами собраны и на лицо находятся, все отдать помянутому Гетману Графу Разумовскому, и повелеваем Нашей Коллегии Иностранных дел учинить по сему Нашему Указу. В Петергофе, в 24 день Июля, 1750.
Елисавета.  
 
е. Указ Нашей Коллегии Иностранных дел.
 
Всемилостивейше конфирмованной от Нас Гетман Граф Кирила Разумовской, пред всеми другими Гетманами имея ту отличность, что он Нашей Империи Граф, Мы же Высочайше имея к его персоне особливую доверенность и благоволение, соизволение Наше есть, чтоб в отправляемых к нему из Нашей Коллегии Иностранных дел Грамотах, даван ему был предикат: высоко и благоурожденнаго, Нам верного подданного, сходно тому, как то в рескриптах Наших протчим Нашим Графам оной дается; и Нашей Коллегии Иностранных дел повелеваем чинить по сему Нашему Указу. В Петергофе, 25 Июля, 1750 года.
Елисавета.  
 
f. Указ Нашему Сенату.
 
Указали Мы Сечевому Запорожскому войск с их Атаманом и Кошем, такожде с их принадлежностьми быть в ведомстве у Нашего Малороссийскаго Гетмана, как то и в прежния времяна до 1708 года было, о чем к тому Запорожскому войску Грамоту и куда надлежит указы послать из Сената, а Малороссийскому Гетману о том Грамота отправлена будет из Коллегии Иностранных дел, о чом оной сегож числа Наш Указ дан; и повелеваем Нашему Сенату учинить по сему Нашему Указу. В Санктпетербурге, 19 Октября, 1750.
 
Елисавета.  
 
CII. МАНИФЕСТ ГДСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕКАТЕРИНЫ ІІ: ОБ УВОЛНЕНИИ ОТ ГЕТМАНСКАГО ПРАВЛЕНИЯ ГРАФА РАЗУМОВСКАГО И УЧРЕЖДЕНИЯ МАЛОРОССИЙСКОЙ КОЛЛЕГИИ И ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА
 
Божиею милостию Мы, Екатерииа II, Императрица и Самодержица Всероссийская, и проч. и проч. и проч.
Объявляем Нашему верноподданному Малоссийскому народу.
Малороссийский Гетман Граф Разумовский просил Нас всеподданиейше, чтоб Мы, в разсуждении пространства многотрудных дел Малороссийских, а напротив того и других в Великой России не меньше важных его упражнений, чин Гетмана и положенное на него по тому управление Малой России с него сняли: Мы видя его, Графа Разумовскаго, не малое по справедливости обременение и снисходя на его к Нам всеподданнейшее прошение, уволили Его всемилостивейше как от чина Гетманскаго, так и от всех Малороссийских по оному дел. Но как народ Малороссийской издревле по единству рода своего, веры и отечества с народом Великороссийским, Скипетру Нашему подданный, пребывает от многих лет усердно Самодержавию Нашему подвластным, котораго и благоденствие с протчими Богом врученными Нам народами, зависит от Нашего же единственнаго к нему Матерьняго призрения и покровательства, то и Мы, имея на сердце возводить благополучие его на такую степень, в которой бы он вящше познал Нашу к себе Императорскую милость, пока время и опыт даст Нам о его благе лучший учинить промысел, дабы без надлежащаго правления край сей не остался, учредили в нем Коллегию Малороссийскую, вместо бывшаго Гетманскаго правления, на том точно основании, как особливым Нашим Указом дано ныне знать Нашему Сенату. И для того в самой Малой России быть мы повелели, яко Генерал-Губернатору, а в сей Коллегии, яко Президенту, определя в оную Великороссийских и Малороссийских членов потребное число, армии Нашей Генерал-Аншефу и Кавалеру Графу Петру Румянцову возлагая на него надежду, что он по изведанным и довольно уже Нам известным его достоинствам, не токмо желаемый в сем народу, сверх меета своего, по Коллегии порядок, но и пользе собственной сего народа будет к Нам всегда добрый и надежный предстатель. Почему и уповаем, что народ Малороссийской, видя Наше толикое об нем Матернее попечение, не оставит оное принять с тою подданническою благодарностию, которой Мы от Него, так как от праотцев своих престолу Нашему верноподданнаго ожидаем. Дан в Санктпетербурге, Ноября 10 дня, 1764года.
Екатерина.  
(М. П.) [6] 
 
CIII. МАНИФЕСТ ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕКАТЕРИНЫ П: ОБ ИСТРЕБЛЕНИИ ЗАПОРОЖСКОЙ СЕЧИ
 
Божиею милостию Мы Екатерина П, Императрица Всероссийская, и прочая, и прочая, и прочая.
Мы восхотели чрез сие объявить по всей Нашей Империи к общему известию Нашим всем верноподданным, что Сечь Запорожская в конец уже разрешена, со истреблением на будущее время и самого названия Запорожских Козаков, не меньше как за оскорбление Нашего Императорскаго Величества чрез поступки и дерзновение, оказанныя от сих Козаков в неповиновении Нашим Высочайшим повелениям.
Не прежде мы поступили иа сию, милосердию Нашему весьма противную, необходимость, как по истощении вотще всех способов кротости и терпения провождавших к ним увещания, дабы возчувствовали и познали творимыя погрешности, колико тем они воздвигнули на себя праведный Наш гнев и строгость ввереннаго Нам от Всевышняго правосудия.
Не изчисляя жалоб и утреждений, нередко восходивших к Нашему Престолу от соседних Дсржав за наглости и за грабителства, которыя непрестанно в их границах происходят от Запорожцов, воспомянем Мы во первых начало и произхождение, от которых существуют сии Козаки; а потом в нижеследующем изобразим их дерзостное ослушанис Монаршей Нашсй власти и тяжкии от них, Запорожцов, воспоследовавшия насильства противу собственных сограждан своих, подданных же Наших.
От писателей, повествующих дрсвния деяния Отечества, взаимствовать можно каждому любопытству то сведение, что Запорожские Козаки не что иное были, как часть Малороссийских Козаков, напоследок и в образе правления отщетившаясь; ибо сии, обращаась в естественном общежителстве, были доныне да и пребудут вссгда полезными гражданами, напротив чего Запорожские, одичав в своих ущелинах и порогах, где первобытно по способности месте, одна только военная стража учреждсна была к отражению Татарских| набегов, составили из себя мало по малу совсем особливое, странное и намерению самого Творца, в размножении рода человеческаго от него благословенном, противоборствующее политическое сонмище. Вместо того, что при начале учреждения на Днепровских порогах нужной и полезной стражи, Козакам, на оную временно и попеременно из Украйны отряжаемым, возбранено было туда с собою жен и детей своих, дабы оных не подвергать напрасной опасности варварскаго пленения, следовательно же и самых стражей содержат чрез то в большой свободе и лучшей по тогдашним обычаям военнои исправности, некоторые из них столько приобыкли к сей празной, холостои и безпечной жизни, что зделали себе напоследок из нея неподвижный закон, а с оным, забывая отчизну свою, и решились остаться уже на всегда в Сече на собственной своей воле. Число их не было ни велико, ни уважаемо, даже и во время просоединения Малой России под Державу Всероссийскую, как доказывают переговоры, тогда происходившие между государевых Бояр и думных людей с посланниками Гетмана Хмельницкаго, где на вопрос
Министров Царских, что еще Запорожцы на верность к присяге не приведены? Гетманские Посланники отвечали тако: Запорожцы люди малые и в дело их ставит ни чего; а как таково бывшие Запорожцов, по установленному у них безженству, долженствовало бы скоро разрушиться, то и стали они принимать без разбора в свое худое общеетво людей всякаго сброда, всякаго языка и всякой веры, и сим единым средством существовали они до настоящаго уничтожения.
Не мог и не может, конечно, быть полезен Отечеству сих качеств политический разнообразный и юродивый состав членов, питающихся в совершенном почти от света и естественнаго общежителства разлучении, наиболее от грабежа посреди окрестных народов, не взирая на священныя с оными обязательства мира и доброй дружбы, часто приносящих от рук крови и неправды во храмах Всевышняго жертвы, ими же гнушается Господь Вседержитель, и погруженных без того ва веякое другое время, когда им способы к разбойничеству пресекаемы были в совершенной праздностя, гнуснейшем пьянстве и презрительном невежестве.
Преступления же их, вынудившия от Нас меры строгости оглавляются следуюйщим:
1) Оставляя под покровом забвения прежния свои важныя и пагубныя преступления и измены противу верности и подданства, начали они, лет за десять тому назад, да и в самое новейшее время гораздо далеко простирать свою дерзость, присвояя и требуя наконец себе, как будто достояния их собственности, не только всех тех земель, которыя Нами чрез последцюю войну от Порты Оттоманской приобретены, но даже и занятых селениями Новороссийской губернии, предъявляя будто им и те и другия издревлс принадлежали, когда напротив всему свету известно, что первыя из сих земель никогда во владении Речи Посполитой Польской нс находились, следовательно же от оной никому и даны быть не могли; а последния, хотя и составляют часть Малороссии, но тем не меньше особенною принадлежностю Козаков Запорожских никогда не были, да и быть не могли, потому что они в самом бытии своем не имели никакого законнаго начала, следовательно же и собственности никакой в землях, а были единственно терпимы в тех местах, где они засели, в замену прежней там военной стражи: чего ради те Новороссийской Губернии земли как пустыя, а впрочем не только к житию человеческому, но и к ограждеиию границ от неприятельских набегов удобныя, были заселены людьми к земскому хозяйству и к военной службе равно устроенными.
2) В следствие такого себе присвоения Новороссийской Губернии зсмель, дерзнули они не только препятствовать указанному от Нас обмежеванию оных, воспрещая посыланным для онаго офицерам явною смертию, но заводить и строить на них самовластно собственные свои зимовники, а сверх того уводить еще из тамошних жителей и из поселенных полков гусарскаго и пикинернаго, мужеска и женска пола людей, коих всего и уведено в Запорожье до восьми тысячь душ, включая тут и тех, кои от притеснения Козаков в собственных своих жилищах принуждены были переходить в ним и подчиняться их самовластию.
3) Пограбили и разорили они, Запорожцы, у одных обывателей Новороссийской Губернии в дватцать лет, а именно с 1755 года, ценою на несколько сот тысяч рублсй.
4) Не устрашились еще самовластно захватить зимовниками своими приобретенныя мирным трактатом новыя земли между реками Днепром и Бугом, присвоить и подчинить себе новопоселяемых там жителей Молдавскаго Гусарскаго полку, так же приходя отчасу в вящшее неистовство и собираться вооруженною рукою для насильственнаго себе возвращения мнимых своих земель Новороссийекой Губернии, не взирая и на то, что Мы Императорскою Нашего Грамотою, от 22 Майя минувшаго 1774 года, повелев им прислать ко Двору Нашему нарочных депутатов для представления о их правах, в тож время строгое им подтверждение учинили воздержаться от всякаго своевольства и оставить спокойно все настоящия селения и жителей. Но Запорожцы и после того не больше послушными оказались; как они же
5) Принимали к себе, не смотря на частыя им от Правителств наших запрещения, не одних уже прямо в Козаки вступающих беглецов, но и людей женатых и семьенистых, чрез разныя обольщения уговорили к побегу из Малороссии, для того толко, чтоб себе подчинить и завесть у себя собственное хлебопашество, в чем довольно уже и предуспели; ибо поселян, в земледелии упражняющихся, находится ныне в местах бывшаго Запорожскаго владения до пятидесяти тысяч душ.
6) Наконец, те же Запорожцы стали распространять своевольныя свои приевоения и до земель, издревле принадлежащих Нашему войску Донскому непоколебимому в должной к Нам верности, всегда с отличностию и мужеством в нашей службе обращающемуся, и порядком и добрым поведением приобретшему навсегда к себе отлично Наше Высочайшее Монаршее благоволение, делая и сим Донским Козакам запрещения пользоваться оными землями, которыя уже долговременно в их обладении состоят. Всякий здраво разсуждающий может тут легко проникнуть как лукавое намерение Запорожских Козаков, так и существительный от онаго Государству вред. Заводя собственное хлебопашество, разторгали они там самое основание зависимости их от Престола Нашего, и помышляли конечно составить из себя посреди отечества облаеть, совершенно независимую, под собственным своим неистовым управлением, в надежде, что склонность к развратной жизни и к грабежу будет, при внутреннем изобилии, безпрестанно обновлять и умножать их число. Напрасно здесь изъяснять, коль предосудителыю было бы событие сего злодейскаго умысла, как в разсуждении безопасности смежных к Запорожью жилищ и селений, так и в разсуждении неминуемой убыли в людях из числа Наших верных подданных; но столько, однакож, не можем Мы умолчать, что и торговля с землями Порты Оттоманской, освобожденная матерьним нашим попечением от всей прежней тесноты, следовательно-же по взаимным естественным способностям, и обещающая трудящимся скорые и действительные плоды богатой жатвы, не могла бы достигнуть сама по себе того совершенства, которое ей видимым образом предлежит, к позавидованию всей Европы, естьлиб вредное скопище Запорожских Козаков, обративших хищность и грабительство в первое свое ремесло, не было благовременно изъято из тех мест, чрез которыя сия торговля отчасти неминуемо приходить и действовать долженствует. Не для чего равннм образом и того скрывать, что, при самом начале последней с Портою Оттоманскою войны, многие из Запорожских Козаков умышляли, забыв страх Божий и должную Нам и Отечеству верность, передатся на неприятельскую сторону, как и в самом деле ни известия войскам Нашим не подали они о приближении к границам тогдашняго Крымскаго Хана, ниже ему в походе, сколько ни есть, препятствовали, будучи к тому в довольных силах. Правда, Мы с удовольствием воздаем всю достойную похвалу в том пункте, что не малая-ж часть Запорожскаго войска в минувшую ныне сколь славную, столь и счастливую войну с Портою Оттоманскою, оказала при армиях наших отличные опыты мужества и храбрости; почему Мы, обыкнув признавать и награждать по достоинству заслуги каждаго из Наших верных подданных, не упустим, конечно, и впредь из всемилостивейшаго Нашего внимания всех частных людей, служивших Нам в сей части Нашего народа, которые в опол- чениях противу Государственнаго неприятеля ознаменовали верность свою к Нам кровию и достохвальными подвигами, хотя и тут, к сожалению Нашему, не можем скрыть, что многие и из сих последних, по возвращении своем из похода в Сечь, начали совращаться с истиннаго пути и поступать за одно с своими домашними товарищами вопреки Нашей Высочайшей воле и Нашим Монаршим повелениям.
И тако по необходимому уважению на все вышеизлаженное сочли Мы себя ныне обязанными пред Богом, пред Империею Нашею и пред самым вообще человечеством разрушить Сечу Запорожскую и имя Козаков, от оной взаимствованное. В следствие того 4 Июня Нашим Генерал-Порутчиком Текеллием, со вверенными ему от нас войсками, занята Сечь Запорожская в совершенном порядке и полной тишине, без всякаго от Козаков сопротивления, потому, что они увидели приближение к ним войск, как уже повсеместно оными окружены были; ибо Мы сему военачальнику именно предписали стараться произвесть порученное ему дело спокойнейшим образом, убегая, сколь можно, пролития крови.
Возвещая Нашим верным и любезным поддавным все сии обстоятельства, можем Мы в тоже время им объявить, что нет теперь более Сечи Запорожской в политическом ея уродстве, следовательно же и Козаков сего имени. Место жилища и угодья тамошния оставляем Мы для постоянных и Отечеству наравне с другими полезных жителей, причисляя их по способности к Новороссийской Губернии, и поручая при новом заведении и устройстве во особливое попечение учрежненному там Правительству Нашему.
Впрочем, следуя человеколюбию Нашему, которое всегда и от праведной преступнику казни отвращается, сообразовались Мы оному не менше и в определении будущаго жребия всем частным членам бывших Запорожских Козаков, всемилостивейше повелев не желающих остаться на постоянном жительстве в своих местах распустить на их родину, а желающим тут селиться, дать землю для вечнаго им жилища; всем же Старшинам, кои служили порядочно и имеют одобрения от Наших военных начальников, объявить Нашу Императорскую милость, и что они сразмерныя службе и званию их пюлучат степени. Дан в Москве, от Рождества Христова тысяща седмь сот семьдесят пятого года, Августа третьяго дня, а государствования Нашего четвертаго-надесять лета.
Екатерина.  
 
Бумаги, попученныя мною от Н. Э. Писарева, находившагося при Господине Киевском Военном Губернаторе по Особенным Поручениям, и от господииа Графа Пршездецкаго, с которым имел я удовольствие познакомиться в Киеве, оныя бумаги писаны на Польском, Латинском и Польском по полам с Латинским языках; для уменшения объёма книги прилагаю только мои переводы.
 
 
CIV. АССЕКУРАЦИЯ КОЗАКАМ ЗАПОРОЖСКИМ 1670 ГОДА
 
Во имя Бога, в Тройце Святой Единаго, Отца и Сына Духа Святаго во вечную память отныне на времена предбудущия.
Мы Станислав Казимир Беневский, Воевода Генерал Черниговский, Франциск Любовицкий, Кастелян Волынский Иоан, Пяясчинский Кастелян Хелмский, Гсоргий Манецкий, Стольник Киевский, Стефан Пясецкий, Староста Брацлавский, авторитетом Сейма назначенные Коммисарами, извещаем, что высланные из войска Его Королевскаго Величества Запорожскаго, с низу, от Старшаго своего по имени и прозванию Михайла Паньчука и всего войска Его Королевскаго Величества Посланники, а именно: Семен Богаченко, Яков Ярошенко, Роман Малюк, Иван Полтавец, Иван Завиша, Стефан Билый, Василий Олексенко с другими товарищами, повергнувшись ко стопам Его Королевскаго Величества, Государя Нашего Всемилостивейшаго, как естественнаго своего Владыки, получили Отеческое и Королевское помилование и отосланы к нам, Коммисарам всей Республики для окончательных переговоров.
А потому мы, уверяя Запорожское войско Его Королевское Величество не только в Сече, на низу, но и по слободам находящееся—ассекуруем, что на скоро будущем Сейме будет им обезпечена и утверждена Его Королевскаго Величества, Государя нашего милосерднаго, достаточною конституциею: особенно утверждаем, что Богослужение в церквах Греческаго исповедания не уничтожится нигде в тех местах, на кои простирается власть благополучнаго Его Королевскаго Величества царствования отныне не будет никаких затруднений относительно монастырей, церквей и имуществ их, на том же Сейме за соглашением Преосвященных Епископов сих пастырей находящихся под властию Его Королевскаго Величества и за соглашением самаго Его Преосвяществу Митрополита установится всеконечно дабы в сей свободе и целости козаки оставались, как было перед войною и как постановлено, Предместниками Всепресветлейшаго Королевскаго Величества, Государя нашего милосердаго, чтобы безопасность, свобода и уважение нетолько воздавались духовным властям, но и всему духовенству во вечныя времена. Войсковыя же свободы не только древния, не только Грекороссийския церкви, но и владения хутора и всякия собственныя козацкия имущества для всех и каждаго будут ненарушими. Суд должен быть таков, чтобы двое судили одного, по просьбе и челобитной самых же тяжущихся. В домах, после умерших мужей-козаков жены должны иметь совершенную свободу в распоряжении имениями и хуторами, какую имели их мужья, и если бы вдова вышла замуж за казака, то имеют пользоваться всеми козацкими свободами. Выбор Гетмана по древнему обыкновению должен быть по собственному желанию в местах, обычаем и правами установленных, но избранный Гетман всегда обязан получать подтверждение и благословение от Его Королевскаго Величества и просять на верность со всеми Полковниками и войсковыми Старшинами оне обязаны не присвоять себе в сем сане никакой пожизненности, и не делать Козакам никаких притеснений, а поступать как толко ему дозволяет сан его; оставаться ему по воле и произволу войска. Наконец для всех справедливых челобитен открываем путь теперь и на всегда к милосердию Государя Нашего Всемилостивейшаго и всей Республики, обещая, что об чем только будут справедливо и покорно просить, то и получат. По благости Милосердаго Бога войска возвращаются к Его Королевскому Величеству, как к естественному владыке своему и к Республике, как к своей матери без всякой мести; они получают забвение и всепрощения проступкам своим, которые Бог попускал им совершать за общия грехи столь долгое время, то чрез Послов своих, приняв заклятие на душу и на совесть свою и всего войска, Козаки на всегда обязываются отречся всех покровителств государств посторонних, и еслибы даже до той минуты в каких покровители их находились, то обязываются пред Богом, что никогда к ним не возвратятся.
Посольств никаких без ведома Всепресветлейшаго Великаго Государя, Короля Нашего Всемилостивейшаго, без Гг. Коронных Гетманов не принимать и висылать ни к кому из Государей посторонних не будет, а напротив того, пребывая в верности и неизменном послушании Королевскому Величеству и Республике, противустав врагам Нашим общим врагам Короны и Княжества Литовскаго, смело и храбро по примеру своих предков должны их отражать, и когда только выйдет на то повеление Гг. Гетманов Коронных, обязаны являться со всею готовностию под знаменами, которыя уже и получили от Его Королевскаго Величества Государя нашего. А если теперь и в последствии (чего Боже сохрани) бы какия нибудь внутренние мятежи открылись в Сече, или в селениях, то
Козаки сами всеми своими силами должны их успокоивать и не пре примину не допускать разширению зла; каждаго противника сему постановлению и верноподданничеству пред Его Королевским Величеством и Республикою, как врага общаго обязаны они уничтожить, наказывать и непередерживать, дабы Запорожское войско тем больше наслаждалось свободою и милостями Его Королевскаго Величества и Республики; в домах, городах и хуторах козацких отныне и на времена вечныя, времена оставаться—походом ночлегам или квартирою собирать зимний хлеб обид и насильств чинить, Коронное войско под страхом смертнаго наказания небудет, при сем уверяем, что булава, бунчук и печать будут вручены от будущаго Сейма войску Запорожскому при вручении оных вышеупомянутых войсковых клейнодов, Гетман, Полковники, Судьи Ессаулы и все Старшины должны учинить при Гг. Коммисарах присягу на верность Его Королевскому
Величеству и Республике, для взаимной же сословие дворянское и равно и духовенство должны иметь вольный возврат в имения, потому, что сия Коммисия не с тем открыта, чтоб обижать свободы и права сословий Дворянскаго и Духовнаго. Что только принадлежит на булаву Гетманскую войска Запорожскаго, то Его Королевское Величество, Государь наш Всемилостивейший и Республика утвердят на будущем Сейме: и все сие вечно и ненарушимо имеет быть исполнено. Для чего в память потомству и будущим векам сию Коммисию подписываем мы, Комисары Его Королевскаго Величества, Государя Нашего Всемилостивейшаго и Республики обоих народов и мы Послы и Комисары войска Запорожскаго. Происходило по Календарю Римскому 1670 года Сентября 2-го дня в Остроге.
Станислав Казимир Беневский , Воевода Генерал Черниговский, Богуславской, Носовский Староста.
Иоан Франциск  на Любовицах Любовицкий, Кастелян Волынский, Липницкий Староста.
Иоан Пясчинский , Кастелян Хомнский.
Георгий Манецкий , Стольник Киевский.
Стефан Пясочинский Брацлавский , Сеницкий Староста.
Семен Басаченко , Коммисар и посол войска Его Королевскаго Величества Запорожскаго Низоваго.
Иван Малюк  Коммисар и Посол от войска Его Королевскаго Величества Запорожскаго, Низоваго.
Именем всего общества, от войска Его Королевскаго Величества Запорожскаго, при нас находящагося.
Андрей Тарасенко , Писарь войска Его Королевскаго Величества Низоваго.
 
CV. ИЗ РУКОПИСИ КОРОЛЯ СТАНИСЛАВА АВГУСТА, НАХОДИВШЕЙСЯ В БИБЛИОТЕКЕ ПОРИЦКОЙ ПОД ЗАГЛАВИЕМ: ДОРОШЕНКО — ГЕТМАН ЗАПОРОЖСКИИ ОБРАЩАЕТСЯ К ПОКРОВИТЕЛЬСТВУ ЕГО ВЫСОЧЕСТВА ГЕРЦОГА ПРУССКАГО
 
Всепресветлейший Эрц-Герцог Прусский, нам очень Милостивый Государь Господин!
Не тайна для всего почти света, что войско Запорожское издревле еще при дедах и прадедах своих порыцарски, ни за что иное, как за церкви свои Православныя за веру Христианскую за умножение своих свобод и всего Польскаго народа находясь под владычеством Королей Польских и не жалея жизни положило много голов на полях брани, и обильно своею кровию орошало земли разных государств за достоинство и величие своих Государей. Свидетель сего есть Турецкое Государство, с которым козаки не раз воевали на море и на суше; неизгладится из памяти людей славный поход Хотинский и не умолкнет слава о походе под Смоленском и к многим городам и селам Московскаго Государства всем помяна будет рыцарская храбрость войска Запорожскаго там, где наверно войско Польское Коронное пострадало бы, если бы ему не воспомоществовали мужество и храбрость войска Запорожскаго и во многих других компаниях, и сие все делалось не для чего инаго, как только на пользу вышеупомянутой веры предков наших и за вольность нашу вместе с Польским народом; но когда мы за столь великия наши подвиги от Королей ни до чого недослужились и когда Паны Польские впрягали в более и более тяжкое ярмо нас и весь народ Русский, когда были отняты силою древния наши церкви и превращены в Костелы, когда превратилась вера наша в Унию и рыцарство поступило в рабское подданство, тирански мучимое и губимое, — тогда Всемогущий Правитель Вселенныя, сжалившись над нашею участию и тяжкими Нам обидами, Божеским своим Провидением благословил славной памяти Храбраго мужа покойника Хмельницкаго, Гетмана войска Запорожскаго, и мы сбросили с вый наших сие тажкое ярмо; желая однакоже оставаться под естественным своим Государем, как дети одного отечества, много раз мы заключали союз при жизни самаго покойнаго Хмельницкаго и при других предместниках наших, с присягою лично Его Величества Короля Польскаго и всего духовнаго и светскаго сословия Сенаторов, но никогда не сдерживали пред Нами их присяг Паны Польские, а всегда обращались с нами с многоразличными хитростями, и сколько могли старались о погибели даже имени Нащего. Когда же волею Божиею сие управление Гетманством войска Запорожскаго было возложено и на мою особу, и я, как видит Бог и как все соседние Государства о том слышали, чистосердечно через многих моих послов, свидетельствовал мое и всего Запорожскаго войска подданническое послушание Его Величеству Королю, как прежнему и теперешнему, и тут не мог я получить ничего утешительнаго в моих желаниях, а напротив не отеческие, но совершенно неприязнения от Его Величества Короля и всей Полской Республики претерпевал поступки: вместо того, чтобы удовлетворить нашу веру и возвратить забранныя и превращенныя в Костелы и отданыя Униятам церкви, вместо того чтоб утвердить наши и всяго народа Русскаго свободы, которыя мы кровавым потом заслужили; они намереваются наложить на нас ярмо еще тяжчайшее, отнимая у нас вообще все наши вольности и самую страну нашу, которую разделили на две части и продали одну сторону Московитянам, а нашу вознамерились превратить в дикия степи; таковаго замысла до сих пор недопустив и еще на нас исполнить, пока достанет жизни нашей, мы неперестанем защищать целость Украины при Божией помощи. Ныне узнав от верных и доброжелательных нам людей из Польши, что Ваше Высочество, Государь наш милостивейший, презрев дружбою Его Величества Короля нынешняго Польскаго, и находясь в возможности с Божиим благословением, как издревле от Християнских Монархов рожденый Государь, возсесть на Польский престол и быть отцем и Государем добрым Польше, Пруссии, Литве, нам Руси, и всем смежным провинциям, я отзываюсь с моим всего Запорожскаго войска, а равно и Рускаго народа, чистосердечным подданническим поклоном, и уверен в том, что нас, Польшею обиженных и немогущих испросить себе отеческой милости ни от Короля Государя ни от Сената, примешь под свое крыло Господское по врожденному своему отеческому милосердию, как добрый Государь признаеш нас достойными щедро и одаришь тем, чего мы допрашивались и добивалиоь много лет и многою кровию у своего Государя; я же обещаюсь с моим Запорожским войском подать вам помощь для получения и занятия Его Пресветлаго Польскаго Престола, когда только прийдет ко мне ваше отеческое повеление, на то имею по Божией милости не малое число войск конных и пеших, и обещаю чистосердечно мою покорность и готовность. Также не замедлю явиться на службу против всякаго неприятеля Вашего Высочества, Государя моего милостиваго, о том только умоляю Ваше Высочество со всем войском Запорожским, чтобы Вы благоволили на сие мое письмо дать самоскорейший ответ чрез сего посланника моего простолюдина (потому что опасно посылать знатных), или же чрез своего, лето очень близко, приходит время, способное к войне, и таки нам нужно знать, когда и где нашему войску быть готовому заслужить милость Вашего Высочества, и сделаться оной достойными под благополучным Вашего Величества царствование имеем безошибочную надежду. Таким образом покорностию и заслугами стараясь снискать Вашу милость, остаемся Всепресветлейшаго Вашего Величества Государя и Господина нашего к нам премилосерднаго, доброжелательными и покорнейшими слугами Петр Дорошенко, Гетман войска Запорожскаго. Дан в Чигирине дня 28 Марта 1671 года. CVI. Выписка из рукописи, взятой из библиотеки, Порицкой, из Архива Вишневецких.
Условия Каменецкой Капитуляции.
Prinso, integritas vita et fortunarum mobilium et immobilium всех. Secundo, Integritas religionis et liberum, publicuumque exercitium eius. Tertio, militibus egressus cum armis minoribus tantum. Quarto, Liber egressus всем из Каменца в Польшу cum omnibus mobilibus rebus, кому не за благо разсудилось остаться. Quinto, Liber usus omnium bonorum тем, которые останутся в Каменце. Sexto,Salvus conductus ad certum locum. Septum, повозки для перевезения вещей в безопасное место. Octavo, В домах дворянских и духовных не ставить солдат по квартирам. Это последнее условие было нарушено и сей час Дворянство жаловалось пред Великим Визирем об обидах, которыя он обещал соггigere. Дворянство просило отдать им замки, села и города, tamquam bona immobilia; отвечали им, что они могут возделивать землю, засевать ее и от этого платить подать, но что села и города суть Султанския. Обещали дать конвой до Станиславова, но дали только да Егельницы; обещали дать срок выезда чрез четыре недели, а потом во вторник пополудни повелено выехать. Церкви обещали отнять только лучшия и оставить по три для каждой веры. И так на другой день после обеда мы выехали из Каменца и плакали громко почти до Жванца; конвой было около четырех тысячь, по горам лежала пехота густо как сельди и на добрыя полмили по обеим сторонам стояла кавалерии. Буйволов было десять тысячь, лошадей, верблюдов большия стада. Сам Султан Магомет вместе с Ханом был при осаде Каменца, 100,000 Турков и 80,000 Орды вошло в край, как свидетельствует письмо Гетмана Собескаго, 1 °Cентября писанное к Ксендзу Падканцлерию, и как утверждает Дорошенко с козаками, находящимися под покровительством Султана. Осадных орудий козаки имели при себе четыре, полевых несколько десятков, всяких запасов большое количество. После взятия Каменца Султан находился при войске, и шел с ним вместе к Усятину, и уже после заключения Бучацкаго тракта возвратился к Дунаю.
 
CVII. ПИСЬМО ИОАННА III К ГНИНСКОМУ ВОЕВОДЕ ХЕЛМСКОМУ, ПИСАННОЕ 8-ГО ОКТЯБРЯ 1676 ГОДА ИЗ ОСАДЫ ПРИ ЖУРАВНЕ, ОНО БЫЛО ПИСАНО ЦИФРАМИ, ВЗЯТО ИЗ РУКОПИСИ БИБЛИОТЕКИ ЗАЛУСКИХ, НАХОДЯЩИХСЯ В БИБЛИОТЕКЕ ПОРИЦКОЙ
 
Хотя письма наши, писанныя к Вашей милости, а также адресованныя к Гоголю (Предводителю Козаков) Лазинскому и Кияшу, не знаем, дошли ли до рук Ваших моецей, однакож повторяю, чтобы разыскать о тех людях чрез разных посланцов; как Даровскаго из Хоругви Рущицовой, так и других выше упомянутых людей повелите искать близ Брод, Дубна, Заславля, Константинова, Полоннаго, Мендзыборжа и Немирова.
Мы писали в тех же письмах наших, чтобы Ваши милости непробирались на подол к Зыдачеву, потому что там качуют все орды, но чтобы вышли к Ходороставу по той стороне Днестра: это местечко стоит на очень выгодном месте, оттуда когда в Журов, который находится от нас только полторы мили, после чего Комминикация с нами станеть легче, ибо мы имеем мост на Днестре позади нашего лагеря. Также в Журов мы повелели пробиратьсл Данемарку ех ргasidio Станиславова с пятью Польскими хоругвими и с двумя козацкими полками. На беду нашу письма от нас и к нам хватил неприятель, оне то сделали его гордым, надобно Вашим милостям выйти из Львова так, чтобы вы в одни сутки стали в Ходороставе. Вы должны там иметь Хоругвей гусарских восем: семь коронных а восьмая Князя, пускай ради Бога неждут на сбрую или гусарския лошади, пускай приходят и на козацких и в козацкой сбруе, лишь бы с хорошим ружьем, и хоть с пиками, если не с копьями. Несколько копий, несколько возов прикажите взять с собою, потому что уже наши здесь положились, а мы ей Богу заплатим ремесленникам. Послать также в Жолкев, где уже должно быть несколько от готовых желез к копям у главных слесарей.
Собирайте где только можете достать людей, и выводите из укрепленных мест, потому что в сем году неприятель небудет уже брать крепостей. Посполитое решение пусть состоится по крайней мере для формы, и ближайшие пускай сюда идут хоть на лошадях, и без того уже Турки говорят, будтобы знают, что к нам не придет на помощь Посполитое решение, особено велико Польское.
Разлитие осенних вод и рек совершенно обмануло нас в надеждах на Свн- и Днестр, где переходит неприятель, так что ни с какой стороны не имеем ни фланга свободнаго, ни тыла. Турецкия батареи столь близки к нашему лагерю, что уже с три тысячи ядер бросили к нам из пушек; гранаты из мортир только вчера начали кидать; гранаты весят по 60 фунтов, а ядра от 20 доль 8, от нас ядра до них не долетают из наших пушек, и ми не можем зделать вылазки, ибо между ними течет река. Войска их велики, однакож в них заметно безпокойство, они осторожны также, как и мы; почти никто не слезает с лошади, ни Турки ни Татары, которыми Турки прикрыли оба свои фланга, но это еще больше стесняет нас. Зарядов большую половину мы уже выстреляли, а за то, что мы мало их взяли, пускай отвечают пред Богом и Отечеством те, кто этому причиною, и тех бы мы не взяли из Львова, если бы я недал собственных своих 800 червонных злотых: а потому взять зарядов из львовского Цейхгауза по регистру Г. Контскаго, писаному также цифрами. Второе. Что вещь стесняет нас, это голод, постигший лошадей и людей в некоторых хоругвах, которые невзявшись ни гроша заполгодаю Пехота и драгуны содержатся еще хорошо, но итому причиною по обыкновению наш кошелек. Мяса имеем еще довольно и дешево, ржи не много, но воды длямельниц совершенно ни капли. Третее. Частные побеги солдат и служителей к неприятелю, хотя в виду других умерщвляет их неприятель вместо хорошаго приема. Четвертое. Побеги этих изменников в Польшу; ради Бога повелите перехватывать их по дорогам и ловить; многие из них отговариваются, что уходят из плена, но от Татар они неуйдут в платье и с саблею. Вы не извещаете меня совершенно о полках Г. Корыцкаго, ни Г. Пребендовского ни Гг. Бутлеров: лучше-бы было, если бы эти полки пришли на войну без мундиров, на Грекорянки в Львов, идя маршем полгода. Соли также имеем очень мало; хорошо, что базар Вашей милости порядочно ею снабженю Неприятелю эта война надоедает, да равно и нам. Они очень удивляются Нашему малому войску, и говорят, что оно очень хорошо и храбро, но что на них надобно втрое больше. В раздоле должны быть две хоругви Князя Воеводы Бэлзскаго; и этим повелите идти к Ходороставу нидаже набеду нам что уже наступают Симон и Иуда с морозами, а эти проклятые полки и Хуругви не хотят собираться к лагерю: ужебы здесь были и конец войны и великая слава народа нашему и великая польза всему Християнству, но видно, что грехи наши превышают iniquilales неверных. Ея Величеству Королеве отошлите мое письмо: одно или два достались неприятелю; благоволите утешить ее, уговорите непечалиться, когда не будет получать от нас частых известий; Господина Маркиза и Г. Conte приветствуйте от нас, а также и Английского Посланника, о котором сожалею, что столь из далека приехал; не отпускайте их никуда от себя, и сами отправляйтесь в путь, и на походе будьте крайне осторожны. Господина Воеводу Серадзкого, Князя Подканцелярия великого Княжества Литовского Г. Замойского и всех ласково приветствую. Е. Пр. Ксендзу Примасу и епископу Карнковскому, господам Печатникам Сенаторам и Трибуналу благоволите объявить то, что сказано выше, потому что мы времени et securitatem не имеем. Post scriptum. Уже после запечатания письма к Ея Величесству, узнали Турки, к великому своему стыду, quid potest sarmata bello; их войско вышло в поле ex occasione velitationum и тьма Орды, и напали на наших в малом Количестве; но наши так их fortissime represserunt, что козаков и несколько пехоты и несколько пушек disposueramus; в лагере их было большое смятение, так что на некоторых местах уже и палатки снимали и яничары вывезли пушки из одного редута; и если-бы стража ранее сделала тревогу, для того чтобы мы успели вывести несколько гусаров, то неприятель претерпел бы большую потерю да и так их не мало побито и множество раненных. Прошу это рассказать Ея Величеству Королеве.
 
CVIII. ПИСЬМО КОРОЛЯ ИОАННА II К ЦАРЮ ФЕОДОРУ АЛЕКСЕЕВИЧУ ИЗ РУКОПИСЕЙ ПОРИЦКОЙ БИБЛИОТЕКИ 1676 ГОДА
 
Мы, Всепресветлейший Великий Государь Иоанн III, Божиею милостию Король Польский, Великий Князь Литовский, Прусский и других, брату Нашему, Божиею милостию Великому Государю, Царю и Великому Князю Феодору Алексеевичу, всея Великия Малыя и Белыя России Самодержцу, и многих других Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчичу, Дедичу, Наследнику, Государю и Обладателю братское приветствие.
Добраго от Господа Бога здоровья желаем. Отдал Нам, Великому Государю, Нашему Королевскому Величеству vigesimo octavo Octobris урожденный Чагровский Посланник, в лагере при Журавле, грамоту от Вас, Великаго Государя, брата Нашего, Вашего Царскаго Величества, писанную двадцатаго Июля нынешня года, в которой извещаете, что Вы своим Гетманом и Гетману Северскому Самойловичу препоручили с войсками итти к Днепру, через него переправиться, и, снесшись с Вельможными Гетманами нашими, соединиться в общия силы против общаго врага нашего. Ваше Величество по договорам о прибавке примерных лет и пропоризии припоминаете. Богу за тем известно, с каким чистосердечием Мы желали прибавки примерных лет, когда Мы выслали умышленно с тем урожденнаго Чигровскаго в Столиц. На чтож было откладывать этот разговор до прибытия Гетманов, когда упомянутый Посланник объявил свое явное нагополномочие? Не менее Богу известно, с каким терпением, убытком Государству Нашему потерею Християн, особенно Русскаго вероисповедании, и с каким разрушением замков, почти в продолжение пяти лет, с тех пор, как Наше Турецкое Государство воюет, Мы ожидаем соединения сил наших Вашими Великаго Государя, брата Нашего, Вашего Царскаго Величества, но не дождавшись и письмами и через нарочных посланников, при Андрусовскую Комисию, Мы просьбу нашу возобновляли, будучи уверены, что учиненныя клятвы должны когда нибудь прийдти в исполнение, но Мы не могли их дождаться, даже и в конце нынешняго Октября, нималейшаго о них Мы не имели известия, и к соединению с нами войск Ваших Великаго Государя, брата Нашего, Вашего Царскаго Величества при Днестре не было надежды, а между тем души Християнския были преданы могуществу бусурманскому, попущено было владеть и опустошать нашу страну войсками и лагерями и мы должны были выдать окончания договоров при Днепре с войсками Вашими Великаго Государя, Вашего Царскаго Величества, в то время как на Днестре и за Днестром мощный неприятель огнем и мечем опустошал и завоевывал все покутье, протекая всю страну потоком неисчислимых войск Турецких и Татарских, не могши дождаться соединения сил Великаго Государя, брата Нашего, Вашего Царскаго Величества, с Нашими; наконец собственною особою Нашего Королевскаго Величества Мы решились с одними своими войсками отправиться, и принуждены выдерживать несколько недель весь напор могущественнаго неприятеля с ежедневными попытками и стычками, и стоять под нальбою огромных пушек и мортир, конечно не без значительной по Божией милости потери остались и войска неприятельския, но и в то даже время Мы не имели никакого известия о войсках Вашего Царскаго Величества Великаго Государя. Наконец удалось нам зделать договор на известных условиях, и таким образом окончить миром нынешнюю компанию с бусурманами, а от войск их тяжко земле было, так велико было их множество. Но и лучше и похвальнее и всему Християнству полезнее было бы соединить наши общия силы, чего мы столько раз желали, нежели отнимать Чигирин и потерять столь много войск Вашего Царскаго Величества, как Нас оттудова извещают.
И потому Мы признали нужным довести до сведения Вам, брату Нашему, Вашему Царскому Величеству, что когда Мы окончили по милости Божией компанию, и когда зимнее время не допустило нас далее содержать войска, тогда уже не в пору отозвался Князь Ромодановский и Самойловичь, что, стоя у Днепра, ждут войско Нашего Королевскаго Величества договоров о перемирных летах, и соединение уже поздняго общих сил. Это может ли таковой поступок согласоваться с справедливостию войны и притом с обстоятельствами времени? И как велик таковой обман для Нас Государя, Нашего Королевскаго Величества, Вы сам о том и Великий Государь, Ваше Царское Величество, брат Наш, можете разсудить. И Потому Вашему Царскому Величеству, брату Нашему, о сем чистосердечно сообщая, представить и Штатам Республики на будущем Сейме, дабы на нем посоветоваться о целости Государства, Нам от Господа Бога ввереннаго. А при сем Вам, брату Нашему, Вашему Царскому Величеству желаем добраго от Господа Бога здравия и счастливаго в государстве, Вам от Бога вверенном, царствования. Октября перваго дня, года 1676, государствования же Нашего третьяго.
 
CIX. ВЫПИСКА О КОЗАКАХ НЗ ПИСЕМ КОРОЛЯ К КОРОЛЕВЕ ИЗ ПОХОДА ВЕНСКАГО ВЗЯТА С ПОРИЦКОЙ БИБЛИОТЕКИ
 
 
1.
 
«Что там слышно о Козаках? Известить меня, да скорее вышли их ко мне, сделав выговор Г. Мэнжинскому за то, что ни разу мне не отвечал. «27 Августа 1683 . За Ольмюцом.»
 
2.
 
«Не хорошой человек Г. Мэнжинский, не был в с Львове, и не пишет ни одного слова о Козаках и о том, что сделал он в Украйне. Изменник Зиверт, Львовский Почтмейстер, извещает об нем, что он находится во Львове, и что сам обо всем напишет, как будто-бы изменник много потерял. А я уже ниоком незабочусь, только о Козаках, о которых вздыхаю не раз каждый день, потерять на них столь много денег, а не иметь в самую нужную пору, разсуди любовь моя, есть-ли это supportoble. И потому единственно, о чем прошу: этих Козаков, если прийдут дай под них повозки, а без других людей Мы можем обойтиться.»
 
3.
 
9 Сентября  из под Тульнаго. «Козаки с Мэнжинским прийдут уже не в пору, а они един- ственно здесь были всего нужнее, особенно в переходе через эти негодныя горы и леса.»
 
4.
 
28 Сентября  из острова Шют под Пресбургом. «Теперь к Гг. Гетманам Литовским я выслал опять их Резидента Униковскаго, чтобы они шли чрез Венгрию прямо ко мне. Козаки же, т. е. Семен и другие, пускай идут обыкновенным путем, а Ворона и Мэнжинский уже здесь сколько есть у Вас Козаков пускай все идут сюда с Литвою для большей безопасности.»
 
5.
 
«Мы пробовали Козаков ночью и водою, чтобы они на той стороне сделали что нибудь путное, или по крайней мере об чем нибудь поразведали; но это Canaille и не стоит никакого fond делать на них, теперь они признаются сами, особенно Ворона, что взяли простых мужиков, а не Козаков, потому что не могли так скоро козаков достать.»
 
6.
 
Козаки пошли столь быстро, смело и мужественно, что скрытые в дыме не только предместья, сараи, но и первый Палисад взяли, воротами овладели и свои знамена с крестами водрузили на них, что благоволи на радость Ксендзу Нунцию пересказать, любовь моя, козаки очень поправили свою славу они заслужили большую. CX. Письмо Короля к жене об Венском походе, столь славном для Полков и Козаков за Днепровских; оно так любопытно, что читатели не подосадуют на нас за включение его в ряд этих Актов и переписок.
 
Из рукописей Порицкой библиотеки.
 
13 Сентября 1683.
«Бог и Господь, нами во веки прославляемый, дал нашему народу победу и славу, о которых не слыхали времена прошедшия. Все орудия и богатства неоцененныя достались в наши руки. Неприятель, устлав трупами аппроши и поля, покинул лагерь со стыдом. Верблюдов, лошаков и скот, которыя имел он по сторонам, только сегодня начинает собирать наше войско; при них гонят Турков толпами, иные, в собственности ренегаты, на красивых лошадях красиво одетые уходят от Турков к Нам; вот какое сделалось невероятное происшествие. Одного пороху, одной аммуниции Турки оставили более нежели на милион; давно я желал видеть то, что увидел в эту ночь; мои канальи зажгли в нескольких местах этот порох, тогда представился страшный суд и без всякаго вреда людям; земля стонала, на небе, казалось, раждались облака; но все же это можно щитать за несчастие, потому что это сделало убытку около милиона. Визирь все бросил и едва ушол на одной лошади. Я сделался его наследником, большая часть его имущества досталась мне, один Визирский слуга перебежал к нам и указал его шатры, столь пространныя, как Львов в своих стенах, я добыл все Визирские знаки, которые перед ним носили и даже хоругвь Магометову, которую Султан дал ему на войну, и которую сегодня сей час отослал я в Рим ко святейшему чрез Талентия; палатки, повозки и тысячи других вещей достались мне, хотя многаго и весьма многаго я даже и невидел; нет сравнения с Хотинскою добычею; несколько Сайдаков, украшенных рубинами и сафирами, стоят целыя тысячи червонцев; у меня также есть лошадь после Визиря, со всею своею сбруею, да и его самаго крепко мои преследовали, но спасся; Кояция, т. е. перваго человека Визиря убили, а с ним много знатных Турков. Золотых сабель и других сбруй находится множество на наших воинах; ночь помешала нам в дальнейшем преследовании, к тому же уходя сильно защищаются и смело ретируются. Янычар, своих оставили в аппрошах, мы их ночью вырезали; гордость и заносчивость этих людей была такова, что когда одни сражались с нами в поле, другие штурмовали город, и все потому только, что имели чем действовать. «Я их считаю триста тысяч кроме Татар, другие считают самых палаток до трех сот тысяч и берут средним числом троих людей на одну палатку; две ночи и весь день разбирают их кто хочет, уже и из города вышли люди, но и через неделю их не разберут; в лагере оставили много побитых Австрийцев, особенно женщин. Хорош Великий Визирь! взял в каком то Императорском дворце Страуса чрезвычайно красиваго, да и того велел зарезать. Какая роскошь в его палатках, того описать нельзя: баня, садок, фонтан, кролики, кошки, попугай, все там было; но этот летал и не можно было его поймать. Сегодня я был в городе, который не выдержал бы уже больше пяти дней, никогда глаз человеческий невидал того, что там наделали мины пороховыя. Императорский дворец разорен ядрами в пух. Все войска признали после Бога нас победителями, потому что мне только пришлось бороться с Визирем, когда он навел все войска свои так, что ни средине, ни левому флангу нечего было делать, все вспомогательныя Немецкия войска обратились ко мне; ко мне приезжали Герцоги: Курфирст Баварский, Вальдек, они обнимали и целовали меня. Генералы меня целовали в руки и в ноги, конница и пехота кричали Асh unser bгаv Коnig! были здесь утром Герцоги Лотарингский и Саксонский, потому что мне не довелось видеться с ними, они были на самом конце леваго фланга, к которому я откомандировал несколько гусарских хоругвей; потом я был в двух церквях и там народ разцеловал мои руки и ноги, все кричало: vivat Rex! Пообедав у Коменданта я выехал из города в лагерь, народ, вознося руки к небу, провел меня до самых ворот. Герцоги уже съехались а Император извещает, что он уже только за одну милю от Вены, но я, желая довершить победу над неприятелем поспешаю, и не скоро мне прийдется видеть Императора. Не мало и Наших погибло в этой экспедиции: Пан Староста Галицкий и Надворный Подскарбий, из чужеземных войск Герцог de Croie и несколько знатных вельмож убяты. Теперь идем в Венгрию, Курфирсты не хотят отстать от нас. Визирь увидя, что не может уже удержаться, созвал сыновей, и плакал как дитя; потом сказал Хану: спасай меня, если можешь. Хан отвечал: мы знаем Короля, мы ему ничего не сделаем, мы должны думать как бы самим спастись. И так мы уже садимся на лошадей, идем за неприятелем в Венгрию, и увидимся разве уже в Стрые. К Французскому Королю я написал несколько слов, и известил его, sicuti Сhristianissimum, о победе. Сын Наш не устрашим, нигде ни на шаг не отстал от меня; при всех этих трудах он очёнь здоров и все более и более образуется. Да Александр наш имеет чем порадоваться: его-то хоругвь сломала Визиря и заслужила величайшую славу Курфирсту Баварскому, который не отстает от меня, я подарил лошадь, бунчук Паши Египетскаго, и еще дал ему шесть орудий и прекрасный драгоценный камень, чтобы он послал это как добычу а madame Dauphine, сестре своей, невестке Короля Французскаго. Король спросил ее: а брат твой послал-ли также помощь Императору? Она отвечала: Да, он исполнил долг свой пред Императором и Отечеством. Мы взяли неприятельских знамен ужасное количество, а и с ними множество бунчуков и орудий, словом сказать: погиб неприятель совсем, только с душами убирается. Пусть все радуются и благодарят Господа за то, что не дозволил неверным у нас спрашивать: где ваш Бог. CXI. Раздача жалованья Козакам от республики.
Мы, Совет, находящийся при Его Величестве Короле, видя, что Милиция Запорожских Козаков, до сих пор находившаяся в службе Его Величества Короля и Республики, нужна и к нынешней экспедиции, так как от Папы не может в скорости прийти для них денежное пособие — согласились, чтобы Коронная казна Республики отсчитала для людей Гришки Гетьмана Наказнаго Козацких войск шесть тысячь злотых; для полка Палея две тысячи злотых, и особенно Товарищу Воловскому, который отвезет сии деньги, — двести злотых. Что будет коронным Подскарбием принято in rationibus publicis. Datum c Вилланов. Ex M. S. Bibli Jatusci. N. 489. Punct. Ex Senatus consilio. В Вилланове, в Порицкой библиотеке.


[1] Из Истории Бантыша — Каменского. Издание 1822 года. Том Ш. 162.
 
[2] Слова, заключенныя в скобках, писаны цыфирью, до измены Мазепы, по секретным делам с ним употребляемою.
 
[3] (Из летописи Розумовского).
 
[4] (Из летописи Разумовскаго.)
 
[5] (Из летописи Розумовского.)
 
[6] Печатан в С. Петербурге при Сенате, Ноября 15 дня, 4764 года.
 

Об авторе все произведения автора >>>

Viktor Dolgalev, Камышин, Россия

 
Прочитано 578 раз. Голосов 0. Средняя оценка: 0
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы, замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам совершенствовать свои творческие способности
Оцените произведение:
(после оценки вы также сможете оставить отзыв)
Отзывы читателей об этой статье Написать отзыв Форум
Отзывов пока не было.
Мы будем вам признательны, если вы оставите свой отзыв об этом произведении.
читайте в разделе Публицистика обратите внимание

Важность семени в вере. - Андрей Марченко

Рай земной - Татьяна Осокина

Придёт ли пробуждение автоматически? - Нина Матэф
Разбираясь с одним христианским мифом

>>> Все произведения раздела Публицистика >>>

Поэзия :
ДУША - Геннадий Ангелов
К размышлению.

Поэзия :
Пой моя ты душа, не молчи - Тамара Петровна Петрович (Шульга)

Поэзия :
Возвращение Акелы - Андрей Ермоленко

 
Назад | Христианское творчество: все разделы | Раздел Публицистика
www.ForU.ru - (c) Христианская газета Для ТЕБЯ 1998-2012 - , тел.: +38 068 478 92 77
  Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ


Рамочка.ру - лучшее средство опубликовать фотки в сети!

Надежный хостинг: CPanel + php5 + MySQL5 от $1.95 Hosting





Маранафа - Библия, каталог сайтов, христианский чат, форум

Rambler's Top100
Яндекс цитирования

Rambler's Top100